В погоне за жизнью

Кофе из термоса и внушительный сэндвич, ребята, как давно, мы с вами проводили время вместе? Конечно, я предпочла бы трапезничать дома, сидя за удобным столом и, как большенство моих сограждан, пялиться на какое-нибудь снижающее интеллект ток-шоу. Но общественный транспорт все же лучше, чем одиночная камера, которая наличие хоть кого-нибудь рядом вообще не предполагает. Посему, после стольких месяцев жесткого графика, частого вида агентов, пытающихся меня либо убить, либо вернуть в вышеупомянутую одиночку, я безумно рада сидеть с какой-то пожилой дамочкой и смачно хрустеть хлебушком. Конечно, удобства, которые мне предоставил Макс были каким-то даром свыше, как и сам парень. Теперь не приходилось менять место жительства чаще, чем это делали бомжи под нашим окном. Серьезно, практически каждый мой выход из дома сопровождался появлением или исчезновением какого-нибудь лица. А покидать обитель приходилось часто. То за лекарствами, то за последним шансом вернуть сердцу способность, уготовленную ему природой, ибо бунтовало оно против таких обязанностей часто. И чтобы не впасть в беспамятсво раньше, чем нужно... Я считала бомжей. Звучит смешно, но когда находишься на грани, а заставить мозг функционировать не выходит вообще никак, ибо последний забывает все напрочь, остается только считать. Самый простой для меня способ. Агенты, которые работали на благо общества, прекратили за мной охоту. Тут уж я до конца не знаю, какое событие повлекло прекращение этого балагана. То ли влияние Макса, то ли влияние тех, на кого он работал, то ли мой собственный труп, который нашли пару месяцев назад. Последний был на редкость похожим, поэтому мне в голову даже залетела мысля о том, что в данный момент я смотрю на собственное тело, таки успев склеить ласты. Старческий маразм, штука интересная. Сейчас, вспоминая все, что у меня было до 2012, плакать хочется, серьезно. Видимо, меня конец света все-таки застал. В радио заиграла какая-то грустная песня*. Самое то, чтобы предаться воспоминаниям, мать вашу. У меня было все, что мог желать современный человек, избалованный технологиями, деньгами, работой и некоторой властью. Последней было немного, но пары лаборантов мне вполне хватало. Была у меня и собственная квартира, к сожалению, по самый верх напичканная жучками и камерами, но чего еще ждать, когда работаешь на Щ.И.Т? Был и Стив, мать его, Роджерс, в более широких кругах – Капитан Америка. Нет, чтобы вы не надумали себе Бог весть что, моя фамилия передалась мне от отца. Черт, все равно чушь какая-то получается. Всегда так, когда я о нем думаю или говорю. Слова путаются, а нормальное объяснение просто улетучивается, хотя до этого я могла просто цитировать заученную фразу, как будто читаю её с листа. Если говорить четко, по делу, ничего не расписывая, – он мой двоюродный дедуля. Любимый и единственный старик. Несмотря на наши напряжённые отношения в начале знакомства, которое и знакомством-то назвать нельзя, я его все же полюбила, правда, поздновато. До того, как он самолично, отказываясь выполнять приказ Фьюри, ничего не говоря, выпустил меня из камеры, до того, как в его присутствии меня уличили в осознанной помощи одному из божественных братьев. Нет, я, черт возьми, не про Тора... Собственно, скандинавская мифология и сломала мою жизнь окончательно, но разрушать её я начала без чьей-либо помощи. Сама, собственными руками, завышенной самооценкой и детской, наивной гордыней. Всем, чего во мне больше нет. Стоит разок пробалансировать между всем известными гранями и баста. Всю дурь напрочь выбьет. - Господи! Это было последним, что я услышала. Музыка смолкла, люди, только что кричавшие во весь голос, затихли. И черт его знает, то ли это от того, что уже никого из них нет в живых, то ли от того, что за секундный взрыв я смогла оглохнуть... __________________________________ * Песня, заигравшая во время ее воспоминаний, — Robert Pettersson - My Own Worst Enemy.