Сказочница

— …А еще Скалл катал меня на мотоцикле! Это было так здорово! — девочка счастливо улыбается и, жмурясь, тянет руки к небу, а ветер остужает покрасневшие щеки и шепчет что-то о небе и завтрашнем дне. Фиэрро за ее спиной старается улыбаться. Тсунаеши все больше времени проводит в человеческом мире. Это ее мир. Мир, который она любит и защищает, потому что для этого и рождена и потому что ей это нравится. Тсунаеши все больше познает людей и грани человеческой жизни. Фиэрро тревожится. Человеческий мир умеет влюблять в себя и отнимать. Когда-то Талбот даже не знал людей. А узнав, пропал среди человечества навсегда, потерял зрение и уважение Кавахиры. Но это было не так страшно. Они с мечтателем Талботом вообще редко когда находили общий язык. Страшнее было, когда люди пленили Сепиру. Когда она влюбленно смотрела на всех этих жалких существ и пыталась привить любовь к ним и самому Фиэрро, мужчина старался не слишком сильно кривиться. Потому что это Сепира и ее слова Кавахира не может игнорировать. Потому что Сепира была для него всем. Теперь все для него — Тсунаеши. И как страшно осознавать, что она отдана людям с самого первого мгновения своей жизни. — Дядя… Ты меня не слушаешь? — Конечно. — У тебя было такое грустное лицо, — девочка секунду смотрит на него, а потом отворачивается и начинает плести себе косички. — Мне не нравится, что ты грустишь… — Я не грущу, Тсунаеши. — И он даже верит себе, когда произносит эти слова. Хранительница тоже верит и кивает головой. — А что дальше было? — Дальше? А дальше пришел Реборн и накричал на Скалла. И пообещал его убить, если он и дальше будет подвергать меня опасности. — Тсунаеши пожимает плечами. — Ездить на мотоцикле опасно же. Но интересно, почему Реборн беспокоится за меня, но не беспокоится за Скалла? Они ведь давно знакомы, а меня он всего год знает. Или меньше. И они друзья… Странно. Фиэрро усмехается. Действительно, очень странно, что Реборн не беспокоится за человека, которого никогда не уважал и не собирался. Но Тсунаеши думает, что они друзья. И ей не объяснишь ведь, что они даже не приятели. Они — киллер, у которого есть уважение только к тем, кто готовит ему кофе, и каскадер, который ненавидит киллеров с железобетонными нервами. — А еще Лал познакомила меня с Верде, но сказала близко к нему не подходить, потому что он хочет меня изучить. Но я все равно подошла. А он дал мне конфету… и сказал, чтобы я его не отвлекала и вообще детям и глупым женщинам не место в его лаборатории. Лал очень разозлилась тогда и увела меня оттуда. — Ты уже всех бывших аркобалено успела обойти? — Не всех. Еще Туман остался. Только я не знаю, где его искать. — Зато я знаю. — когда в обозримом пространстве появляется Мукуро, Фиэрро только хмыкает. Неожиданного появления не получилось. Это его территория и он знал, что мальчишка здесь. А Тсунаеши же радостно улыбается и, соскакивая с перил, бежит навстречу к другу и виснет у того на шее. Мукуро, впрочем, совсем не против, судя по всему. — Я тоже рад тебя видеть, Тсунаеши. А потом мальчик еще долго рассказывает о том, где они с Талботом путешествовали, что он видел и сколько всего интересного узнал. А потом, уже глубокой ночью, вспомнил, что вообще-то пришел рассказать хранительнице, где находится бывший аркобалено Вайпер. Но хранительница мирно спала, положив голову Мукуро на плечо и укутавшись в его плащ. Про Вайпера ведь можно рассказать и позже. Мальчик улыбнулся, легко обнял Тсунаеши, позволяя ей устроиться поудобнее рядом с ним, и закрыл глаза, чувствуя невероятное умиротворение и вздыхая немного тоскливо. Будь его воля, он бы ни на миг не покидал эту девочку. Никогда. *** — Ты так и не рассказал, где последний Аркобалено, — шепот Тсунаеши разбивает вдребезги тишину. Мукуро вздрагивает. Точно. Ему уже скоро надо возвращаться обратно к Талботу, а он еще не рассказал ничего. — Ты знаешь, что такое Вонгола? Хранительница тут же кивает. — Да. Они раньше хранили одну из частей Тринисетте, а что? — Туманный аркобалено входит в особый отряд Вонголы, Варию. И не только он. — девочка поворачивает голову, вопросительно взглянув на друга. — Недавно к ним прибился один сумасшедший мальчишка. Он страдает очень частыми приступами агрессии, бросается на людей с ножами, любит чужую кровь, но вовсе теряет остатки всякого здравого смысла, когда видит свою. Мне кажется, он сошел с ума, когда убил своего брата-близнеца. — Принц?.. — с надеждой переспрашивает Тсунаеши и тут же поджимает губы и виновато отводит глаза. — Я… Я его не видела с тех пор. — Уверен, он будет рад встрече. — Правда? В глазах Тсунаеши загораются звезды. Так всегда происходит, когда она чему-то сильно радуется. А Мукуро крепче обнимает девочку и усмехается, не отвечая. Конечно же, он сказал правду. Потому что не радоваться встрече с хранительницей очень сложно. Невозможно. — Мне пора возвращаться. — вздыхает Мукуро, нехотя вставая и сцепляя за спиной руки. Чтобы снова не попытаться обнять. Потому что, как обычно, стало холоднее. А Тсунаеши ведь такая теплая, светлая. С ней так легко, спокойно… правильно. Талбот рассказывал, что то, что происходит — нормально. И происходило бы не только с Мукуро, а с любым другим человеком, оказавшимся на его месте. Но это знание, к сожалению, никак не уменьшало той тоски, которую испытывал мальчик, каждый раз расставаясь с Тсунаеши. — Жаль. — грустно улыбается девочка. — До встречи, Мукуро. — До встречи… *** — Принц? — осторожно зовет Тсунаеши. Принцу уже не пять, а восемь. Как и ей. Но почему-то хранительница думает, что он совсем не поменялся. Выше стал только… Но до сих пор носит длинную челку, сквозь которую, наверное, мало что видно, до сих пор носит корону. И безумие, как и раньше рядом с ним. Только на этот раз оно гораздо ближе. Услышав, как его зовут, принц перестает о чем-от ругаться с каким-то парнем с красивыми длинными белыми волосами до пояса и мечом вместо руки, и предпринимать попытки вырвать свою руку из его хватки. А потом поворачивает голову. И несколько минут молчит. Вместо него начинает говорить парень с белыми волосами. — Вой, ты вообще кто?! Хранительница переводит на него взгляд и пожимает плечами. — Я Тсунаеши. А вы? — Скуало, отпусти меня. — требует Бельфегор и снова дергает рукой. Впрочем, все равно ничего не получает, кроме: — Вой, фиг тебе, малявка! Занзас вообще запретил тебя к нормальным людям подпускать! — он смотрит на принца так, что тот затихает и почти перестает дергаться. А после машет мечом в сторону Тсунаеши: — А ты вообще вали отсюда! — А к тем, кто не человек, можно подпускать? — наклоняет голову вбок Тсунаеши и медленно идет вперед. Колокольчики на браслете на ее лодыжке тихо звенят, и Скуало невольно смотрит на ноги сумасшедшей девчушки, которая, видимо, просто мечтает стать мясной нарезкой. Он даже отпускает своего подопечного. Сама виновата, а Скуало не несет ответственность ни за каких малявок с суицидальными наклонностями, кроме Бельфегора. Впрочем, где-то внутри он понимает, что здесь что-то не так. И только укрепляется в своем мнении, когда Тсунаеши подходит к Белу, а тот, вместо того, чтобы вспороть девчонке живот или воткнуть в глаз один из своих ножиков, крепко обнимает ее, уткнувшись лицом в хрупкое плечо. — Я скучал. Девочка в ответ спокойно улыбается, а Скуало чувствует, как его привычный мир трещит по швам.