Наркотик, без которого невозможно выжить.

Искры от костра разлетаются в разные стороны, словно светлячки, ищущие свой дом. Они горят, как меленькие камешки янтаря, переливаясь то красным, то огненно оранжевым, заканчивая тускло желтым оттенком. Прочерчивая дугу и взметываясь ввысь к горящим звездам, они не успевают пройти и половину пути, как уже тухнут и меркнут на фоне черного неба. И так каждый раз. Невероятное зрелище, на которое можно смотреть бесконечно и мысленно удивляться напористостью искр, не желающие сдаваться, поэтому все время выбирающиеся из дома, лишь бы дотронуться до небес. Но даже там тухнут звезды. Из ста пятьдесят миллиардов светящихся осколков, есть и те, кто никогда уже не загорится вновь. И Марк думает, почему же они пытаются пробиться туда? В руках бумажный стаканчик с непонятной жидкостью внутри. Кто-то вручил его, со словами, что быть единственным трезвым на вечеринке — это не круто. Но Марк не выпил и глотка. Ему скучно, он смотрит на костер и впадает в мысли. Это он считает «крутым», нежели сейчас кататься по траве с криками, что мир переворачивается. Марк презрительно смотрит на этого паренька и снова устремляет глаза на небо. Желтая луна, как дырка на черном полотне. Она отбрасывает еле заметный блик на верхушки сосен. Вокруг лес, такой бескрайний и тихий, по сравнению с этим маленьким задним двориком коттеджа. Вокруг музыка, которая отпугивает жителей леса, и Марк из-за этого чувствует себя виноватым, хотя создатель этого шума вовсе не он. Он просто гость, которого пригласили на вечеринку в честь начала учебного года. Но не успел Марк и день проучиться в новой школе, как ему кажется, что здесь ему не место. Каждый, кто пройдет мимо него, ухмыляется, как только видит черный потрескавшейся лак на ногтях, потертую джинсовку без рукавов, а под ней тоненькую майку, не скрывающую сексуальные ключицы. Ноги облегают обычные джинсы, с порезами на коленях, и вполне обычные кеды завершают безупречный образ. Но это слишком броско для маленького городка и, возможно, слишком необычно. Но он уже привык к косым взглядам, которые так же следовали за ним в родном городе. Марк вновь улыбается, на этот раз милой девушке, которая быстро проходит мимо и умудряется за несколько секунд просканировать его. Эта улыбка сразу же сползает, как только она проходит, и он вновь оглядывается вокруг. Не прошло и полчаса, а многие уже пьяны. Бестолковая болтовня, на счет того, кто круче, крики, что ему плохо и заливной смех, слишком громкой девчонки, раздаются повсюду. Странно еще, что никто в костер не полез, но это только начало вечеринки. Самое веселое будет в конце. «Слабаки», — думает Марк, качает головой и поворачивается к коттеджу лицом. Не успевает он полностью развернуться, как на него сразу же кто-то налетает. Легонько, но вполне неожиданно для того, чтобы бумажный стаканчик вырвался из рук Марка и в замедленной съемке вылил все содержимое на него же. Он замирает из-за столкновения не только с незнакомцем, но и с темно карими глазами, в которых отражаются горящие искры. Чужие пальцы дотрагиваются до талии и по телу сразу же пробегаются мурашки. У Марка на секунду замирает дыхание, и он вновь делает вздох, как только рука убрана с талии, а взгляд отведен от его лица. — Черт, — просыпается он и смотрит на майку, на которой появились жуткие пятна. Марк пытается отряхнуть их и, понимая, что это безуспешно, поднимает взгляд. Рядом никого. Он поворачивает голову, в поисках неряшливого парня, которому явно в будущем надо будет купить очки. Марк вращается на 180 градусов и видит уходящую фигуру. Широкие плечи, мускулистые руки, единственное, что запоминает он, пока тот не теряется в толпе. — Надо смотреть куда идешь, — говорит ему вслед, хотя прекрасно знает, что слова утонут в море звуков. Он не следует за ним, а наоборот направляется в противоположную сторону, к коттеджу. Неприятности ему не нужны. По крайней мере, не в этот раз, когда мама, вроде бы, нашла подходящего для него отчима, который как раз таки из этого маленького городка. Но об этом Марк думать не хочет. Не о его новом отце, не о том, что у него появиться младшенькая сестра. Может, поэтому он ответил на это глупое приглашение. Хотелось отвлечься от переезда или хотя бы привыкнуть к людям, которые будут окружать его ближайшие годы, пока мама вновь не разведется. Все будет по заезженной программе, в этом он не сомневается. Марк проходит через коридоры, пытаясь не наткнуться на людей, которые бегут к туалету и по пути держат себя за живот, а второй рукой закрывают рот. Он выходит на обратную сторону особняка, где нет ни людей, ни шума. На красивой и большой лужайке только машины всех возможных цветов и марок. Они стоят, дожидаясь хозяев, как истинные кавалеры своих девушек. Он огибает их, как корабль скалы, пытаясь не задеть ни одну. Доходит до конца и видит свою машину. Желтый пикап, одолженный на одну ночь, резко выделялся на фоне BMW и Lexus. Старый, уже ржавый по краям, он оставался на ходу, хотя еле перемещался на дорогах. Открыв дверь со стороны пассажира, Марк залезает внутрь и сразу же снимает джинсовку, вслед за ней и майку. Рядом лежит рюкзак, в котором, наверняка, залежалась какая-нибудь кофта. Он копошится в ней и уже вываливает все содержимое на сидение, неотрывно ведущее до противоположной двери. — Неужели, нет? — мычит Марк, понимая, что это правда. Он запихивает все вещи обратно, а так же и грязную майку. Надевает на голое тело джинсовку и уже представляет реакцию матери, когда он придет домой, но стоит ему только представить ее удивленное лицо, как тут же образ расплывается из-за громкого скрипа. Это открылась дверь с водительской стороны и в машину тут же залезает тот самый парень, который пару минут назад столкнул его. — Ключи, — просит он крепким и гортанным голосом, даже не поздоровавшись и не попросив прощения. Марк секунду в замешательстве, а после мямлит: — Зачем? — незнакомец, кладет руку на спинку сидения и наклоняется вперед. Настолько близко, что Марк буквально чувствует себя загнанным в тупик. Он отстраняется и непроизвольно задерживает дыхание, пытаясь предугадать действия парня. Неожиданно он вспоминает, что на нем практически ничего нет, поэтому хватается за края одежды, которая закрывала его тело, и сильнее запахивается в нее. Этот жест не ускользает от незнакомца. Уголки его губ поднимаются, а взгляд блуждает по голым рукам Марка. От этого тот еще больше вжимается в дверцу машины, думая, что сейчас ее откроет и убежит. — Я следил за тобой, — просто отвечает тот и, поднимая глаза, отодвигается. — Ты словно был не в своей тарелке и мне кажется, я могу тебя отвести туда, где ты почувствуешь себя свободней. Поэтому можешь дать ключи? — Марк впервые перестает разглядывать его лицо и полностью оценивает внешний вид. Ничего особенного: черная футболка с короткими рукавами, облегающие бицепсы, немного больше джинсы, скрывающие сильные ноги, потрепанные кроссовки. Можно его принять за обычного старшеклассника, если бы не его лицо, полностью уверенное в себе. Бронзовая кожа, не сочетающееся с блондинистыми волосами, коротко подстриженными по бокам и хорошо уложенными сверху, казалось должно только навредить его образу, но именно на нем смотрелось это просто превосходно. А эти карие глаза и нежно розовые губы, не раз облизанные языком, не могли отпустить взгляд Марка. — Ну, так что… — незнакомец протягивает руку в ожидании. — С чего ты подумал, что знаешь, где я буду… как ты говоришь? Свободней? И с чего я должен тебе доверять? Это ненормально, учитывая, что я только что тебя увидел, — неожиданно напал на него пассажир. — Я всего лишь предположил, что там тебе должно понравиться, но это мы сможем узнать, только если ты сейчас дашь повести. Хотя ты прав, я могу оказаться маньяком и увести тебя вглубь леса, где с легкостью задушу, — серьезно отвечает незнакомец и пожимает плечами. — Но просто поверь, что этого я делать не буду, и просто доверься, — Марк смотрит на его счастливое лицо, словно сейчас он вытянул лотерейный билет, и, немого привстав, высовывает из заднего кармана джинс ключи. Он недоверчиво вкладывает их в горячую руку. — Хорошо, — сдается Марк, зная, что сам потом будет расплачиваться за последствия. Ему хочется куда-нибудь уехать, и это желание невыносимо жжет внутри, но он не знает здешних мест. Без посторонней помощи ему явно не обойтись, и вдруг появляется парень, который сам желает отвести его куда-нибудь. Тогда в чем замешательство? В том, что Марк его полностью не знает? Но мы никого полностью не знаем. Каждый скрывает свое и порой даже человеку, с которым проводили немало времени, не можем полностью довериться. Почему же сейчас Марк не может послушаться? Вот именно, этой причины нет. Машина заводится не с первого раза, но после шумно гогочет и трогается с места. Водитель включает заднюю передачу, разворачивается, и выезжает по усыпанной гравием дорожке, которая извивается целую вечность. Виден только тусклый свет фар, который отражается от гравия и выхватывает мертвые ветви деревьев, склонившиеся над головой. Оба молчат. Марк следит, как водитель едет. Удивительно аккуратно и медленно. Как только машина выезжает на трассу, незнакомец меняет передачу со второй на пятую и уже мчится по темной дороге. — Ты хоть скажешь, кто меня похищает? — спрашивает Марк, поворачиваясь к безыменному парню, который так и остается для него загадкой. — Джексон, — тот секунду смотрит на пассажира и одаривает его улыбкой. Что-то внутри Марка разрывается и теперь огненным теплом бежит по венам. — И я вовсе тебя не похищаю. Это твоя машина и ты дал мне ключи. — Но ты же заставил меня сделать это. И я даже не знаю, куда мы едем, — перевернул все в свою сторону Марк. Он заглядывает в окно, а за ним проплывают сосны, стоящие недалеко от дороги. Для него было непривычно видеть так много зелени, так мало машин и уж точно такое высокое небо. В городе, где многоэтажки равняются с облаками, кажется, что и до звезд можно дотронуться рукой, а тут… Все совершенно по-другому. Марк чувствует себя маленьким, крошечным, как звезды, которые так же смотрят на него сейчас. — Я тебя раньше не видел. Когда ты приехал? — спрашивает неожиданно Джексон. — Только на прошлой неделе, — Марк снимает кеды и опирается коленями о бардачок, параллельно застегивая джинсовку на все пуговицы. Раньше это его не очень бы и волновало, но водитель, каждый раз бросая на него взгляд, сначала надеется поймать оголившейся кусочек кожи и это начинает раздражать. — Надолго? — А ты уже думаешь, как снова меня подловить? Ты же специально столкнулся со мной, чтобы я быстрее в машину залез, — Джексон смеется и кивает головой. — Да, ты меня раскусил. И как это у тебя так получилось? — с сарказмом спрашивает он, не отводя взгляд от дороги. — По правде, мне было скучно, но, к счастью, я увидел такого же скучающего человека. Мы помогли друг другу, разве не романтично? — Джексон смотрит на Марка, ожидая его реакцию. Но тот молчит, словно обдумывая что-то. — Постой-ка, да ты, похоже… — он замирает на полуслове, выдерживая интригующую паузу. — Болван! — Джексон вновь заполняет салон машины смехом и от этого пассажир начинает задыхаться. Так не должно быть. Это не нормально, но сердце сам по себе пропускает удары, желая остановиться, а после побежать со всех ног. Вот только кто его подгонит, не тот же человек, который замедляет? — Я думал, ты скажешь, что я гей. — Так это я сразу же понял. С того самого момента, когда ты забрался в мою машину, а я к тому времени все еще был полуголый, — пожимает плечами Марк, как будто только что решил простейшую задачу. — Не ври. На тебе была одежда. И, тем более, чего я там не видел? — Джексон хмыкает, а Марк лишь хмуро смотрит на него. Они словно играли в игру, запутавшись уже в счете, но считавшие, кто последний козырнет, тот и выиграет. — Считаешь меня хлюпиком? Зато я не сижу на стероидах, как ты! — Ты всегда такой? — Джексон останавливается в конце тупика, выключает зажигание, и упирается взглядом в соседа. Марк же озирается в недоумении. Он даже не заметил, как они завернули и доехали… В никуда? Водитель так и смотрит на него, серьезно, без грамма веселости и ожидает ответ. — Не нравлюсь? — игриво спрашивает Марк, садившись по-турецки лицом к парню. Пытается не засмеяться, сдерживая губы. Смотрит прямо в глаза и уже забывает свою последнюю фразу. Из головы напрочь вылетают все мысли, оставив только образ двух кошачьих глаз, прожигающих его насквозь. — Идем, — заявляет Джексон и, резко развернувшись, выходит из машины. — Ах, ну что за… — проговаривает через зубы Марк, нащупывая кончиками пальцев кеды. Залезая в них, он вслед за водителем выходит на полянку, наступая на холодную землю. Вокруг так же простирались леса, тянувшееся высь. Марк ощущает запах смолы, шишек, а главное моря. Прислушиваясь, он и правда слышит, как волны ударяются о камни. Они что-то шепчут ему, но Марк не может понять. — Пойдем, — появляется перед ним Джексон и хватает его за руку. Тот удивляется, но не вырывает руку. Он идет вслед за ним, видя только крепкую спину, к которой неожиданно хочется прильнуть. Марк отгоняет эту мысль и закрывает глаза, полностью доверившись порыву руки. Он не знает, куда его ведут, может и правда в чащу леса, но чувство подсказывает, что это окажется именно там, где ему хочется быть. Они лавируют меж деревьев, теряются в лесной темноте. Под ногами шуршит листва, а где-то неподалеку с ветки на ветку бегает белка. Они словно пытаются заблудиться, но Джексон твердо идет по намеченному пути, как будто перед ним расстилается красная дорожка. Еще несколько шагов и деревья расступаются. Они останавливаются, а Марк открывает глаза. Он удивленно охает. Перед ним открывается утес скалы. Темная трава медленно переходит сначала в песок, потом в голый камень, который где-то глубоко внизу ударяет вода; небо сливается воедино с озером; луна красуется перед своим отражением, сияя и затмевая все вокруг, а звезды в хороводе кружат перед нею, как подружки невесты. В нетерпении радостного события, они загораются как лампочки и снова угасают, подмигивая гостям. Ветер пробирается через ветки деревьев и подхватывает неслышную песню, сливаясь с шумом волн. — Тебе нравится? — Марк моргает, не веря своим глазам, потом легонько улыбается и, поворачиваясь к Джексону, довольно кивает. — Я так и думал. Он подходит к краю обрыва и садится, свесив ноги в пропасть. — Как долго ты знаешь об этом месте? — спрашивает Марк, подходя к нему и заглядывая вниз. Темнота и только отблески от луны. Внизу ничего и от этого ему становится страшно. — Это неважно, — произносит тихо Джексон. Он смотрит туда, где заканчивается вода и начинается суша. Если прищурится, то можно увидеть тоненькую полоску. Там начинается город. Марк же с любопытством смотрит на него, зная, что он что-то скрывает, то о чем не хочет говорить. Марк понимает, ведь так же сейчас молчит. Он садиться рядом и опирается ладонями о камень. Холодно. В лицо ударяет невидимые капли, которые можно лишь ощутить. Они сидят, словно в гостях, неловко молча. Неожиданно до пальцев Марка дотрагиваются другие, обжигающие как искры. Хватает единственного касания и уже вся рука оказывается в огне. — Да ты весь промерз, — шепчет Джексон, забирая ладони в свое царство и обогревая их своим дыханием. — Ничего страшного, — смущенно отвечает Марк и пытается высвободиться. Ему приятно, что кто-то заботиться о нем, но ужасно страшно из-за того, что по коже идет дрожь, а в животе что-то порхает. Но тот вместо того, чтобы отпустить, только крепче сжимает их и притягивает к себе. Губы касаются пальцев, от чего Марка бьет током. Он не двигается, боится отпугнуть это приятное чувство, которое сидит где-то между ними, лукаво посматривая на двух парней. Джексон медленно переводит взгляд от тоненьких ручонок, до чужих глаз, нарочно долго задерживаясь на руках и светло синих вен. Он тянет Марка к себе и тот подается, приближаясь ближе. Джексон отпускает его, полностью уверен, что тот не убежит. Дотрагивается до шеи и сужает расстояние между ними. Остановившись рядом с губами, он лишь ухмыляется, чувствуя, как Марк затаил дыхание. Наклоняется к уху и шепчет: — Похоже, ты и, правда, мне нравишься.