Жаркие ночи.

      Как-же хорошо... Как сладко... Тепло...       Ласковый и нежный сон приносил столько удовольствия, что спящий Селим начал басовито урчать. Мыслей никаких не было... вообще, только этот волшебный сон. Полностью отдавшись новым ощущениям, он перекатился на спину и продолжил наслаждаться ими.       Ощущать себя радостным солнечным зайчиком, легкой птицей, парящей в теплых потоках воздуха, всемогущим жидким пламенем и спокойным отражением радуги на воде было так волшебно... так правильно... Все в этом мире принадлежало ему, а он принадлежал этому миру. Весь и полностью. Радость от чувства единения затопила сознание, как тысячи салютов ночное небо.       Первый раз в жизни значение слово «принадлежность» было настолько глубоким и осознанным!       Мышцы спящего льва почти полностью расслабились, фигуру начало окутывать ясное голубоватое свечение. Казалось, на кончике каждой шерстинки вспыхивает крошечная звезда и гаснет. Это было очень красиво, и черный лев, не отрываясь, наблюдал за изменениями.       Неожиданно выросли огромные крылья — метра четыре каждое. Они состояли из жемчужных и лазурных языков пламени и ослепляли своей чистотой. Оба крыла были сложены и обнимали наследника сияющим коконом. Потом нестерпимо ярко засияли и исчезли, будто и не было их.       Остался только абсолютно здоровый, довольный и спящий Защитник.       Всё получилось.

***

      Хашар устало откинулся на бок в благоухающие травы. Некоторые стебли заканчивались толстыми красноватыми пушистыми хвостиками, похожими на настоящие хвосты юрких древесных грызунов, и один из них лег причудливым украшением за ухом черного льва. Хоть он и выглядел лет на сорок человеком, а защитником слыл «черной смертью» у мерзких эрЭ... но он был стар. На самом деле стар. Прожив шестьсот пятьдесят восемь лет, последние шестьсот восемнадцать из которых прошли в постоянных стычках и заботе о Хороосе.       Пусть все посвященные от Мастеров до гарема делали всё возможное, но жизнь становилась пресной и серой, как ком размоченной бумаги. Тогда, шестьсот восемнадцать лет назад, когда эрЭ почти захватили Хороос, он — сорокалетний маг — потерял все. Беременную жену, троих детей, родителей, брата и племянников... Почти всех!       Подлые авры отдали за это своих новорожденных, но их это не остановило. Смерть за смерть. Они откупились младенцами, а на Хороосе мог умереть любой — от старика до младенца. Изуродованный, наполовину обожженный маг еле дополз до жерла вулкана. От жара закручивались волосы и колыхался горячий воздух. Рядом раздалось хриплое дыхание изрубленной львицы. Она уже не могла шевелиться, но ясные глаза поражали внутренней силой. — Маг. Ты пришел умереть, маг? Ты слабак, маг?       Хашар попытался залечить раны дерзкого оборотня, но она зло оскалилась и зарычала. — Отойди от меня, трус! Ты слеп, маг? Меня уже поздно лечить, но в этом мире живут мои дети. Спаси их! Спаси детей, никчемный маг! — Я защищу детей, — говорить не получалось, тела были слишком истощены и обезвожены. Они общались телепатически, но вряд ли осознавали это. — Оэрал имя мое. Помни, что обещал. Хоть ты и никчемный человечек, но сможешшшь ... защитить...       Тело рыжей львицы окутало розмариновое сияние, потом она вся растаяла светом, который стал крыльями для Хашара. Невероятный вихрь ощущений, образов, воспоминаний, чувств и стремлений закружил мага. Там было все! И так много... много...       Гораздо, гораздо больше, чем нужно.       Изуродованный маг произнёс короткое слово-ключ и нырнул с обрыва в лаву. Он и львица подарили своей земле всё. Всё, что у них было, в обмен на надежду. Надежду быть услышанным.       Испокон веков все жители знали, что земля живая, и относились к ней соответственно: с почтением и уважением. Поэтому даже простые крестьяне могли зажечь огонь или попросить дождя для урожая, если было очень нужно. Но если необходимо было что-то большее, то шли к точке наивысшего сосредоточения силы и просили. Как и что просили — это уже другой вопрос, но некоторые не возвращались с огненной горы и их никто не искал. Вся проблема была в масштабах. Как не совсем изящно выразился один из оборотней: «Это все равно, что услышать вопли блохи в своей шерсти».       Сейчас маг не хотел ничего для себя. Даже жизни. Они с Оэрал хотели только защитить, очистить землю от этой склизкой погани. Авры создали эрЭ, убивают своих и чужих — их нужно остановить. Этого было достаточно, чтобы из лавы вынырнул великолепный черный лев с огненными крыльями. Все тело покрывали крохотные язычки бордового пламени.       Неловко приземлившись на четыре лапы, Хашар удивленно приподнял правое крыло, чтобы рассмотреть его. Фиолетовые языки пламени лежали плотными перьями, перемежаясь с черными. На конце крыла черных «перьев» было больше. При попытке пройтись тело неожиданно кинуло вперед, и морда познакомилась с твердым полом. Да, четыре лапы — это не две ноги. Как же он сражаться будет, если даже ходить толком не умеет?       СРАЖАТЬСЯ! Сейчас же идет отчаянный бой, и каждую секунду гибнут сотни! Земля резко ушла из-под ног, он оказался высоко в воздухе. Со стороны континента, прямо по морю, плыли маслянистые черные пятна, которые на берегу превращались в эрЭ. Некрупная полу-гиена, полулиса со свалявшейся шерстью. Красные глаза без зрачков, раскрытая пасть, из которой капает черная пена. Кровь этих тварей ядовита и прожигает даже песок.       Их были тысячи! Волна за волной накатывали на берег, вставали на лапы и двигались вперёд. То здесь, то там вспыхивали яркие росчерки — огонь их худо бедно сдерживал, но очагов сопротивления было мало.       Не помня себя, коршуном он упал в самую гущу тварей. Те эрЭ, на которые наступили лапы льва, превратились в пепел. Вокруг него образовался круг пустого пространства, усыпанный пеплом. Потом Хашар отпустил свою магию. Фиолетовое пламя расходилось кругом, превращая в пепел всех тварей. Многие километры затопило пламя и визг. Когда на суше почти не осталось врагов, будущий правитель на заплетающихся лапах подошел к воде. Маслянистая пленка отпрянула от него.       Потом он закричал. Отчаянно, зло, во всё горло в сторону проклятого континента Авров, Великой Ариканики, как они её называли. Но над водой разнесся грозный рев. Теперь у Хорооса есть защитник. И море загорелось. Всё, до горизонта, сколько хватало глаз, море пылало.       Новый рассвет осветил спасённый Хороос и лежащего на берегу обнаженного мужчину с длинными волосами. Он спал, восстанавливая силы после полного магического истощения.       Почему-то сейчас эти воспоминания вызывали только легкую тоску. Это его жизнь и прожил он её достойно. Теперь у страны есть новый защитник. Первый наследник за шестьсот восемнадцать лет. Молодой, светлый. Со временем он станет очень сильным.       Только есть ли у них это время? Ариканика готовит что-то очень масштабное. Мелкие магические стычки на границах почти прекратились, зато количество выловленных шпионов возросло в разы. Похоже, они оправились от прошлого поражения, сменили несколько поколений людей и придумали что-то более мерзкое. Вот же никчемная жадная страна! Истощила свои внутренние ресурсы, угробила экологию и теперь смеет навязывать всем свою точку зрения. Считают себя высокоразвитыми аврами. А страну не иначе, как великую. Скорее, великая помойка. Правитель влажно фыркнул носом. Попробуй он такое высказать публично — что началось бы. Как же не вовремя...       Скоро проснется Селим и забот станет в разы больше. И первая из них уже рельефно обозначилась.