Сказочница

Когда Бельфегор все-таки открыл дверь (для этого, правда, понадобилось еще сорок минут и тысяча и один едкий комментарий Скуало о бесполезности всяких белобрысых выскочек, но открыл же…), то просто застыл на пороге, не в силах вообще что-то сказать. Нет, ничего страшного не случилось. По крайней мере с Тсунаеши. Она умостилась на краешке стола и болтала в воздухе ногами, глядя на Занзаса, спящего в кресле прямо напротив нее, и все продолжала говорить. —… Ну не знаю, — девочка пожала плечами. — У меня тоже нет родителей. Ни папы, ни мамы. Я не знаю, существуют ли они вообще. Но это не страшно. У меня есть дядя Фиэрро. — она радостно улыбнулась. — Он любит меня, заботится обо мне… Защищает. И поддерживает, всегда-всегда. Он… не очень рад, что я часто провожу время среди людей, но понимает, что мне нравится, поэтому не сердится. Он всегда волнуется, когда я пропадаю надолго. Но я стараюсь так не пропадать и не оставлять его одного. Я ведь тоже очень люблю дядю Фиэрро и не хочу его расстраивать. А дядя расстраивается, когда меня нет. Он думает, что я могу полюбить людей больше, чем его. Я ведь гармония человеческого мира. Я не могу не любить людей… Но дядя все равно самый лучший. И, знаешь, Занзас, твой отец тоже очень любит тебя. Но ты же это и так знаешь, правда? Ты же добрый на самом деле. И тоже очень любишь его, хоть он и не родной отец. Это ведь неважно, да? — Тсунаеши? — наконец отмер Бельфегор. — Что ты делаешь? Девочка резко повернулась в его сторону и несколько раз удивленно моргнула. — Принц? Я разговариваю с Занзасом. Он замечательный, хорошо, что ты с ним встретился. Бел задавил смешок, даже забыв, что он хотел сказать. Уверенность Тсунаеши в том, что все вокруг хорошие, действительно поражала. Как можно считать замечательными людей, которые убивают своих братьев, отрубают головы или кидают в своих же друзей разными тяжелыми предметами? Странная-странная Тсунаеши. Впрочем… ей идет. — А как ты с ним разговариваешь, если он спит? — Вот так и разговариваю. — девочка пожала плечами, словно каждый день она только и делала, что разговаривала со спящими людьми. Она все делала с невероятной простотой. Почему бы и не постоять на руках? Почему бы и не поиграть в прятки с едва знакомым мальчишкой? Почему бы и не поговорить о любимых людях со спящим человеком? — Он не может пока на меня по-другому реагировать. Его душа не знала покоя и мира никогда. Так грустно за него… — Тсунаеши вздохнула, опустив голову, и замолчала. А когда спустя пару минут Бельфегор все же решил хотя бы тронуть хранительницу за плечо, та быстро спрыгнула со стола и улыбнулась как ни в чем не бывало. — Мне, кажется, уже пора. — она внимательно посмотрела на Занзаса, словно что-то решая, а потом осторожно подошла к креслу и прикоснулась ладонью к щеке парня, который почему-то вздрогнул и сразу открыл глаза. — Что… — Мне пора уходить. Спасибо, что выслушал меня. Ты очень хороший. Надеюсь, мы еще сможем поговорить… — Снова светло улыбнувшись, девочка развернулась и подошла к Бельфегору. — Прости, что так получилось. Но я приду снова. Совсем скоро. — она обняла друга и почти вприпрыжку прошла мимо удивленного Скуало, помахав тому рукой на прощание: — До встречи! Занзас только усмехнулся и снова закрыл глаза. Скуало переводил взгляд с Принца на место, где стояла Тсунаеши. Бел прыснул от смеха, но быстро замолк, когда Занзас отрыл один глаз. Почему-то даже одним глазом у него получалось смотреть грозно. — Ну и что это было? — Это была Тсунаеши. — Твоя Тсунаеши точно всех гипнотизирует! — наконец вынес вердикт мечник и еле успел увернуться от запущенного в него стакана: — Какого черта?! — Никого она не гипнотизирует. Или ты не согласен, что я хороший человек? — Дурдом… *** — Дядя Фиэрро, ты меня слушаешь? — Слушаю. Ты говорила про Принца, — улыбнулся Шахматноголовый. В этот вечер маленькая хранительница была особенно оживленной и разговорчивой. И уже успела рассказать Мукуро про все, что с ней случилось. Так рассказать, что в этот день он предпочел не задерживаться надолго, переживая за свою голову, которая вполне могла лопнуть от такого количества информации. А после ухода друга Тсунаеши переключилась на Кавахиру. — Да! Он нашел себе друзей, представляешь? Они старше него, но это ничего. И они тоже очень интересные. Особенно, Занзас… Я еще ни разу не видела такого человека, как он… — она задумчиво посмотрела на небо и прикрыла глаза: — Как ты думаешь, дядя, у меня получится убедить его в том, что не стоит направлять свою злость на отца? В нем так много всего… злость, обида, боль. Страшно думать, что в мире таких людей много. Наверное. Девочка прикусила губу и удивленно моргнула, когда шаман осторожно провел рукой по ее волосам. — Тогда постарайся помочь хотя бы одному из них. И мир станет лучше. — Правда? — Правда, Тсунаеши, — Шахматноголовый усмехнулся. На самом деле, мир становится лучше от одного присутствия своей драгоценной хранительницы, а уж когда она еще так активно занимается его улучшением… *** — Скуало! Скуало, а Зан-Зан согласился, что ему не нужна Вонгола! — радостно поделилась своими успехами Тсунаеши во время одного из своих визитов. Ее появление со временем перестало удивлять. Подумаешь… Мелкий Бел сам странный и подружку привел странную. Тем более, она не мешала, а с ее появлением двинутый на всю голову мальчишка-маньяк, который вполне мог выпустить кишки любому и в любой момент, превратился во вполне адекватного. Даже стал похож на человека. Но вот очередное заявление стало слишком неожиданным. — С чем он согласился? — С тем, что ему и с вами хорошо. Мечник в очередной раз вздохнул и покачал головой. Теперь он понял, почему она стала лучшим другом Бельфегора. Они оба просто невыносимые и в высшей степени нелогичные. — Ты точно всех гипнотизируешь! — Она всех радует, Скуало! А ты просто глупый-глупый взрослый, который не хочет признавать, что тебе она тоже нравится, — фыркнул Принц и тут же пригнулся, уворачиваясь от меча. — Ну вот, я же говорил. Раз злишься — значит правда. — Врай, заткнись! А мир действительно стал казаться чуточку лучше...