Абсолютная гравитация

Вот уже два дня как весь городок стоял на ушах из-за юбилея, который отмечали седьмого июля каждый год. Улицы и здания украшали желтыми и синими гирляндами, бумажными фонариками; закрывались все заведения, банки, магазины, и люди после пикника у реки собирались возле ратуши, зажигать фонари. На этот раз горожане написали в муниципалитет с прошением об отмене «Ночи огней». И так крыша съезжала из-за невыносимой жары, спадающей ночью всего на пять-шесть градусов, так еще и зажигание фонарей, чего доброго, к пожару приведет. Но мэр оказался непреклонен и запретил отменять традицию, соблюдаемую несколько поколений. Сэди, накинув на плечо венок из сорокаметровой веревки с гирляндами, поднималась по лестнице к выступающему карнизу под крышей. — Сэди, ромашечка моя, может, давай ты спустишься? — снова попросила тетушка Лин, тревожась за безопасность дочери Илты. — Я как-нибудь сама. — Не волнуйтесь, тетя, я в этом деле специалист! В прошлом году все окна на втором этаже библиотеки украшала я! Я не говорила? — уверенно прозвенел голос девушки, сосредоточенно ползущей вверх по высокой лестнице. — Уже два раза, но все равно как-то страшно, — скривила лицо женщина, крепко сжимая руками основание лесенки. — А может, да ну их, эти гирлянды? Давай лучше фонариками обойдемся? — Но как же так? А как же имидж вашего заведения? Оно единственное не закрывается во время праздников! Все горожане и приезжие соберутся, а мы что, будем унылые и безликие? Сэди оглянулась, и голова вдруг закружилась, когда она заметила, насколько высоко забралась. Инстинктивно схватившись крепче, девушка зажмурилась. Нет, все-таки окна в библиотеке были пониже, хоть и находились на втором этаже. Собрав все свое бесстрашие и выпрямив осанку, Уэйерду вновь распахнула глаза и, решив больше ни за что не смотреть вниз, продолжила свой путь. Нельзя показывать свой страх ни тете Лин, ни даже самой себе. — Мы будем сверкать! И да, тетя, не могли бы вы подсказать, где я могу подключить огоньки. Скоро совсем стемнеет, а мне нужен свет, чтобы найти прикрепленные клипсы. Дойдя до широкого карниза, Сэди осторожно забралась на него и на четвереньках поползла к указанному госпожой Чжан месту, где находилась спрятанная в маленькой коробке розетка. А после попыталась вернуться в той же позе обратно, вдоль периметра, осторожно разматывая на ходу мерцающий лампочками шнур. Сэди изо всех сил старалась не смотреть вниз и сосредоточиться на крохотных клипсах, цепляя за них гирлянды, но не удалось. Глаза сами, без разрешения, глянули на запретное, отчего перехватило дух. Голова пошла кругом. Уэйерду пришлось вцепиться рукой за край изогнутой на китайский манер крыши и прижаться к ней щекой. — Сэди? — встревоженно позвала Лин, заподозрив неладное, — ты там как? — Все хорошо, не беспокойтесь, просто блузка зацепилась за гвоздь, — неестественно громко ответила Уэйерду, надеясь, что госпожа Чжан в темноте не заметит ее зажмуренные глаза. — Тетя Лин? — низкий, бархатистый баритон вдруг заставил вздрогнуть и, позабыв о головокружении, распахнуть веки. — Что вы тут делаете? Чжан Исин, подобно самой настоящей летучей мыши проспав весь день, изволил выйти из своих хором, сразу после наступления сумерек. Встал рядом с Лин, что сжав руки возле груди, непрерывно смотрела на увешанную огоньками Сэди, страстно обнимающую черепицы крыши. Иссине-фиолетовое сияние вокруг парня слегка успокаивало зуд и дискомфорт, в котором Уэйерду пребывала постоянно. Он утихал, лишь когда девушка оказывалась близко к хозяину желания. — И что она там вытворяет? — в голосе Исина послышались нотки раздражения, едва он заметил докучливую девчонку. — Помогает украсить пансионат, — ответила Лин. — Только вот, кажется, это весьма хреновая идея. Эй, Сэди, слезай! В попу гирлянды! — обратилась она к помощнице, заставляя Исина изогнуть бровь от изумления. Тетя, конечно, всегда была неординарной и своенравной, но ему еще никогда не доводилось слышать от нее нецензурную речь. — Нет-нет! Я доделаю, не волнуйся! — запротестовала девушка и, резко оттолкнувшись, села на корточки и вновь начала ползти по карнизу со скоростью улитки-пенсионерки. — Неужели никого, кроме этой «горгульи», не нашлось помочь? — кивнул парень в сторону новой декорации их крыши, скрещивая руки на груди. Лин, театрально повторив позу племянника и слегка склонив голову на бок, с иронией оглядела его с ног до головы. — К кому обратиться бедной старой женщине, если единственного помощника невозможно разбудить даже пушечным выстрелом? Что прикажешь делать, а, спящий красавец? — поинтересовалась женщина, завершив вопрос смачным хлопаньем по филейной части Исина. — Ой, прошу тебя, не драматизируй! — скривился парень и отпрыгнул в сторону. — Может, все-таки соизволишь подняться и помочь девочке? — Еще чего, — бросил Исин, покосившись на оцепеневшую Сэди, которой, судя по ее испуганному виду, недолго осталось прикидываться декоративной статуей. Но после недолгой взбучки молодой человек все же согласился заменить девчонку. — Эй, ты, женщина-недокошка, спускайся, — обратился Исин к Уэйерду, которая отрицательно мотнула головой. — К кому обращаюсь! Оглохла? — Я… я сама, — едва слышно залепетала она, успевшая уже тысячу раз пожалеть, что полезла на такую высь. Но ведь окна библиотеки дались ей легко, отчего же сейчас так трудно? Почему все вокруг словно качалось на волнах? Дома вдоль улочки казались песочными и колыхались. Может это из-за темноты? Из—за опасной близости звезд, кажущихся очень далекими и в следующий миг — невероятно близкими? Или же так действовала жара и несколько странное состояние атмосферы, когда каждый вздох точно таил в себе некую опасность и мог стать последним в жизни. Совершенно как в тот раз, давным-давно, когда веревка разорвала полотно воздушного шара, выпустив из себя нагретый гелий. Но тогда ей было вдвойне страшнее. Тогда она на самом деле видела, с какой неимоверной скоростью приближается залитое янтарными лучами солнца маковое поле. До наступления совершенной темноты. — Син-Син, по-моему, она просто не в состоянии это сделать, — взволнованно проговорила Лин, подталкивая племянника в сторону лестницы. — Забирайся скорее к ней! Быстрее! — Нет! Тетушка, не надо! — запротестовала Сэди, вновь зажмурившись, — он же меня сбросит отсюда! Исин, добравшись уже к середине, злобно зыркнул на безбашенную девчонку и, неслышно выругавшись, прибавил скорость. — Не приближайся! Кому говорю! — заорала та, когда Чжан уверенным шагом, словно вовсе и не по карнизу разгуливал, а по аллее, направился в ее сторону. Запаниковав, Сэди двинулась вперед и, наступив коленкой на подол блузки, потеряла равновесие и чуть не свалилась камнем вниз. И, надо признать, что это непременно случилось бы, не окажись рядом Исина, что вовремя среагировав, поймал непутевую девчонку и помог сесть. Сэди дрожащими руками вцепилась в майку парня и, не открывая глаз, прижалась щекой к его груди. — Эй, отцепись, — закатил он глаза, — и сними с себя гирлянды, ёлка новогодняя. — Не хочу, — качнула она головой, прижимаясь сильнее и различая странный звук. Сначала ей показалось, что это — хлопанье крыльев какой-то птицы, словно пытающейся вырваться из силков, но, прислушавшись, поняла, что это стук сердца. Уголки губ Сэди невольно приподнялись. Вот оно. Доказательство того, что мрак и равнодушие не до конца оккупировали душу Чжана Исина. — Если отпущу, то упаду. Кто знает, может, ты меня столкнешь, а так, я хоть тебя за собой потащу. — Странная ты, совершенно неспособная мыслить логично, — пробурчал парень, наматывая на руку шнур с мерцающими огоньками. Вопреки сильному громкому сердцебиению, голос его звучал спокойно и тихо, подобно вечернему прохладному ветерку, ласкающему кроны высоких сосен. — Благодаря кому ты сейчас еще на крыше? — Тебе, — после недолгой паузы ответила девушка, — но этого все равно мало, чтобы довериться. Красиво так, — вдруг блаженно вздохнула Сэди, сидя с закрытыми глазами и тем самым приводя парня в недоразумение. — Что красиво-то? Может сперва моргала соизволишь открыть? Ей Богу, долбанутая. На всю голову, — заворчал он, высвобождая несчастную майку из цепких пальчиков Сэди. — Эй, мартовские коты, вы собираетесь там всю ночь проторчать? — подала голос Лин, которая продолжала с улыбкой наблюдать за ними. — Так, помощница хренова, пошла отсюда, — резко встав с насиженного места, Чжан схватил девушку за руки, намереваясь спровадить ее до лестницы, но Уэйерду запротестовала. — Нет! Я не могу. Если встану, то точно грохнусь вниз, — отчаянно замотала она головой, с неподдельным страхом озираясь по сторонам. — Не пойму, в чем проблема. Ты же сама напрашиваешься к Смерти. Отчего же сейчас трусишь? — Нет-нет-нет! Я не хочу умирать, пожалуйста, — взмолилась собеседница, заставляя Исина, окончательно запутавшись, непонимающе уставиться в ее полные страха глаза. Внутри парня все начало клокотать и бурлить из-за нарастающего гнева. Зачем она смотрит на Чжана, как на монстра, готового столкнуть ее вниз? С таким отчаянием, словно вымаливая спасение, когда день назад настойчиво пыталась вытянуть из него запретные слова? Почему она так упорно старается вывести его из себя, а сердце — неистово биться в груди и замирать так внезапно? — Да что ты от меня хочешь? — взревел он, не выдержав больше, — скажи, наконец! — Просто позволь посидеть здесь, пока не закончишь с гирляндами, и спустимся вместе, — тихо проговорила девушка, разглядывая свои маленькие руки, плененные исиновскими красивыми, длинными пальцами. — Одна я боюсь, а с тобой — не страшно, — прошептала Сэди, поднимая взгляд на молодого человека. Не это он ожидал услышать, но по какой-то невиданной целебной силе гнев внутри испарился, подобно туману от сильного порыва ветра. Отпустив руки девушки и высвободив ее из пут мигающих лампочек, Чжан начал молча прицеплять их к клипсам, изредка искоса поглядывая на Уэйерду. Она, снова схватившись за края крыши, закрыла веки. По напряженным плечам нетрудно было догадаться, что страх все еще не отпустил ее. А ему вдруг отчаянно захотелось защитить это маленькое несносное существо, которое с самой первой встречи вызывало противоречивые мысли и чувства в душе молодого человека. — Просто открой глаза. С закрытыми будет только хуже, — неохотно проговорил парень, ловко управляясь со своей работой. — И не смотри ни вверх, ни вниз. — Да, ты прав, во мраке, кажется, что я падаю, — улыбнулась Сэди и, доверившись Исину, приоткрыла глаза. — Да и смотреть на небо столь же опасно, как и вниз. Ведь когда долго смотришь на звезды, кажется, что летишь, — продолжила она, следя за действиями парня, дошедшего уже до угла. — В данном случае, это чревато. Так что буду смотреть только на тебя. От последней фразы Исин не заметил даже, как конец шнура выскользнул из рук. Вцепившись в одну из выступающих черепиц, он тоже поднял взгляд на девушку, чьи волнистые волосы слегка развевались на слабом ветру, заставляя его щуриться, как от солнца. Одернув себя, Чжан нагнулся за выпущенной из рук гирляндой и, зацепив ее, выпрямился. — Закончил, — крикнул он тете, которой впрочем внизу уже не оказалось. Приблизившись к Сэди, Чжан нерешительно протянул ей руку. — Спускаемся. — Хорошо, — кивнула та и, опираясь на молодого человека, осторожно последовала за ним к лестнице. — Пойду первый, а ты сразу за мной, — скомандовал он, начиная спускаться. — Подстрахую тебя. — Нет! — мотнула она головой. — Я позже спущусь! — Почему? — изумился парень, смотря снизу на девушку, сидевшую на корточках напротив. Сухой знойный ветерок продолжал играть с золотистыми прядями Сэди, которые то и дело лезли в лицо и застревали в ее ресницах. — Сопоставь наш вес. Точка притяжения будет большой и мы грохнемся вниз! — с умным видом кивнула девушка, сосредоточенно припоминая законы физики. — Дурочка. Это же сколько мы должны весить вместе, чтобы упасть? — хмыкнул он, замечая, что хочется вот так стоять и просто смотреть на эту странную, неадекватную и яркую особу. — Если даже и не очень много, то все равно лестница может не выдержать и… Исин не дал ей договорить, зажав двумя пальцами ее губы. — Я понял. С математикой ты «на Вы», а с физикой и познакомиться не успела. Сэди готова была поклясться, что только что увидела улыбку, неуловимую, теплую. Она на миг показалась в уголке рта Исина и тотчас спряталась в маленькой ямочке на его щеке. — Чему вас там в школе учили? — Я в школу не ходила, — ответила девушка, все еще пытаясь разглядеть на щеке Чжана затаившуюся улыбку. — Хм, оно и видно, — хмыкнул молодой человек, жестом подзывая Сэди начать спуск. — А чем занималась вместо того, чтобы, как все нормальные люди, учиться? Дай угадаю: преследовала людей и изводила их? Медленно переступая через ступеньки, Уэйерду, даже вплотную прижавшись к прохладному металлу лестницы, явно ощущала за спиной присутствие молодого человека. Он, подстраиваясь под ее скорость и внимательно следя за действиями, на всякий случай каждый раз крепко цеплялся за поручни, чтобы суметь удержать их обоих при падении. Но шальные порывы ветра постоянно отвлекали, щекоча его нос золотистыми нитями волос, пахнувшими клубничной жвачкой. — Ты думаешь, чтобы чему-то научиться, надо обязательно посещать школу? — задала она встречный вопрос, чувствуя, что страх высоты практически исчез, уступая место легкой обиде. А ведь и раньше ее упрекали в том, что она не ходила в школу и, следовательно, безграмотна и тупа. Но прежде мнение посторонних ее никогда не задевало. — Меня мама учила дома всему, что необходимо знать людям. А остальное оставила на мое усмотрение. Она никогда не заставляла делать что-то против моей воли. Раньше я думала, что она так поступала из жалости, но позже поняла, что у меня просто очень умная мама. — Причем тут жалость? — тихо поинтересовался парень. Почувствовав теплое дыхание на своем затылке, Сэди дернулась от мурашек, забегавших по коже. Ей показалось странным, что они не вызвали привычный зуд, и поймала себя на престранной мысли, что хотелось бы почувствовать их снова. — Эй, очнись и отпусти уже лестницу, — вновь подал он голос, после чего Уэйерду заметила, что ее с землей уже разделяла только одна ступенька. — Потому что я болела в детстве, — наконец ответила девушка, — долго не могла ходить. И, словно подтверждая свои слова, прихрамывая, направилась к входу пансионата, оставив Исина позади. Красные китайские фонарики с электрическими лампочками внутри, развешанные госпожой Чжан, источали приглушенно багровый свет на крыльцо. Над ними вилась мошкара, от которой не спасали ни москитные спирали, ни засушливая июльская жара. Исин сам не заметил, как залюбовался насыщенно-янтарным светом, исходящим от девушки из-за приглушенной иллюминации. Еще никогда Сэди так ни напоминала Чжану звезду: сверхновую, таящую в себе колоссальную энергию. — Тетя Лин, наш космический корабль благополучно приземлился на вашу лужайку, удачно завершив миссию. Все благодаря умелому капитану, — весело защебетала девушка, обращаясь к госпоже Чжан, показавшейся в дверях. — Спасибо, капитан Исин, вы заставили звезды засиять на вашей крыше и спасли меня! Не зная, как реагировать на слова Сэди, которая, выйдя из своего привычного амплуа оголтелой дикарки, заставляла чувствовать дискомфорт своей милой стороной. — Ух ты, какие у меня славные детки-астронавты. Сэди, космеечка* моя, зайди-ка. Я приготовила твой любимый напиток, — тепло улыбнулась женщина, вытирая красивые ухоженные руки кухонным полотенцем. — А можно? — воровато оглядываясь на Исина, стоящего позади. — Он же меня снова бить начнет. — Что? Да за кого ты меня принимаешь? — встрепенулся обвиняемый в злодейских намерениях, рассерженно уставившись на девушку, которая оказалась на целую голову ниже. Он почему-то только сейчас заметил этот факт, и то, что веснушек на ее лице с левой стороны больше. А еще на виске Сэди белел рельефный рубец в виде полумесяца. — Тебе показать синяки на моих руках, которые ты оставил при первом нашем знакомстве? — изогнула бровь она. — Неужели ты запамятовал и то, что таскал по всему дому за волосы? Такой грубиян, шизофреник, хам, нахал… — Заглохни. Тебя приятнее слушать, когда ты молчишь, — зашипел Исин, вновь ощущая в запотевших ладонях засушенные солнцем золотистые волосы девчонки, услужливо воскрешенные памятью. — Так ты меня будешь бить или нет? — лукаво поинтересовалась Сэди, понимая, что Исин на нее больше не реагирует так остро, как прежде. И, кто знает, может уже сегодня заберет свое желание и освободит ее, наконец. Но, вот интересно, что будет дальше? Зачем ему такое странное слово? Оно ведь нехорошее, дурное, злое. Прежде Сэди никогда не сталкивалась с гадкими желаниями. Они все были светлые, нужные, полезные, а это изначально отличалось своей мощью и противностью. — Да иди ты, — отмахнулся парень, больше не обращая на нее внимания. — Тетя Лин, я пошел. Можешь запирать дверь пораньше. — Как? Опять? — спросила госпожа Чжан с негодованием. — Сколько еще ты собираешься пропадать по ночам и заявляться лишь к рассвету? Исин, проигнорировав вопросы тети, поспешил раствориться в глубинах жаркой, аспидно-черной ночи.

***

— Исин, ты там еще не сварился? Спускайся, выпьем по стаканчику мятного джулепа до того, как помрем, — позвала Лин с первого этажа племянника, что сидел в углу своей комнаты и будучи в аморфном состоянии, не был в силах делать ничего, кроме как дышать. От жары воздух плыл и дрожал. С каждым днем температура повышалась и люди молились о спасительном наступлении осени, не желая осознавать, что до нее еще один месяц. Беспощадное светило пекло и губило все. Некогда зеленые листья на деревьях засыхали прямо на деревьях; птицы погибали в гнездах, а маленькие тельца полевых мышей можно было найти повсюду. Сделав глубокий вздох, Исин встал с насиженного места и отправился на зов тети. Последняя, стоя к нему спиной, разливала в большие стеклянные стаканы прозрачный зеленоватый напиток с бурбоном, обильно засыпая его измельченным льдом и мятными листьями, аромат которых распространился даже на втором этаже. Вместе с напитком, женщина поставила на стол миску с малиной. — Это тебе Сэди принесла с утра. Лесные, — кивнула Лин на ягоды, присаживаясь на соседний с Исином стул. — Опять она. Неужели больше не будет и дня, без ее навязчивого присутствия? Пусть и не физического, — недовольно пробурчал парень, отодвигая миску и подавляя мысли, что она не так уж и противна ему. Скорее любопытна, как очень странная и сложная задача, которую никак не удается решить. — И каким это чудом ей удается находить в себе силы тащиться в лес по ягоды? Она точно не ведьма? — Честно говоря, я и сама толком не знаю, что у них в там за магия такая. Ведьмами их не назовешь, но и обычными людьми — тоже, — задумчиво ответила тетя после того, как сделала пару глотков освежающего напитка. — Магия? Она реально владеет магией? — прыснул Исин на самом деле лишь для того, чтобы не выдавать тете то, что он давно готов принять даже существование человека-паука. — Что за бред, тетя. — Почему бред? Это проверено годами и практикой, — возразила женщина.  — И что она делает? Общается с инопланетянами? Вызывает духов и пляшет вокруг костра, аккомпанируя себе бубнами? — поинтересовался Исин, лениво потягивая джулеп через соломинку. — А она тебе еще не говорила? — изумилась Лин, — я думала, ты знаешь. Ведь именно из-за своей магии она и ходит за тобой, как привязанная. — Что? О чем ты? — выпрямился Исин, чувствуя как учащенно забилось сердце. — У каждой представительницы ее рода есть дар. У Сэди он весьма необычен. Как бы тебе объяснить? Магия, сидящая в ней, помогает людям, — ответила женщина и в нескольких примерах объяснила причину, по которой бедняжке приходится преследовать людей, отодвинув свои заботы и потребности на второй план. — Она очень хорошая девочка, многие в городе относятся к ней с уважением. Но есть и те, кто до сих пор считает ее сумасшедшей и продолжает судачить и придумывать небылицы. А вот у ее мамы дар иного рода. При помощи растений она может излечить душевные раны, боязнь, дарить счастье и мужество. Исин, нахмурив брови, внимательно слушал Лин, попутно теряясь в догадках. По телу проходил легких холодок, несмотря на адскую жару. Ему отчаянно захотелось понять, как могло так случиться? Как могло такое мерзкое «желание» посетить Сэди и теперь мучать их обоих? Ему сделалось дурно. Живот скрутило, и тошнота подступила к горлу. Как долго он будет вовлекать людей в несчастья? — Знаешь, Исин, я так рада, что ты оказался тем, кому Сэди может помочь. Я верю, что именно она, горе ты мое луковое, сможет вытащить тебя из этого состояния, — задумчиво улыбнулась тетя, не замечая, как дрожит стакан в напряженной руке племянника. Он совсем не был уверен в ее словах. Он знал наверняка, что стоит «забрать» у Сэди свое желание, и это отдаст девушку в лапы Смерти. Оказавшись игрушкой в ее руках, Исин вновь станет убийцей. — Иногда я пытаюсь понять, каково это, быть носителем магии. Иметь дар, который, отчасти, похож на проклятие. Илта рассказывала, что из-за него с Сэди в детстве никто не дружил. Ходили дурные слухи, что сумасшедшая дочь ведьмы может проклясть одним лишь взглядом. Я как-то сама видела, давно уже, как местные мальчишки забрасывали ее камушками и обзывали. Сейчас такое больше не происходит, но все равно им с матерью приходится сложно, — Лин продолжала рассказывать о двух Уэйерду, подливая в стакан напиток. — Они не могут получить покой, пока не выполнят миссию. Так что, Исин, не будь гадким мальчиком. Не мучай нашу Сэди. — Что ты имеешь в виду? — поднял он взгляд. — Сэди будут мучать ужасный зуд и головные боли, пока ты не выполнишь то, о чем она просит. О, а вот и она, — заулыбалась женщина, заметив на пороге Уэейерду. — Ты как? Удалось сегодня поспать? — Здравствуйте, — поклонившись, Сэди зашла в вестибюль и протянула небольшой букет наперстняков женщине. — Это от мамы. Чуть-чуть удалось. Я каждый вечер перед сном принимаю микстуру из сон-травы и пижмы. — Я пойду, — поставив на стол свой стакан, Исин поспешил убраться подальше, не удостоив Сэди даже взглядом. — Куда это? — удивилась тетя, сжимая в руке цветы, единственные в садах, чувствующие себя отлично на солнцепеке. — Постой, — гостья последовала за парнем на улицу. — Вот, — и сунула в руку маленький сверток с медикаментами. — Что это? — удивился тот, приставив ладошку к глазам, защищая их от ярких лучей. — У твоей тети ноги болят, отдай ей. — Сама и отдай, чего мне даешь? — Исин, скажи, — неожиданно для Чжана, девушка, схватив его за руку, потащила в тень под высокими соснами, растущими по обеим сторонам пансионата. — Ты действительно настолько дурак, чтобы не понимать, как ты дорог людям, которые тебя окружают? — Что? — нахмурился Исин, готовый высвободиться от хватки маленькой мягкой ладошки. — Спрашиваю, как долго ты будешь цепляться за мертвых, отталкивая тех, кто все еще рядом с тобой? Тебе стоит заботиться и дорожить теми, кто все еще рядом. Я все знаю о твоей сестре, Исин. Пожалуйста, прислушайся ко мне. Хватит, отпусти ее, и цени тех, кто все еще рядом. — Да что ты знаешь? — холодно процедил сквозь зубы парень, откинув ее руку. — Кто ты такая, чтобы указывать мне что делать? Как? Как ты смеешь говорить мне такое? А? — с силой бросив на землю медикаменты, Исин с минуту буравил озлобленным взглядом собеседницу и, выругавшись, изо всех сил пнул пакет. Оставив ее наедине с обидой и непониманием, парень помчался прочь. В ту ночь он впервые за все это время сделал то, что было под запретом. Наплевав на то, что может потерять контроль над собой и натворить непоправимого, Исин напился. Всю ночь катался в соседнем городе вместе с приятелями-байкерами, позволяя, провонявшему гарью ветром, стирать горькие мысли.

***

— Да сколько ты будешь тащиться за мной? — прорычал Исин в сторону девушки, что изо всех сил старалась не отставать от идущего по вязкому, подобно патоке асфальту, парню. И правда. Сколько? Сколько может это длиться? У Сэди практически не осталось сил ни то, чтобы следовать за ним по пятам по всем местам, куда он ходил, даже по ночам, а банально на то, чтобы нормально поесть или расчесать спутавшиеся волосы. — Не знаю. Я так устала. Была бы моя воля, я бы уснула прямо здесь, на тротуаре. Но не могу, — ответила она сиплым голосом. — Вот и иди отдыхай. Хватит уже мучить нас обоих, пойми, я никогда не скажу тебе то, что ты хочешь услышать, — остановился он наконец и повернулся. Воспользовавшись моментом, Сэди оперлась на колени, переводя дух. — Я знаю. Я поняла это еще тогда, когда ты таскал меня за волосы, — бесцветным голосом ответила девушка, не поднимая голову. — Тогда зачем ты продолжаешь преследовать меня? Насколько грубыми и жестокими должны быть мои действия, чтобы ты отстала наконец? — спросил Исин, сжав челюсти так, что мышцы на них напряглись. — Это бесполезно. Я не так проста, как ты думаешь. Я вижу то, что сидит у тебя внутри. Оно поработило твой разум, твои чувства. И, скажу я тебе, ты сам позволяешь ему управлять собой. — Да откуда тебе знать? Ты что, око Саурона или Гугл? — скептично ухмыльнулся Чжан, невидящим взглядом уставившись на уличный фонарь, уныло освещающий маленький островок на тротуаре. — Я хочу узнать, — спокойно произнесла девушка, выпрямившись. Исин почувствовал тупую боль в груди, когда заметил на изнеможенном лице упрямой девчонки фиолетовые синяки под глазами. — Что ты хочешь знать? — То, что с тобой происходит. Я хочу знать, чтобы суметь помочь. — С чего ты взяла, что со мной что-то происходит? — Тогда скажи мне: «Умри». И я поверю. — А мне начхать, веришь ли ты мне или нет, — зашипел Исин, сжимая кулаки. — Тогда терпи мое присутствие. Отныне я буду проводить все свое время возле тебя, — твердо заявила Сэди. Чжан недоумевал, откуда столько упрямства и силы в этой маленькой и хрупкой на вид девушке? Почему она так отчаянно пыталась навязать ему свою помощь? — Дело не в моих головных болях, Исин, — словно прочитав его мысли, продолжила она. — Я уже давно свыклась с ними. Дело в том, что я сама не хочу, не могу, я просто не в состоянии отойти от тебя ни на шаг. Я бы с радостью сдалась, отказалась, но уже слишком поздно. Это так странно и звучит дико, но я не побоюсь признаться в этом ни себе, ни тебе. Не знаю даже, найдется ли этому объяснение, но я будто стала твоим спутником и кручусь, кручусь вокруг тебя, не в состоянии сопротивляться притяжению. Знаешь, мне как-то мама сказала, что есть нечто непостижимое, имеющее свойство наделять человека необъяснимой отвагой. Оно способно подкрасться тихой сапой и превратить здравомыслящего человека в нечто неразумное, сродни мотыльку, летящему на огонь, — глубоко вздохнув, девушка сделала шаг навстречу к оцепеневшему молодому человеку, подобно каменному изваянию возвышающемуся над ней. — Исин, я чувствую, что не смогу сама понять причину моего сумасшествия, пока ты мне не поможешь. Прошу. Очень прошу, спаси меня, иначе я окончательно растворюсь в тебе. Шокированный ее неожиданными словами Исин не мог даже дышать. Только сердце толкалось внутри, как поршень в цилиндре. Он не знал, как реагировать на это заявление, противоречивое, неправильное, но, в то же время завораживающее, отчего-то волнующее все его существо. И, поддавшись минутной слабости, охватившей его разум, Чжан резко притянул к себе нерадивую девчонку, которой так не повезло встретиться с ним, и стиснул в объятиях, зарываясь носом в ставшие колючими золотистые волосы. — Сэди, — впервые за все время знакомства молодой человек пробовал на вкус ее имя, в тот же миг осознавая, насколько оно оказалось приятным, теплым, родным, бесценным. — Что же мне с тобой сделать? Как уберечь? — шептал он куда-то в область ее плеч. — Расскажи мне об этом, — послышался тихий голосок, что всего неделю назад оглушал своей звонкостью. — О чем? — О своем страхе.