Sparkling ash

      В истории всех времен, есть личности которые пишут саму историю. Правители, тираны, изобретатели, писатели, герои. Не важно, родился ты в знатной семье, или в канаве, с пуповиной вокруг шеи. Каждый человек, может стать «Тем самым».       Вот только среди миллиардов людей, в каждой эпохе, есть лишь пара десятков значимых людей. Они становятся правителями, тиранами, изобретателями или героями своих времен и стран. Мне с самого детства твердили: «Ты сам вершишь свою судьбу. Ты станешь тем, кем захочешь, если постараешься.»        Чушь! Не важно, родился ты в знатной семье, или в канаве, с пуповиной вокруг шеи. Ты должен родиться «Тем самым». Только так, можно стать человеком, который направит историю своего времени в ту или иную сторону. Если ты не родился что бы стать правителем, ты им не будешь. Если ты не родился что бы быть тираном, тебе им не быть. Вернее, ты и правда можешь быть кем угодно. Приложив усилия, можно возглавить страну, захватить ее силой и так далее. Но тебя не будут помнить через сотни лет. Цитировать твои высказывания, или использовать твои изобретения, как основу для новых. Если ты не родился «Тем самым», тебе не стать одним из великих. Жаль, что я понял это поздно. Слишком поздно.        Я стоял в поле, заросшем цветами. Их высокие стебли, слегка колыхались на ветру, сверкая алыми лепестками. Сапоги слегка увязали в рыхлой, мягкой земле, словно после дождя, когда вода пропитывает землю, и та становится вязкой и липкой. Поле было до самого горизонта, но цветы были лишь тут, в месте где я стоял. Солнце приятно отсвечивало на лепестках цветов.        Погодите, но ведь цветы не могут блестеть так сильно, да и какое солнце? Сколько себя помню, небо было затянуто тучами. Все верно, я стою на поле, но не на прекрасном поле, а на поле боя.        Всюду вокруг меня, лежали трупы. Тела были насажены на собственные мечи, эфесы которых, украшенные литыми розами, смотрели в небо. Стальные бутоны ярко сверкали, освещенные языками пламени, разрывающими небо. Пламя было настолько яркое, я никогда не видел ничего ярче. Оно словно танцевало, проливаясь с небес, на тела павших воинов. Среди них, был и я. Бродяга, силой отправленный на войну. Среди них, был и я. Парень, нанизанный на собственный меч, как и все остальные.

***

      В моем мире, все довольно просто. Я не живу в сказочном мире, где в каждом городе есть великий правитель, рядом с которым стоит мудрый старец в острой шляпе. Где куда ни плюнь, попадешь либо в героя, либо в доблестного воина, либо в умелого чародея. Где по выходным, принято сражаться с прекрасными драконами, а затем скакать спасать принцесс.        Я живу в мире, где драконы давно вымерли, правители сошли с ума, маги казнены, а принцессы в рабстве, ублажают тех самых правителей. Города пустеют быстрее, чем бутыль вина в руках пьяницы, а разум людей гниет, словно кусок мяса под солнцем.        Наверное на первый взгляд, не очень-то интересный мир. Согласен, но даже у столь мрачного мира, своя, довольно красивая история. Как и в сказках, когда-то у нас были и драконы, и магия, и принцессы. Точнее сначала не было ничего, земля была укутана туманом, и лишь изредка, все погружалось во тьму. Об этих временах известно чудовищно мало, наверное потому, что людей тогда не было.        Первыми появились Драконы. Не такие как в сказках, с крыльями и чешуей, выдыхающие пламя. Нет, это были самые первые существа. Как они появились среди одного лишь тумана и камня, никто не знает. Если верить их потомкам, то они появились из света, первого солнца, они были каплями, упавшими на землю, и принявшие облик огненных силуэтов.        К стати о потомках. После истинных драконов, появились…нет, не их потомки…первые Боги. Это были тени тумана, появившиеся от света драконов. Они были слабее и меньше. Но богов было больше, солнце больше не роняло новых драконов, а драконы, освещая все вокруг, создавали новых богов. Боги становились все больше, смешивались из тени драконов, пока не заполнили собой все вокруг. Тогда и появились потомки драконов. Боги, посчитав, что драконы мешают им заполнить все вокруг, разделили их на маленькие тусклые искры, и смешали с камнем, из которого появились Потомки. Сейчас их так же называют драконами, но это лишь потому, что название прижилось.        Со временем, потомки становились все более похожими на тех драконов, к которым все привыкли. А боги, будучи тенью истинных драконов, под светом солнца стали слабнуть и исчезать. Пока не остались лишь самые сильные, самые темные тени. Туман тем временем исчез, так как его место занимали тени драконов. Потомки драконов, называют это Эрой тьмы, когда боги правили землей, и Эрой света, когда солнце стало освещать землю, разжигая на ней жизнь.        Потомки, как существа имеющие связь и с землей, и с солнцем, стали сильнее и, приняв свою окончательную форму, стали первыми живыми существами из крови и плоти на Земле. После них были Гиганты.        Гиганты появились, когда земля наполнилась жизнью. Сначала камень, из которого состояла земля, превратился в пыль, а после, смешавшись с туманом, вернувшимся на землю в виде воды, пыль стала мягкой почвой, из которой затем появились деревья и прочие растения.        Гиганты же появились, когда Потомки, сотворенные богами из душ драконов, решили сделать тоже с землей. Они придали ей форму, а солнце, заливающее все вокруг светом, что несет в себе жизнь, оживило земляные изваяния. Гиганты стали второй расой, живых существ. Как вымерли Гиганты, никому не известно. Драконы, они же Потомки, поведавшие людям о том, как был сотворен мир, умолчали о том, как исчезли Гиганты и как появились люди.        В общих чертах, как появился наш мир, и как появились люди, все ясно. И по началу, все было похоже на типичную сказку, хотя скорее всего, просто сказки писали похожими на времена, когда мир не начал катиться к чертям.        Драконы, оберегали людей, тысячелетиями они учили людей, благодаря ним, появились первые города и первый язык. Но первее всего, было пламя. Драконы дали людям огонь, считая, что люди имеют право владеть частичкой души предков Драконов, несущей жизнь подобно солнцу.        Однако, рассказывать всю историю моего мира, было бы весьма затруднительно, ведь на это ушло бы больше нескольких веков, если в кратце. Главное, что мир, который есть сейчас, ни сколько не напоминает тот, о котором рассказывают мудрецы, уже в бесконечных сотнях поколений. Небо, уже многие века затянуто тучами, вода, либо почти замерзла в крепкий лед, либо отравлена пеплом. Драконы вымерли настолько давно, что не осталось ни одного подлинного следа их существования. Однако их знания, подаренные людям, стараются увековечить в книгах и так далее, от чего те искажаются или теряются в веках. Так что утверждать, что все мои слова правда, на счет истории моего мира, нельзя. Что было во времена Драконов, знают одни лишь Драконы.

***

       Я открыл глаза, точнее начал ими видеть, когда мои руки, сами вырвали меч из груди. Сознание отказывалось принимать происходящее. Я шел, перетаскивая ноги, словно палки. И не я один. Все вокруг шли рядом со мной, волоча за собой свои внутренности. Я мало чего понимал, словно это был сон, ужасный кошмар. Но он не кончался. Я не чувствовал боли или страха, я вообще не ощущал себя в теле. Мои ноги сами двигались вслед за толпой павших соратников. Руки… Кстати, рука была одна, от второй остался лишь обугленный кусок кости.        Вскоре, я понял, что упираюсь в спину впереди идущего, сзади меня тут же прижал тот, кто плелся за мной, а его тот кто был за ним. Мы уперлись в ворота. Огромные ворота крепости. Это был город, большой, с высокими монолитными стенами. Это был мой город.        Мы все сильнее давили на ворота, мертвецов, идущих в город, было столько, что первые ряды, те что были у ворот, буквально размазались об огромные деревянные створки. Я чувствовал как дробятся мои ребра от давки. Меч давно выпал из руки, да и не нужен он был. Руку так же почти разорвала толпа. Но боли не было, была лишь ярость, нарастающая с каждой сломанной костью, с каждым новым треском рваного мяса, и с каждым новым скрипом ворот города. Однако, хоть я и чувствовал эту ярость, она была не моя. Словно злилось само тело.        Вот ворота заскрипели, сорвались с петель, с грохотом повалились на дорогу и стены домов, и вся эта орда мертвецов вошла в город. Как только я вошел, тело стало немного подвижнее, хоть многие кости сломались в толпе, я двигался дальше куда быстрее. А как только передо мной появились защитники города, я и сам не заметил как ворвался вместе с остальными мертвецами, в ровные ряды стражников. Они выдержали удар первой волны, но сразу же за ней нахлынули и остальные. В один миг среди строя солдат нашлась брешь, слабое звено. Это был молодой парень, младше меня. Он выдержал удары трех оживших трупов, кинувшихся на ряд щитов, но затем, когда в него врезался я, его щит слегка наклонился, из-за чего те, кто нападал после меня, буквально пропихнули мое тело сквозь строй стражи, разорвав стену щитов.        Я тут же вцепился в ногу того парня, что не выдержал удар. Он отшатнулся, пытаясь отбиться, но наступающих мертвецов было так много, что его сшибли с ног, а за тем и всех остальных людей, стоявших в первых рядах. После того, как мои зубы вонзились в его бедро, я перестал осознавать что-либо. Как когда во время сна, ты просыпаешься, но сознание еще пытается видеть сон, размазывая его. Я помню лишь то, что с того момента я только кусал, бил, рвал, и калечил всех, до кого успевал добежать. Иногда орда обгоняла меня слишком сильно и я находил время, что бы сожрать немного мяса убитых солдат. Среди убитых не было ни одного жителя города, лишь стражники. Должно быть все мирное население укрылось глубже в городе, там, где войску будет проще охранять их. Но там, где не пройдут оживленные трупы, пройдет пламя, извергнувшееся с небес. Оно за секунды сжирало дома и тела, как солдат так и мертвецов, что ворвались в город.        Более менее ясное сознание, вернулось ко мне через какое-то время. Примерно к моменту, когда орда нежити достигла храма. Как иронично - люди укрылись в храме, где они поклонялись огню, который в итоге помог пройти армии мертвецов прямо к ним.        Мои кости уже выпрямились и окрепли, хоть еще и многие были сломаны. Плоть же, срослась, почти не оставив следов ужасных ран и ожогов. Должно быть пожирая мертвых солдат, такие как я восстанавливают себя. По этому то обычным воинам, не победить армию из пары сотен мертвецов. С каждым убитым солдатом, армия врага лишь увеличится, и вскоре, бывшие товарищи набросятся на друзей и родных, пополнив орду нежити.        Штурмовать Храм огня, простым трупам не удавалось. Стоило нам ступить на «святую землю» как плоть начинала дымиться и превращаться в угли. Однако, это происходило медленно, и понемногу храм начинал сдаваться. В главном зале, прямо под святыней пламени, стоял Король. Толстый, трусливый хряк, который спрятался за своими подданными, женщинами и детьми. Вспороть его брюхо, хотел почти каждый житель города, еще задолго до обращения в живого мертвеца.        Но его защищала стража. Не та, что была на стенах города, дохла, как мухи и, на данный момент, составляла почти половину армии мертвецов. Это были Рыцари Храма огня. Их доспехи были покрыты рунами и лентами с писанием «святых». Эти фанатики вселяли ужас куда больше, чем любые демоны или нежить. Они читали молитвы в истерическом боевом трансе, превращая орды мертвецов в фарш. Если бы я владел своим телом, я бы с радостью бежал от них.        Но самым ужасным среди них был Святой Генрих. Паладин ордена. Этот, не по возрасту крепкий священник, размахивал горящей секирой, срубая головы как мертвецов, так и обычных горожан, бегущих от нежити, нахлынувшей в храм. Он визжа, словно маленький ребенок, крутился и прыгал прямо в толпе ходячих мертвецов. Его кусали, хватали, но он лишь смеялся и визжал. Я много раз видел его на служении, он был отвратительным стариком, сошедшим с ума. Но в бою Генрих был в разы отвратнее.        Хотя, с каким бы упоением, он не рубил нежить, благодаря его неразборчивости, мертвецы понемногу оттесняли остальных Рыцарей. Святой Генрих, в пылу битвы не обращал внимания на то, рубил он живых мертвецов или же собственных людей. Многие из павших Рыцарей, погибли именно из-за него. Это сыграло на руку как всей армии нежити, так и мне в частности. Я вырвался вперед, в порыве неконтролируемой тяги убить всех кого смогу.        Я был медленным, кости еще не могли меня удержать, так что у меня не было ни шанса. Я вырвался прямо к Святому Генриху. Но я был не один, по этому его секира не достала до меня, лишь стальное древко сильно приложило меня по и так сломанным ребрам. Одна из прелестей того, что ты мертв, это отсутствие боли и необходимости в органах. Скорее всего мой желудок и легкие, давно были не на своих местах. Я ухватился за древко секиры, но вдруг, мою руку обожгло. Такой сильной боли я не испытывал ни разу в жизни. Что странно, с момента как я ожил, я не чувствовал боли ни разу. Ни когда вынимал меч из груди, ни когда мои кости ломались в толпе трупов. А сейчас я завизжал бы от боли, куда пронзительнее чем Священник. Если бы мог.        Я отдернул руку и в этот момент, откуда-то сбоку, меня пронзили мечем. Это был Рыцарь ордена, он был весь в крови и видимо посчитал, что жизнь Священника важнее его жизни. Вот только Святой Генрих не разделял его взглядов. Он продолжал размахивать своей секирой, не замечая ничего вокруг. Меч Рыцаря, жег меня изнутри не слабее секиры Священника, я не мог взяться за него, или как-либо иначе вытащить его из себя. Однако Святой Генрих показал мне решение проблемы. Его секира, пройдя по широкой дуге, вспорола мою грудь, и вонзилась бедолаге рыцарю прямо подмышку. Тот взвыл от боли, но Священник лишь рванул свое оружие с силой, продолжая визжать и размахивать секирой. Рука незадачливого Рыцаря отделилась от торса, словно отрезанный от туши кусок мяса, на обеденном столе. Его меч все еще жег меня. Я не контролировал свое тело, но я чувствовал боль так четко, что хотелось забыться, как во время штурма города. Этот меч убивал меня.        Но я не хочу. Я уже умирал. Кто-то возможно считает, что жизнь ходячего трупа, это не жизнь. Но это не важно! Я хочу жить! Я не сдохну как какой-то трухлявый зомби.        Лишь на мгновение, я почувствовал, что мое тело стало чуть более осязаемым для меня. Я почувствовал как стою на ногах, почувствовал именно свои ноги, а не какие-то чужие. Я ощущал это лишь миг, но успел понять, что могу что-то сделать. С трудом, но я смог заставить левую…единственную руку пошевелиться. Я ухватился за плече отрубленной руки, висевшей на мече, затем накренившись назад, вогнал кончик меча, что торчал у меня со спины, в деревянную колонну Храма. Шаг в сторону и клинок, разрезав мою грудь и бок, вышел из моего тела. Это было трудно, боли от столь сильного разреза не было, наоборот, пришло облегчение. Но каждое движение требовало уйму сил. Последнее, что я смог сделать, это дернуть руку с мечем, по инерции развернувшись и завалившись в ноги Святому Генриху. Я не уверен, что именно случилось. Но старик вдруг прекратил визжать, и упал где-то рядом.        Я не помню что происходило дальше. Я снова ушел куда-то в забытие, пока мое тело продолжало хозяйничать.