В погоне за жизнью

Ночь опустилась на город. Властно и по-хозяйски накрывая все своей звездно-чёрной мантией. Маленькие огоньки в окнах ложились спать вместе с хозяевами. Всему в этом мире нужен отдых. Всему, но не семидесятилетней старушке, из последних сил передвигавшей ноги, явно от кого-то убегая. *** - Твою мать... Эти ублюдки опять ремонтируют лифт? - на трясущихся ногах я опустилась на пол. Какой же у меня ужасный голос. Старость – не радость. - Откуда ж эти "ублюдки" знали, что твои препараты закончат действовать так быстро, что потребуется самой переть к Щ.И.Т.у? Вернее, его темной стороне. - из комнаты высунулся темноволосый парень с ярко-красными очками. - Сама справишься, бабуль, али подсобить чем? - Не беси меня, фрик, где ты видел семидесятилетних бабуль со стволами? Поправочка, восьмидесятилетних. - исправилась я, еле различая цифры на экране маленького прибора. - Тебе всего двадцать четыре, не утрируй. Хотя удивлён, что при твоём метаболическом возрасте ты вернулась так быстро... Что могло прибавить десять лет за один день? - Как ни странно, спорт. А теперь, внучек, сопроводи меня в лабораторию, у меня тут пирожки в пробирках. Лабораторией я называю собственную комнату, которая выглядит хуже самой дешевой коробки из-под холодильника. Но вот в плане аппаратуры и возможностей, мммм, сказка. Правда, сложновато-то работать, когда практически ничего не видишь, руки тебя не слушаются, а мозг переодически включает заднюю. - Что ж, время поиграть в Бенджамина Баттона... Макс, а именно так звали паренька, который приютил меня несколько месяцев назад, работает на Щ.И.Т, точнее на его "темную сторону", как он сам отзывается. А их хлебом не корми, дай только свинью Фьюри и совету подложить. Хотя, подозреваю, что и в совете есть свои темные лошадки. - Давай руку, - преобразившись в серьезного специалиста, он зашуршал бумагами, затем начал греметь различными колбами. Одну даже умудрился разбить. - Эй, мистер аккуратность, может вколешь уже бабуле кальций, пока она не рассыпалась? Я все приготовила еще во время забега. Кальций - это что-то вроде кодового названия препарата, который мне поставляют дабы хоть как-то затормозить старение. Опять-таки, спасибо Максу. Хочется указать на то, что я не имею никакого генетического дефекта, выражаясь более узко, – Прогерии. Так что моя история становления Шарпеем, куда более изощреннее, чем банальное отклонение. - Отматываем до сорока, как обычно? - обратился ко мне Джонс, набирая шприцем вакцину. - Так мы растянем препарат, не придётся таскаться за добавкой. - Нет, вкалывай полную. - В чем выгода? Если в семьдесят так скачешь, то сорок будет в самый... - Выполняй. Это будет последняя доза в моей жизни. - В смысле? - Макс наконец-то перевёл взгляд на меня. - У них закончился препарат? - Нет, - я попыталась сделать голос более уверенным, добавить хоть каплю позитива, но ничего не выходило. Моё состояние с каждой секундой ухудшалось. Вирус разъедал тело. - В чем тогда дело? Твоя детская привычка "хочу все и сразу" меня напрягает, не в той мы ситуации, Мэд. Если ты заботишься о красоте, то... - Да нет же. - меня это слегка позабавило. По шею в могиле, осталось только лечь. - То, что я похожа на Шарпея, меня волнует меньше всего. Моё тело больше не выдержит таких преображений. У кошки девять жизней, а я и ее пережила. Проще говоря, эта доза - апогей моих возможностей. Организм привык, так что теперь это будет действовать не лучше активированного угля на смертельно больно. Вирус развивается, становится умнее. - Что за романтизм, доктор? Адаптируется, что с того?Мы найдём аналог, наоборот, сейчас самое важное – это растянуть время. Я уменьшаю объем до пятидесяти. - Нет. - резко отрезала я. - Макс, завтра я уйду. Вернусь или нет – черт его знает, сейчас ты вкалываешь мне полную дозу, заворачиваешь с собой хендмейдные допинги и закончим на этом. Ночь я плохо помню. Стоило только лекарству проникнуть в организм, как все моментально смешалось. Боль, сводившая с ума – цена нескольких недель жизни. В этот раз все вышло тяжелее обычного. Доза была больше обычной, за счёт этого все процессы пошли быстрее. Радует одно – не пришлось добавлять никаких ферментов, дабы активировать препарат. И к утру я пришла в норму, приобретая давно потерянную внешность вновь. - Один вопрос, Мэд. - я повернулась к нему. - Почему ты смылась, не дождавшись меня? Знаешь же, что такие пробежки приравниваются к самоубийству. - За нами следили. Скорее всего, совет теперь знает о том, что я все ещё жива. - Они и так это знали. - тяжело вздохнул брюнет. - Правду, Роджерс. - Там был мой любимый дедуля, выглядящий лучше меня раза в три.