Жаркие ночи.

      Жаркий день растаял, плавно перетекая в томный вечер. Долгожданная прохлада опустилась на город. Разноцветные черепичные крыши и карнизы, выбеленные солнцем стены, булыжные мостовые и толпы людей наполнились новой жизнью и очарованием. Чем темнее становились сумерки, тем больше людей выходило на улицу. Зажигались фонари, играла музыка, а бродячие артисты веселили народ танцами и представлениями. Столица всегда бурлила жизнью — только в самые жаркие дневные часы жители и гости города отправлялись отдыхать в тени деревьев или прохладные кафе.       Сейчас, когда на синем-синем небе появились звезды, в помпезном особняке молодой наследник метался в своих покоях из угла в угол. Ворс прекрасного ковра безжалостно топтали сапогами, не обращая внимания на осколки тончайшего фарфора и остатки еды. Серебряный поднос закатился под кровать. Рыжие волосы струились непокорными волнами, зеленые глаза метали молнии. Приятные округлые черты лица сейчас казались хищными и опасными. Перепуганные слуги тихо шептались на кухне, на первом этаже. Когда молодой господин был зол, подходить к нему было опасно. Не то, чтобы он был жестоким, но мог оттолкнуть или нечаянно задеть. Один раз его сильно огорчило письмо, и тогда он, стоя на лестнице, левой рукой смял деревянные перила, как мягкую игрушку.       Селим в очередной раз подошел к окну; широкая грудь часто вздымалась, мощные накаченные руки были сжаты в кулаки. В просторных покоях вдруг стало не хватать воздуха. Невероятная вонь резала глаза. Он ощущал все запахи — абсолютно все! Где стояли слуги, запахи всех приправ и даже запахи рук, которые к ним прикасались. Зная, что в таком состоянии очень силен, он медленно поднес руки к окну и крайне аккуратно распахнул его настежь. Створки ударились о стены, а стекла опасно зазвенели. Прохладный ночной воздух ворвался в помещение, принося с собой облегчение и свежесть сада. Огромный диск луны освещал прекрасного мужчину. Селим закрыл глаза и подставил лицо мягкому свету. Бешено бьющееся сердце наконец перестало вырываться из груди. Сознание начало проясняться. Свобода. Невероятное будоражащее чувство свободы бурлило в крови. Там, за огромным ухоженным садом, начинались сопки с сочной растительностью.       Как был, в одних сапогах и мягких штанах, наследник спрыгнул с десятиметровой высоты. В ухоженном газоне остались глубокие следы с четким отпечатком каблуков. Потом он побежал. Свобода! Радость от слаженной работы мышц, бег на перегонки с луной. Двухметровый забор мелькнул и потерялся где-то там, в дали. Селим бесшумно нёсся, скользил в диком лесу, наслаждаясь запахами, ночью, свободой. Заскочив на скалистую вершину горы, он воздел руки вверх, а раскатистое эхо умножило и разнесло победную песню нового вожака. Затем дурацкая обувь стала ужасно неудобной, глупые тряпки запутали задние лапы. На вершине горы лежал великолепный огненный лев. Красно-рыжая грива заканчивалась языками пламени. В огромных изумрудных глазах отражался круг луны.