Очень странные ночи.

Ночь, темная, романтичная и звездная, величественно опустилась на Берлин, покрыв темнотой и сном весь большой и шумный город. Хотя, стоп, нет. Явно не весь… - Attero! Dominatus! Berlin is burning! – молодые, чистые, звонкие и явно вусмерть пьяные голоса не менее звонко и пьяно орали на весь дом и округу, мешая спать добропорядочным немецким гражданам, в том числе и их воплощению, устало привалившемуся к покрытой серенькими обоями стене и готовому биться об неё светлой немецкой головушкой. И ведь вроде район-то спокойный, и проживающих в нем уж точно не тянуло на пьяные арии в три часа ночи. Но… - Denique! Interimo! The reich has falle-е-еn! – аки птички, нашедшие в кормушке самогон, горланили соседи Германии известную песню шведской метал-группы, абсолютно не смущаясь ни временем, ни местом действия сего концерта. Людвиг был зол. Людвига нервировала песня, которую орали неугомонные соседи. В конце концов, он банально устал и хотел спать. Только соседей это вообще не смущало. - The nazis must pay for their crimes! The wings of the eagle has been broke-е-е-еn! – один из голосов взял такую высокую ноту, что где-то во дворе этому вою отозвались бродячие собаки и сигнализация чьей-то машины, а Людвиг грациозно осел на пол параллельно родной стенке. Сдерживая непарламентские выражения, Людвиг решительно встал с холодного пола и направился к телефону – вызывать полицию, дабы заткнуть уже нарушителей спокойствия и наконец отправиться спать, чтобы выспаться до завтрашнего мирового совещания… - Marshall Zhukov's orders: Serve me Berlin on a plate! – очередная высокая нота вдруг вызвала у Людвига сдвиг сознания. А именно: тот вспомнил, что в ту самую ночь в квартире у России где-то на улице тоже орали какие-то левые алкаши, мешавшие странам спать. Ну, в общем-то, из-за этого страны и не спали, а… Людвиг торопливо согнал с лица блаженную улыбку счастливого психопата. И, сам не зная, зачем и почему это делает, чисто по наитию набрал цифры знакомого номера… - Людвиг, родной, ты на часы смотришь? – послышался в трубке сонный голос Брагинского – Или опять тревожишь с утра пораньше? - Вань, я тебя люблю! – выпалил в трубку Людвиг и затаил дыхание, ожидая реакции. - А-а-а, ладно. Я тебя тоже. – флегматично сообщил Ваня и отключился. - March! Fight! Conquer! Berli-i-i-in! – от финального пьяного вопля эпично вылетали стекла и глохли приехавшие по душу соседей полицейские. Но Людвигу было, в общем, уже все равно. Он стоял, сжимая в руке телефон, таял от счастья и улыбался той же жизнерадостной улыбкой сериального психа.