Давай сделаем друг друга счастливыми?

Дверь со скрипом отворилась, и парень шагнул в узенький коридор, заставленный со всех сторон пыльными коробками, набитыми доверху не пойми чем. Захлопнув дверь, он оперся на неё спиной и сел, прижав свои ноги к груди. Парень уткнулся носом в коленки, и горячие слезы потекли по его щекам, противно стягивая кожу. Он всхлипывал и не мог остановиться просто потому, что в этот день он всегда делал одно и то же. Это повторялось каждый раз, это стало привычкой, этот день становился для него некоторым обычаем, благодаря которому он выплакивал все из своей души. Он превращал все переживания, все воспоминания и всю боль в слезы, выталкивая их из себя. Но это 'все' все равно продолжало съедать его. Особенно в такие дни, как этот. Проснувшись, Чимин побрел в ванную. Опухшие, красные глаза и мертвецкий взгляд. Все как всегда. Умывшись, парень перекусил наскоро сделанной яичницей, немного подгорелой, выпил, морщась, дешевый кофе и, убрав все, достал ноутбук с планшетом и папку с эскизами, чтобы немного поработать. Чимин работал на одну из небольших корпораций-разработчиков компьютерных игр, просиживая дома целыми днями. Он рисовал второстепенных персонажей, разрабатывая образы, придумывая всевозможные детали. Он занимался этим уже несколько лет, мечтая поначалу добиться высот, рисуя с ажиотажем, интересом. А потом вся его жизнь стала серой для него. Все, кроме того, когда он рисовал маслом по холсту, казалось парню чем-то ненастоящим, мутным и фальшивым. Ему нравилось работать не на компьютере, а живыми красками; ему казалось, что лишь они способны передать эмоции и чувства. Парень любил рисовать все: и натюрморты, и портреты, и пейзажи. Главное — масло. Но несмотря на эту «одинаковую любовь» ко всему, больше всего среди его работ было цветов. Полевых ромашек. Работа в компании приелась, но удовлетворяла его. Чимин не хотел ничего более: ему хватало денег на эту небольшую квартирку, на холсты и краски с кистями. А большего и не надо было. Спустя несколько часов парень закончил. Потянувшись, он взглянул в окно: солнца почти не было видно сквозь темные устрашающие облака. Зато оно аккуратно окаймляло их золотом. Чимин смотрел на небо несколько минут, на его лице появилась еле уловимая улыбка. Парень передвинул мольберт и достал краски с кистями, набросал основные цвета. «Они сидели на краю крыши и смотрели, как плывут облака. Их силуэты затмевали солнце, и хотелось остановить этот миг.»

***

— Ты же не думаешь, что мы будем тут вечно сидеть? — Парень потрепал рыжие, слегка выцветшие волосы Чимина. — Мне кажется, дождь скоро пойдет, ты не видишь тех туч что ли? — Но хен, здесь так здорово! Я так хочу, чтобы мы побыли тут еще совсем немного. — Протянул Чимин, корча миленькую рожицу парню. — Хорошо — хорошо, еще немного. — Парень улыбался своей широкой, всеисцеляющей улыбкой. — Но ты же не думаешь, что мы правда сможем остановить время? Остановить этот миг? Просто давай продолжать наши пути, ведь впереди будет еще много всего действительно потрясающего. — Парень смотрел на небо. Чимин с удивлением взглянул на его лицо, этот утонченный, вздернутый вверх нос, на его, почти совсем незаметную, родинку над губой. И на эти серьезные глаза. Странно, ведь хен совсем не такой. Он не часто говорит сложные вещи, — он любит много смеяться и шутить, он любит веселиться и дурачиться, но почему-то такие моменты, как этот, когда человек говорит что-то совсем не похожее на него, запоминаются особенно хорошо. — Хорошо, Хоби - хен.

***

Последний мазок — можно идти отмывать кисти. Удивительно продуктивный день сегодня. Чимин сфотографировал работу и выложил её в свой блог. Заварив рамен и расползшись по дивану, он окунулся в мир Интернета. Ему нравилось, что можно общаться с кем-то, перекидываясь лишь парой фраз, оставляя комментарии под различными постами. Хотя иногда Чимин даже мог втянуться в какую-нибудь беседу, но все равно, надолго его не хватало. Он не хотел подолгу общаться ни с кем. Ни с кем, кроме, пожалуй, одного пользователя. Можно сказать, Чимин даже с нетерпением ждал новых комментариев от него. Ведь блог, что вел парень, был посвящен искусству и его работам. А этот интересный, по его мнению, комментатор был весьма ценен: давал дельные советы, разбирал недостатки детально, скидывая параллельно полезные материалы на ту или иную тему, иногда даже, кажется искренне, хвалил. Чимин не знал кто он, чем занимается, но не сложно было предположить, что искусство занимает в его жизни не последнюю роль. Несколько раз у них были дискуссии по той или иной проблеме, разумеется, связанной с творчеством. Из их диалогов было понятно, что оба они достаточно хорошо разбираются в той или иной сфере, чтобы оперировать необходимыми терминами, стилями, жанрами и именами художников. Чимину нравилось обсуждать с ним новые работы других живописцев, искать плюсы и недостатки. Ему нравилось общаться с ним об искусстве. Он отводил душу. «Первый комментирую, ура / Очень красиво/ Мне нравится/ Я бы даже купил, но денег нет хах / Как-то в центре темно и смазано, не очень в общем/ Смазано все, прорисуй получше/ А вот мне кажется, что красиво, только чьи эти 2 силуэта? Они мужицкие что ли? / Миленько/ В этой работе очень много твоих воспоминаний, не так ли? Тебе больно?» `В этой работе очень много твоих воспоминаний, не так ли? Тебе больно? ` Что это за чувство такое? Ком в горле, а сердце бьется как будто медленнее в сто раз. Мне же больно, да. Мне же действительно больно. Пальцы трясутся и тянутся к мышке, чтобы удалить. Удалить если не все, так лишь эту работу. Это тот самый пользователь. Он увидел ее? Эту боль? Не стоит втягиваться в нее, а ему стоит нажать кнопку «удалить». — Привет. — Появляется сообщение. Он понимает, что они не будут говорить об искусстве сейчас, и что нет ничего, что они могли бы обсудить. Чимин не понимает, что не так. Странное — странное чувство, и он просто сбегает, закрывая ноутбук и идя на кухню.