(Не)похожие

      − Мэри все еще в Провиденсе? − Регина нехотя оторвала взгляд от копошившегося с подарком ребенка и перевела его на мужчину.       − Да, результаты будут только через неделю, поэтому она решила остаться там.       − Уверен, что баллы будут блестящими.       Брюнетка вздохнула и закусила губу.       − Да, наверное.       Робин склонил голову и внимательно посмотрел на нее, задумчиво разглядывающую высокую ножку бокала. Регина настолько ушла в себя, что не откликнулась, когда он позвал ее по имени, а оттаяла только когда Робин сжал ее ладонь.       − О чем думаешь?       − О том, что меня здесь уже тоже ничего не держит, − честно ответила Регина. Не замечая нахмурившегося лица напротив, она продолжила: − Робин, что это?       − Между нами... − пояснила она, оборачиваясь на мальчика. Роланд подарил ей широкую и искреннюю улыбку, которую брюнетка поспешила вернуть. Малыш оставил в покое оберточную бумагу и подбежал к женщине. Регина посадила его на колени и поцеловала в ямочку.       − Порой мне кажется, я забыла как это... любить.       − Я помогу вспомнить, − брюнетка посмотрела в серьезные серые глаза, в которых читалась твердая уверенность, и прижала мальчика к себе, пока тот с любопытством рассматривал содержимое тарелки. Наигравшись с крошками хлеба, он обернулся к брюнетке, требуя ее внимания.       − Я люблю своего папу, − серьезно и от этого комично выдал ребенок, вызывая у взрослых улыбку. Регина нежно провела ладонью по головке мальчика, расчесывая спутанные кудри. Следующие слова Роланда заставили женщину замереть:       − А ты любишь моего папу?       Регина закусила губу и беспомощно взглянула на малыша, что продолжал в упор смотреть ей прямо в глаза. Любила ли она? Могла ли? Имела ли право? Язык словно присох к небу, поэтому единственное, что смогла сделать Регина, это кивнуть, побуждая Робина выпустить облегченный выдох.       − И ты не бросишь нас, как мама? − пытливые глазки ни на минуту не отпускали карего взгляда, требуя и настаивая на честном ответе.       − Роланд, − вмешался мужчина. Его ребенок не должен был задавать такие вопросы. Не в четыре с половиной года. Никогда.       − Постараюсь, − прошептала Регина. Мальчик кивнул и удобнее устроился в женских объятиях, что дарили тепло и нежность.       − Я люблю тебя, − выпалил мужчина, не сводя глаз с женщины, тихо переговаривающейся с его сыном. Роланд с обожанием смотрел на нее, не отпуская ладошками смоляных волос и не переставая касаться умиротворенного лица. Регина подняла глаза и удивленно взглянула на Робина. − И не хочу тебя терять. Я хочу всего с тобой, Регина. Всего.       Убеждение и настойчивость, прозвучавшая в его голосе, обезоруживали. В сказанных словах нельзя было сомневаться, они шли от сердца. И это сердце, отважное, сильное, пережившее боль и предательство, встретилось с другим, истерзанным разочарованием и жаждущим найти успокоение. Они были так похожи, так нуждались друг в друге, что не оставалось сомнений, − бьются они также в одном ритме. Ритме влюбленных сердец.       Регина опустила лицо и зарылась носом в пушистые кудри малыша, что продолжал увлеченно рассказывать ей о каштанах. Каштаны, при чем здесь каштаны?       − Малыш, пора спать.       Женщина передала Робину сына и проследила, как он отнес его в детскую. Спустя пятнадцать минут он тихо выскользнул из комнаты.       − Мне тоже пора.       − Останься, − попросил мужчина. Регина обернулась и устало прикрыла глаза, не находя причин для сопротивления. Несколько шагов вперед и Робин обнял ее, а брюнетка уткнулась лицом ему в шею, расслабляясь в крепких руках. Они не двигались, прислушиваясь к чувствам друг друга, ставшим важнее своих собственных. Можно ли было быть еще ближе?       Робин пригнулся и осторожно поднял брюнетку на руки. Ноги проследили путь в спальню, где он положил свое сокровище на постель и лег напротив, не сводя глаз с женского лица. Слова им не требовались, их взгляды говорили за них. Робин жалел, что не встретил эту женщину раньше. Тогда он смог бы уберечь ее ото всех бед и той пучины боли, что заполнила ее изнутри, истребляя все человеческое. Поселяя там темноту. По крайней мере, он искренне на это надеялся...

***

      − Роб, новый заказ пришел, − сказал Уилл, его близкий друг, стоило мужчине появиться в лагере товарищей. Эти люди вели кочевой образ жизни, в отличие от Робина. У них не было семьи, что была у него: жены и сына. И если первое было утеряно навсегда, то не второе. Роланд был ребенком, которому нужен был дом, своя детская, любимые игрушки и другие удобства, вроде телевизора или приставки. Сейчас ему нужна была материнская рука, которую с легкостью предлагала Регина. Они слишком любили друг друга: Роланд души не чаял в брюнетке, требуя ее присутствия и капризничая, если ему в нем было отказано, а Регина обожала мальчика, даря ему всю любовь и заботу, которой накопилось очень много за годы страданий и боли.       Робин кивнул и взял в руки протянутый конверт. Ловко распечатал его, вынимая плотный лист кремового цвета. Бумага была дорогой и мягкой. Такую дорогую бумагу он видел только в мэрии. Ею пользовалась Регина, когда выдавала распоряжения или писала письма вышепоставленным лицам. Обычно в такие дни она всегда ходила раздраженной и злой, а на лбу, между бровей, лежала глубокая морщинка, заставлявшая Робина хмуриться каждый раз, стоило взгляду упасть на истерзываемую кожу.       С сердцем, забившимся где-то у горла, мужчина развернул сложенный вдвое лист и взглянул на буквы, сложившиеся в имя. Звучное, красивое и родное: "Регина Миллс".

____________________________

      Языки пламени, бурлившие в разгоревшемся камине, посылали волны тепла по всей комнате. Между Робином и Региной стояла полупустая бутылка вина, пока оба старались найти в себе силы и отпрянуть друг от друга хотя бы на мгновение.       − Роланд тебя обожает, − честно признался мужчина, касаясь губами темной макушки. Регина провела пальчиком по его колену и уютнее устроилась в крепких объятиях, прижимаясь спиной к груди Робина. − Болтает о тебе без умолку. По правде говоря, я боюсь, что скоро он откажется есть по утрам кашу, если тебя не будет рядом в этот момент, − хмыкнул он.       Молчание и застывшая поза заставили Робина отодвинуть пряди и развернуть лицо брюнетки к себе. Карие глаза были устало прикрыты, и что-то мрачное, чего Робин не видел на лице Регины уже долгое время, сероватой тенью отпечаталось в красивых чертах.       − Регина?       Женщина прикрыла веки, и тяжелый вздох вырвался сквозь закрытые губы.       − У меня была незапланированная беременность. Это случилось, когда я училась в университете. Мы страстно любили друг друга. И дня не могли прожить, не увидевшись, не поговорив. Дэниэл, он ждал этого ребенка. Мы даже собирались пожениться. Его родители были простыми людьми, поэтому легко приняли меня: ты знаешь, я могу быть очаровательна, если постараться, − Регина невесело усмехнулась. − Я на тот момент еще ничего не знала, мама заботилась обо мне и оберегала от тех скелетов, что таились в ее трюмо. Планировалось, что я буду самой красивой и счастливой невестой на свете.       − Спустя две недели, с тех пор как я узнала, что беременна, Дэниэл разбился на машине. Ужасная автомобильная авария, десяток машин всмятку. Выжили тогда только счастливчики. Дэниэл в их число не вошел. Я думала, что сойду с ума. На моих глазах разрушилась вся сказка, которую я уже успела расписать у себя в голове. На почве стресса я потеряла ребенка. Уже живя с Лео я пыталась... − изящная рука откинула упавшие на глаза пряди, и Регина уставилась прямо перед собой. −... с Грэмом. Иногда от тоски хотелось взвыть, особенно когда я видела, какой счастливой растет Мэри. Я не могла ее любить и видела в ней исключительно мишень, врага, жизнь которого нужно разбить, как когда-то была разбита жизнь моей матери. По прошествии пары лет я оставила попытки. Все мы должны чем-то заплатить за свои прегрешения. Видимо, это моя плата, − Регина подняла бокал и сделала большой глоток, опустошая его.       − Чувство Роланда взаимно, − улыбнулась женщина, поднимая голову и встречаясь взглядом со стальными глазами.       − Я хочу сказать тебе кое-что очень важное, − Робин отставил бокал и взял красивое лицо напротив в свои руки. Регина нахмурилась, но решила промолчать, в ожидании прикусив щеку изнутри.       − В смерти Леопольда виноват я, − слова громогласным звоном раздались в тишине кабинета. Глаза брюнетки расширились, а губы распахнулись. − Он был моим заданием, за которое мне тогда хорошо заплатили. После всего, что ты мне рассказала, я понимаю, что от такого ритма он скончался бы сам. Но тому человеку была важна скорость. И он обратился ко мне.       − Ты не можешь быть серьезным, − тихо прошептала Регина, опуская ладони на мужские руки. − Это же нелепо. Т-ты... ты...       − Я серьезен, − Робин сжал челюсти и с уверенностью взглянул на опешившую брюнетку. − Это моя работа.       − У Лео был сердечный приступ, который он не перенес! − воскликнула Регина, не позволяя сказанному мужчиной добраться до ее разума. − Что было в том бокале? Робин?       Робин прямо посмотрел на нее.       Оторвав от себя его руки, Регина поднялась на ноги и прошла к камину, опираясь на него и закрывая лицо руками. Спустя несколько минут до Робина донесся почти истеричный смех.       Он подошел к ней вплотную и мягко развернул.       − Регина, я...       − О боже! Да нам на судьбе было написано встретиться. Мы стоим друг друга! − и разразилась громким смехом, в то время как из темных глаз лились нескончаемым потоком слезы. Прижав ее к себе, Робин дождался, пока истерика утихнет, и женщина обмякнет в его руках.       − Это правда? − еще раз спросила она, уже не надеясь на другой ответ.       Огонь в камине потух, погружая комнату во тьму.

____________________________

      Когда из мира уходит человек, его быстрый бег не меняется. Он просто плодит нового, замену, и круговорот продолжается. Скорбь проходит, улицы оживают от траура, и город увязает в новой рутине. Нескончаемой и бесконечной. Этот городок не был исключением.       Робин поднял на руки сына, пока взгляд мальчика был направлен в сторону могильной плиты. Маленький мужчина все понимал и сосредоточено ждал, изредка встречаясь взглядом с отцом.       Робин решил, что это последняя кровь на его руках. Он все еще продолжал чувствовать ее на коже, словно это произошло не несколько месяцев назад. Липкая и дурно пахнущая. Как и ее хозяин. Вспомнив его осоловевшие глаза и ставшее вмиг восковое лицо, Робин нахмурился.       − Ты готова? − он передал малыша, тут же уцепившегося за женскую шею.       − Да, поехали, − ладошки ребенка зарылись в густые смольные пряди и нежно коснулись в успокаивающих манипуляциях смуглого лица. Брюнетка обернулась к Роланду и подарила ему ласковую улыбку.       − Мэри прислала письмо: через неделю у нее начнутся занятие, и она с нетерпением их ожидает, − проговорила Регина, опуская мальчика на сидение и пристегивая ремнем безопасности. − Пишет, что счастлива и просит приехать.       − И что ты ответишь? − Робин сел вперед и подождал, пока женщина займет место за рулем.       − Если отвечу, − тихо прошептала брюнетка, заводя мотор. Мерседес тронулся с места, и Роланд, как обычно, приклеился носом к окну.       − Ты собрала оставшиеся вещи? − меняя тему, сказал мужчина, оглядываясь на сына.       − Да, лишь заберу некоторые документы. Подождете в машине? − Робин кивнул, и в тишине, прерываемой смехом мальчика, они подъехали к белоснежному особняку.       Брюнетка скрылась за стальной дверью, и Робин обернулся к малышу.       − Сыграем в слова, малыш?

***

      Бросив обеспокоенный взгляд в сторону дома, Робин отстегнул ремень и выскользнул из машины. Попросив сына сидеть тихо, он прошел вдоль сада, сейчас выглядевшего запущенным, и положил ладонь на ручку двери. Она не поддалась. С забившимся в горле сердцем Робин дернул ее на себя. Не желая пугать сына, мужчина обошел дом и поднял оконную раму, нащупывая зажим. Распахнув дверь, он бросился на второй этаж. Лестница казалась бесконечной, пока он преодолевал ступеньку за ступенькой. Тишина и холод, пробиравшие до костей, жалили сердце.       Оказавшись около спальни, Робин вошел в комнату и оглядел пустое помещение.       − Регина? − ответом ему стало молчание. Уже медленно он спустился на первый этаж и подошел к кабинету.       − Регина, − облегчение вырвалось наружу, и мужчина привалился виском к дверному косяку, устремляя взгляд на темную макушку. − Я чуть с ума не сошел...       Его руки опустились на изящные плечи и сжали их.       − Ты взяла... − бокал выпал из ее ладони, и красная жидкость расплескалась по кремовому ковру, образовывая уродливое пятно. В голову Робина ударила кровь, и он повернул голову брюнетки, желая встретиться с ней взглядом. Веки были плотно сжаты, в то время как застывшее лицо отливало серебром. Всегда алые губы искривила неестественная улыбка.       − Регина, − стремительно обогнув кресло, Робин поднял женщину на руки и уложил на ковер, раскрывая веки и встречаясь с пустым взглядом. − Нет! Зачем, Регина? − он обнял ее тело и зарылся лицом в пряно пахнущие волосы, укачивая Регину в своих руках.       Перед глазами пронеслось лицо Грэма, когда пуля вошла ему в голову. Как тяжело опустилось на пол его тело, и светлые глаза шерифа уставились в потолок. Был ли Робин уверен, что автором той записки был именно он? В этом даже не могло быть сомнений. Его мотивы были весьма очевидны, а способ − искусен. Руками Робина убить женщину, которую они оба любили. Грэм ошибся в своих расчетах. Они оба ошиблись.       Мягкий огонь в камине привлек внимание мужчины, и краем глаза он схватил лежащий в углу и по случайности не тронутый пламенем кремовый бумажный шарик. Кажется, Регина не удосужилась проверить, долетел ли он места назначения или нет.       С дрожью в руках Робин придвинул его к себе и развернул, тяжело сглатывая вязкую слюну, скопившуюся в горле.       Буквы, сложившиеся в имя, резанули по покрасневшим глазам.       Черными чернилами там было выведено: "Регина Миллс".