Очнись, ты нужен нам!

— Майки, блин! Да сколько ж уже можно! — взвыл Раф, в стотысячный раз наступивший на разбросанные по полу фигурки. Наклонившись, он подобрал одну из них и осмотрел. Ничем не примечательная, не особо качественная игрушка из дешевой пластмассы белого цвета с серыми вставками. И что только младший в них находит? А самое главное, почему этот… этот… Гррх! Почему он не может просто подобрать эти дурацкие и, панцирь, острые хреновины с пола, когда уходит из комнаты?! Немного дрожа от злости, Рафаэль со всей силы сжал игрушку, с удовольствием слыша приятный для его слуха хруст. Но со стороны кухни тут же раздался уже не столь приятный вопль, заставивший черепашку поморщиться и развернуться, все так же не разжимая кулака. — Иии! Рафи, что ты делаешь с моими коллекционными фигурками?! — у обычно беззаботного Майки появились первые признаки истерики. По крайней мере, глаза на лоб уже полезли, да и тембр голоса подскочил почти до девчачьего визга. Очень высокая нота, да. Она еще больше бесит Рафа, и так пребывающего не в самом лучшем расположении духа. — Играю, — с садистским наслаждением ответил он, снова слыша тот благословенный хруст, — Он играет роль Дракоши, а я — самого себя. Думаю, исход ясен? — Неет! — взвыл теперь уже Майки, роняя пачку чипсов, с которой предпочитал не расставаться. Его начало трясти, — Э-это Серебряный Страж, он не может быть Пурпурным Драконом! Не трогай его! Рафи-и! Поскольку балагур перешел уже почти на ультразвук, вспыливший Раф решил выполнить его просьбу и швырнул игрушку куда-то в кучу таких же на полу. А затем двинулся на почему-то занервничавшего Микеланджело. Подойдя к нему вплотную, Раф выдохнул, изо всех сил пытаясь сдержаться: — Убери ЭТО, если не хочешь остаться без них. Понял?! Ты черепаха или свинья?! — Ой ли, — насупился балбес, явно нарывающийся на неприятности, — А кое-кому не помешало бы научиться смотреть под ноги, брат! Или ты слишком старый, чтобы сообразить это? А, Рафи-бой? — Аргх! — взбесился тот, уже замахиваясь для первого удара, а Майки, соответственно, приготовился уворачиваться, когда усталый голос Дона заставил обоих замереть. — Вам обязательно драться? Честно, из ничего скандал устраиваете. — А ты, Дон, не лезь, — предупредил потихоньку остывающий Рафаэль, разворачиваясь к только что вернувшемуся со свалки вместе с Лео брату. Оба еще не успели отойти от дверей, и даже Лео был нагружен какими-то деталями, бережно завернутыми в пакеты и ткань. Донателло покачал головой и спокойно ответил, продолжая движение к своему новому проекту, пока закрытому покрывалом: — Это не я, это Лео. Раф бросил взгляд на старшего, который передавал Дону пакеты с материалами. Прошло уже две с лишним недели с того дня. Чтобы ускорить общение между лидером и братьями, самый гениальный черепашка в мире выучил язык жестов на пару с Лео. И теперь он часто выступал связным между членами семьи, которые еще не успели приспособиться к такой манере ведения диалога. Да и заметить, что тебе что-то показывают жестами, не так уж просто. А иногда бунтарь использовал это как отмазку, когда не хотел «смотреть» нотацию или замечание по поводу поведения. Да, Лео все еще трудно. Он постоянно в себе, иногда пропускает приемы пищи и не участвует в тренировках с оружием. Но братья уверены, что это пройдет. Их Лео справится, он преодолеет свои страхи и воспоминания, поймет, что не причинил никакого вреда своими катанами, и вернется к ним в команду. Сейчас он еще не готов. Но чуть позже… С того дня, как Раф решил поговорить с ним, Леонардо постоянно находится рядом с кем-либо из братьев. Кажется, потеряв возможность говорить, он стал еще внимательнее смотреть за ними. Иногда от взгляда лидера Рафаэля пробирала дрожь, потому что… Он был таким изучающим, пронзительным и серьезным. Словно от него невозможно что-нибудь скрыть, как ни пытайся. Впрочем, это и хорошо. Пока Лео следит за ними, они могут присматривать за ним. Хотя ни Дон, ни Майки, ни сам Раф никогда не скажут это вслух, но они очень боятся за своего старшего брата. Им хватило, вполне хватило тех проклятых раз, когда они чуть не потеряли его. И теперь Леонардо вряд ли когда-нибудь еще останется один. Слишком страшно. Окончательно остыв и задумавшись над огромным прогрессом в поведении пусть и изменившегося, но все же их Лео, Раф пошел к лестнице, куда и планировал пойти до того, как… — Гррх! — не сдержал рыка черепашка, отпрыгивая назад и поджимая второй раз пострадавшую ногу. Его охватило дикое бешенство, которое, как марионетку, повернуло подростка к его младшему братику. Тот, кстати, почему-то пытался пятиться. Наивный. — Майкиии! — бросился на него Раф, уже не собираясь останавливаться. Ультразвук его больше не трогает, ему уши от злобы заложило. Так сказать, инстинкт сохранения слуха. Их возня могла продолжаться вечность. Когда клубок из двух тел врезался в тот самый агрегат, над которым работал Дон, к ним присоединился и изобретатель. Шум все нарастал, особенно когда вся эта «куча мала» налетала на так и не убранную коллекцию Микеланджело, и вскоре этот гвалт мог достигнуть ушей мастера Сплинтера. Неожиданно для всех присутствующих раздался хриплый, захлебнувшийся окрик: — Хват… Кх-кгх-кх! Игра тут же прекратилась, и все уставились на Лео, опирающегося на стол Дона и судорожно прижавшего одну руку к горлу. Донни оказался на ногах буквально за пару секунд, тут же рванув к старшему. Раф помог подняться Майки, прежде чем оба тоже подошли к братьям. Они не могли поверить своим ушам. Хотя это и было то, о чем они просили, но… так внезапно? — Спокойно, Лео, — сосредоточенно попросил владелец шеста Бо, — Сейчас просто отдышись. Майки, принеси ему воду. Раф, ты сходи за аптечкой. Все поручения были выполнены в мгновение ока. Доктор Донни сначала позволил старшему брату напиться, а затем дал обычное лекарство от кашля. — Оно смягчит покровы горла и уменьшит зуд, — пояснил подросток на недоуменный взгляд Леонардо, — Теперь… Попробуй что-нибудь сказать. В убежище воцарилась мертвая тишина, в которой можно было услышать, как трещат свечи в комнате сенсея и гудит обогреватель возле выхода в гараж. Все ждали. Ждали чуда. Лео неуверенно посмотрел на братьев и медленно спросил едва слышным шепотом: — Н-например? — Да! — не сдержал возгласа Раф, тут же поворачиваясь к Майки, и с размаху «дал три». Донателло просто сжал плечо сидящего на стуле Лео. Братья были счастливы. Наконец-то они были счастливы. Все меняется, но ничто не проходит бесследно. Этот урок еще долго аукался семье, и прежнюю жизнь вернуть было уже нельзя. Но не это ли происшествие сплотило команду еще сильнее? И каждое приключение ненамного, но меняет героев. Возможно, они сами это не всегда замечают. Возможно, они не хотят этих перемен. Но это же их судьба, не так ли?