Связанные

Следующие пять дней Эмма и Реджина были связаны, и в прямом смысле не могли отойти друг от друга ни на минуту. Не было никакого ощущения личного существования даже после беседы с Голдом. Они потеряли надежду снять чары. Эмма хотела свою прежнюю жизнь обратно, но, по существу, ей пришлось переехать на Миффлин Стрит. Ей не дали выбора, потому что Реджина отказалась оставаться в её квартире и ночевать там. Она, впрочем, была в чём-то права: особняк был больше, внутри тише, что привносило хоть немного приватности в обстановку. Это также значило, что Реджина не выпускала их обеих куда-либо в последние несколько дней, и была слишком взбешена, не говоря уже о смущении от того, что она оказалась связанной с шерифом. Эмма страдала от раздраженной и капризной мадам мэра, что совсем не облегчало ситуацию. Помимо той неловкой части, в которой приходилось делить кровать, были посещения уборной. Это выходило за рамки зоны комфорта обеих женщин, и они достигли прогресса в сдерживании. Прием душа был также неловким, но они старательно отводили взгляды, смирившись с тем, что магия не может помочь содержать себя в чистоте. Худшая, — хотя, возможно, лучшая, — часть заключалась в отсутствии ссор с тех самых пор, как их сын наложил чары. На самом деле, они едва ли говорили друг с другом без крайней необходимости. Реджина выражалась коротко, вяло, и Эмма заметила за собой, что робеет перед женщиной. Ни одна из них не была счастлива от таких резких перемен, но ничего не могли с этим поделать. В сложившихся обстоятельствах чары буквально изменили всё вокруг, и Генри первым стал это замечать. Когда принесли почту, на счетах было написано «Реджина Свон-Миллс», так же, как в паспорте и правах Эммы, и на её табличке в полицейском участке — именно из-за нее Чарминги и узнали о незапланированном браке дочери. Снежка почти сошла с ума, узнав всю историю от Генри, когда Реджина отказалась впускать семейство в дом, наложив защитные чары, позволяющие попасть внутрь только ей, Генри и Эмме. Последняя же с успехом игнорировала телефонные звонки, не желая разбираться с матерью, потому что Генри рассказал ей, какой Мэри-Маргарет была опустошенной от самого факта брака и его необратимости. На шестую ночь беспокойство Эммы усилилось. Она скучала по своей кровати, а тишина между ней и Реджиной была оглушительной. Стрелка часов едва ли пересекла цифру одиннадцать, и женщины уже два часа лежали в кровати, потому что Реджине этого захотелось. Эмма даже не устала, но выбора у неё особо не было. Её чрезмерная бодрость привела к тяжелым мыслям. Она ничего так не хотела, как избавиться от пут, связывающих их вместе, и вернуться к нормальной раздельной жизни. В конце концов, сам факт брака можно было обдумать позже, хотя и было понятно, что он сам по себе невозможен. Но даже без официального документа они были реально женаты. Голд сказал, что чары, которые использовал Генри, прочно связали их души, и даже если и был шанс их снять, то это было крайне опасно, так как они образовали нерушимый союз, для которого и предназначалось заклинание. Спустя неделю попыток привести мысли в порядок и долгих (может, даже слишком) размышлений, Эмма лежала без сна, понимая, что всерьёз размышляет над тем, чтобы снять чары закреплением брака. Просто секс, ничего больше. Не обязательно любить того, с кем спишь, но она не была уверена, что Реджина поддерживает эту точку зрения. Она уже давно не была той Злой Королевой, и на протяжении всех лет, что они с Эммой были знакомы, никогда не говорила о своих требованиях в сексе. Громко вздохнув, Эмма посмотрела на спящую рядом женщину и нежно взяла её руку в свою. Это было не в первый раз, когда они держались за руки, но, пожалуй, первый инициированный Эммой вместо того, как Реджина обычно хватала её ладонь и тянула за собой, если ей что-то нужно было в доме. — Что ты делаешь? — сонно пробормотала она, пытаясь вырвать свою руку. — Эмма, отпусти. — Нам нужно поговорить. — Я сплю. — Уже нет. — Потому что рядом со мной идиотка, которая вдруг захотела поболтать, — мягко вздохнула Реджина. — Что? — Не знаю, как ты, но я уже готова к тому, чтобы эта штука исчезла. — Я тысячу раз говорила тебе, что нет такого заклинания, которое бы сняло чары. — А что насчет того, что написано в книге? — тихо спросила Эмма и затаила дыхание, ожидая ответа. Когда стало ясно, что мэр не собирается отвечать, она продолжила: — Мы обе знаем, что Поцелуй истиной любви не сработает. Мы не истинные возлюбленные, это было бы смешно. — Конечно. — А что насчет другого способа? — Ты хочешь закрепить брак? — в голосе Реджины проскользнуло удивление, которое она не смогла до конца скрыть. — Ты это несерьёзно. — А что если нет? — Эмма… — Послушай, это просто секс, да? Я думаю, мы обменяемся оргазмами, и эта связь исчезнет? Или как это работает? — спросила шериф и тут же услышала раздраженный вздох. — В теории, да, это именно так и работает, но ты же на самом деле не хочешь… делать этого, да? — Что, ты никогда не была с женщиной раньше? — А ты? — Какая разница? — она закусила губу, когда от Реджины не последовало ответа. — Реджина? — Если я отвечу на твой вопрос, ты ответишь на мой? — Это то же самое… — Так как? — Хорошо, да, — пробормотала Эмма. — Ты была с женщиной? — Да. — И? — Теперь твоя очередь, — резко произнесла Реджина. — Что насчет тебя? Эмма открыла и тут же закрыла рот, чувствуя, что не может ничего сказать, хотя ответ вертелся на кончике языка. Была ли она с женщиной? А девушка, с которой они целовались на заднем сидении в девятом классе, считается? Значило ли это, что она занималась сексом с другой женщиной? По крайней мере, до того, как она задала этот вопрос, она думала, что да. — Честно, нет, не была. Даже не видя лица Реджины в темноте, Эмма знала, что она закатила глаза. После нескольких минут тяжелой тишины, мадам мэр, наконец, включила прикроватную лампу щелчком пальцев. — У меня есть несколько правил, — начала она, повернувшись к Эмме. — Ни при каких условиях не пытайся поцеловать меня. Мы делаем это только ради того, чтобы снять чары, ни по какой другой причине. — Поняла. Не целовать. — И это только один раз, — продолжила женщина. — Мы один раз переспим, разрушим связующие чары, и ты немедленно вернешься в свою квартиру. Этой же ночью. — Конечно, не могу дождаться. — Мы не скажем нашему сыну, каким образом сняли заклинание. — Ну, он уже знает детали о том, как это сделать, так что, ради бога, ты собираешься ему сказать, Реджина? — Что мы нашли другое решение. — Ты знаешь, он потребует более развернутый ответ. — Тогда ему придется смириться с тем, что есть. — Хорошо, как скажешь. Их взгляды встретились на долгие несколько мгновений, и Эмма не была уверена, что увидела в глазах Реджины, но это определенно было тем, чего никогда не было в них раньше. Ощутив внезапный холод, она посмотрела на своё тело и поняла, что пижама магическим образом исчезла, и к тому же она не единственная была обнажена на этой кровати. Тяжело сглотнув, Эмма постаралась найти причины, почему им не стоит делать того, что они собирались, но вместо этого всё больше чувствовала, что не может отвести взгляд от прекрасного обнаженного тела рядом. Они намеревались переспать, так как это было необходимо. Эмма мысленно повторяла эти слова, в то время как Реджина не испытывала, похоже, никаких сомнений и с привычной легкостью оседлала её бедра. Возврата назад не было, когда свободная рука Реджины легла на её живот, начав не спеша двигаться ниже. Это определенно было реально, и поворачивать назад уже поздно.

***

Реджина первой нарушила своё условие о поцелуях, хотя она особо и не сдерживалась. Атмосфера вокруг них нагревалась всё больше с каждой секундой, и после первых двух оргазмов, уровень её самоконтроля приблизился к нулю, и тело стало действовать отдельно от головы. Когда они поцеловались, веревка окончательно исчезла с запястий. Полностью потерявшись друг в друге, они даже не остановились. Не перестали целоваться, не оторвались от движений до самого утра, пока полностью обессиленные не рухнули на подушки. Проснувшись спустя пару часов, мадам мэр удивилась, поняв, что расстроена от того, что постель оказалась пуста. Тихо простонав, она провела теперь уже свободной рукой по холодным спутанным одеялам, вздохнула и кончиками пальцев дотронулась до распухших губ. Требование не целовать её было нелепым. Учитывая их положение, это, конечно, должно было случиться. Правда была в том, что Реджина сомневалась, что только секса было достаточно для снятия чар. Это странное ощущение поселилось у неё в груди. Она села, придерживая рукой одеяло, когда дверь спальни медленно открылась и Эмма появилась внутри, держа в руках два стакана кофе из закусочной, потому что, живя неделю в этом доме, так и не выяснила, как работает кофеварка. — Я думала, ты ушла. — Ага, за кофе, — Эмма мягко рассмеялась и, скинув ботинки, забралась на кровать. — И тебя с добрым утром, женушка.