Жаркие ночи.

      Первые три дня полнолуния пролетели как яркий сон. Ночью он играл в догонялки с луной, охотился, а утром сворачивался клубочком и засыпал в уютной пещере сытый, довольный и уставший. Когда зов луны стал слабеть, сознание начало проясняться. Стало понятно, что он инстинктивно держался подальше от людей; облюбованная пещера была когда-то обитаема, а днем вполне можно перекинуться в человека.       Остальные три дня от недели полнолуния прошли спокойнее, больше в созерцательном раздумье. Носиться ночь напролет больше не хотелось, хватало ночной охоты и обхода территории. Зато днём, под яркими лучами Селим мог часами лежать в человеческой форме на теплом камне у горной реки. Вытянувшись на животе, можно любоваться бурлящими потоками, а, повернувшись на спину, сыто щуриться на солнце и провожать взглядом пушистые облака.       Вся одежда, что была на нем, — штаны и сапоги — превратилась в жалкие лохмотья после первого оборота в когтистого зверя, но желания облачаться в тряпки не было никакого. Наоборот, хотелось чувствовать всей кожей прохладу бурной реки, тепло озера, мягкость пышных трав или восхитительно теплый округлый бок удобного валуна. Зверю же все эти нелепые наряды вообще не нужны.       Сейчас мысли текли плавно и неспешно, как те кудрявые облака высоко над головой. Да, жизнь круто изменилась, но эти перемены наследник считал приятными и будоражащими. Теперь многое стало понятно, но ворох новых вопросов требовал разрешения.       С семи лет его переселили жить в Резиденцию Молодого Наследника на окраине города у самого Великого Заповедника. Загрузили учебой и тренировками. Каждый день начинался в шесть утра, а заканчивался после десяти вечера. Сил хватало только добраться до роскошного ложа и рухнуть на него. Нет, занятия были очень интересные, даже тренировки, после которых ныли все мышцы, приносили радость. Может, было так из-за великолепных учителей, которые по-доброму и очень чутко относились к единственному ученику, или потому что на утро всегда просыпался абсолютно здоровым и полным сил. Позже, совершенно случайно, он узнал, что каждый наставник — Мастер в своей области и пользуется огромным почетом и уважением у народа.       Но были и минусы: любой выезд из резиденции превращался в форменное издевательство. Любой выход готовился заранее, чуть ли не за неделю! Оговарились все мелочи. Что и кому можно говорить, где и как стоять, как смотреть, в общем, каждая мелочь. Тоска смертная. В такие моменты Селим напоминал себе потешную куклу на веревочках, начинал испытывать скуку и глухое раздражение. После таких приёмов спаринги с мастером Асуром были особенно яростные, до ломоты в костях и дрожи мышц.       Теперь же выпал редкий шанс по-настоящему насладиться свободой, отсутствием графика и расписания, насладиться одиночеством. Впервые в жизни он ощущал такое спокойствие и умиротворение, что мог назвать себя счастливым... Кстати, кем?       Лев с по-настоящему огненной гривой больше всего походил на мифическое создание из легенды о защитнике Хорооса. Островное государство осаждалось толпами врагов, потом из пламени вулкана родился тот, кто победил почти всю нечисть. Что-то такое рассказывали на уроках, но непоседливый подросток слушал подобные истории как сказочки, вполуха.       Если подумать, то уже почти семьсот лет Хороос ни с кем не воевал: уловов и урожая хватало с избытком, а стабильные торговые отношения с другими странами приносили такой же стабильный доход. Да и на гербе правящего рода красовалось что-то похожее на то, что отразила гладь озера, когда зверь пытался рассмотреть себя со стороны.       Как ни крути, а с отцом придётся серьезно поговорить. Правда за последние десять лет они общались редко, чаще на ненавистных официальных приемах. Конечно, великого повелителя Хашара нельзя было не уважать или не восхищаться его силой и невероятной харизмой, но вот душевной родственной теплоты не было. До семи лет Селима баловал весь гарем повелителя и конечно же мама. Даже самые отчаянные шалости сходили принцу с рук. Потом была Резиденция и десять лет тренировок и постоянной учебы. За это время и возникла стена отчуждения между отцом и сыном. Даже с суровым мастером боя Асуром он чувствовал себя более свободно и спокойно.       Вертикальные зрачки хищно сузились, наследник медленно повернулся на живот, потом вовсе встал и пошел к реке. Как и где произойдёт их встреча было неясно, но итог этого разговора вызывал опасения. Галька под босыми ступнями приятно похрустывала, а потоки чистейшей воды ласкали ноги.       Совершенно ясно было одно: терпеть рядом с собой сильного и опасного самца он не сможет. Даже обычные хищники, не признавшие новую власть в огромном заповеднике были безжалостно разодраны.       Резко нырнув в поток, Селим поплыл против течения, чтобы талая вода с вершины горы остудила голову и вымыла дурные предчувствия. Загребая руами и работая ногами, он думал о своих слугах. В услужение почему-то выбирали только юных и прекрасных парней и девушек. Почти детей. Всегда очень чистые, опрятные, такие мягкие и покладистые, что сердиться на них было невозможно. Очень удачное решение! Похоже, все вокруг знали больше него. Обидно.       Резко выдохнув остатки воздуха из лёгких, Селим вынырнул и поплыл к берегу. Щедрое солнце и ветерок быстро высушили капли воды на смуглой коже и длинные волосы. Удивительно, но за неделю дикой жизни они не спутались и привычно лежали красивыми рыжими вихрами.       Долго наслаждаться солнышком не пришлось. Чуткие уши уловили звук, от которого в оскале обнажились зубы, а в груди зародилось ответное рычание. Через секунду на берегу стоял огромный огненный лев. Грива вздыбилась языками пламени, хвост яростно хлестал по бокам, когти выдвинулись и глубоко зарылись в песок. Зверь повел носом, чтобы установить точное расположение наглого противника. Враг стоял на границе леса, около его особняка.       Что же, вызов принят! Со скоростью молнии он понёсся к месту схватки. Ярость застилала глаза, в крови кипел адреналин, но на краю поляны он остановился.       На её середине стоял сам правитель благословенного Хорооса, бессменный повелитель Хашар. Он просто стоял, закутавшись в плащ, и снисходительно смотрел на своего сына. От ощущения властной силы, исходившей от него, начали подгибаться лапы, а хвост трусливо прижался.       Так вот как выглядит смерть...