Спокойной ночи

— Поглядите-ка, это леденцы с новым вкусом тутти-фрутти. Папа привез мне с работы! — Дети столпились около довольного собой мальчика в голубой водолазке. Он уверенно протягивал ладонь, на которой поместилось, по меньшей мере, пятнадцать конфет. Угощая своих младших товарищей и сверстников, девятилетний Нил имел исключительно радостный вид. Родители Нила Харпи были одними из немногих представителей среднего класса в этом квартале, что сказывалось и на виде его дома, и на его одежде, и даже немного на его повадках, придавая дополнительной уверенности. — Уилли, а ты почему не взял леденец? Не стесняйся. Я знаю, что ты хочешь. — почти без издевки обратился Харпи к Грэму и, не дожидаясь ответа, сунул две конфетки в цветастых обертках ему в карман. Уилл не нашел что ответить и покраснел от неясного его детскому сердцу потока чувств. Нил был на два года старше Уилла. С ним, без всякого сомнения, хотели дружить все ребята. Хотел и Уилл. Харпи проявлял к нему более существенную долю внимания, чем к другим, что частенько ставило Уилла в неловкое положение перед друзьями. Нилу это, как ни странно, нравилось. Семилетний Грэм улыбнулся так, как улыбаются взрослые, когда хотят казаться смелыми и поправил на себе курточку. В ту роковую секунду он решил, во что бы то ни стало добыть конфет и поделиться ими с другом. Сладкое мальчику давали только после обеда и в ограниченном количестве. В качестве лакомств мамой позволялись только фрукты и ягоды. С тех пор, как два года назад его бабушка умерла от сахарного диабета, мама помешалась на без сахарной диете, страшно беспокоясь о здоровье сына. Шоколад он пробовал только однажды, да и то, конечно, «незаконно», в обход наставлениям мамы. Само собой, его также угостил Нил. — Знаешь, а у меня дома есть конфеты, — выпалил Уилл и спохватился с опозданием, — Пускай няня приведет тебя сегодня ко мне поиграть. А? Что скажешь? — Над мальчиком взяло верх неизвестное раннее стремление произвести впечатление, и он уже не смог сдержать язык за зубами. Харпи удивился такому смелому предложению не меньше самого предложившего, но тут же согласился и пообещал явиться к четырем вечера. У Нила была некоторая свобода строить планы, не смотря на его юный возраст. Отец стремился воспитать в нем самостоятельность, поэтому был только рад всякой просьбе сына куда-либо отправиться. После того как Уилл загнал себя в порядочный тупик сложнейших обстоятельств и тягостно-заманчивых предвкушений, он распрощался с товарищами и со всех ног побежал домой на поиски непонятно чего. Мальчик прекрасно знал, что в доме, к ужасу, нет ни единой конфеты, что напрасно рыться в ящиках, ведь не было такого, чтобы мама от него что-то утаивала, но невероятно отчаянная жажда задобрить друга заслоняла перед детскими глазами все реальное положение вещей. — Я ухожу, родной. Молли придет через минут десять. Откроешь ей дверь. Все будет хорошо, верно? — С тревогой обратилась Элла к сыну. Она совсем уже не успевала на работу вовремя и, в спешке причесывая волосы, носилась по прихожей в поисках ключей. — Конечно, мама. — Уилл попытался придать голосу спокойный тон, хотя ни о чем другом не мог думать, кроме как о своей призрачной миссии по нахождению того, не знаю чего. Страшно хотелось впечатлить Нила. Он так добр к нему и будто бы ждет от Грэма тоже какой-то реакции. Нельзя упасть лицом в грязь. — Нил, кажется, приятный молодой человек. Думаю, вы поладите. — Произнесла Элла с вопросительной интонацией, которую, впрочем, прогнала к середине фразы. Её Уилл крайне обидчив, это может смутить его. — Не волнуйся, мам. Я же сам его пригласил. — Деловито и бескомпромиссно успокоил мать Уилл и погладил её по руке. Женщина, стоя в дверном проёме и уже собираясь выйти, отчего-то особо расчувствовавшись, поцеловала сына в щеку и взъерошила его кудрявые волосы. — Точно… Сам. Какой ты у меня большой стал. — Сказала Элла на прощание и, помахав рукой, ушла. Как только Элла отправилась на работу, маленький Грэм принялся исследовать каждый сантиметр дома в поисках хотя бы чего-то похожего на конфеты. До прихода Молли оставалось не так много времени. — Молли, по всей вероятности, нет особого дела до моих занятий, но она может помешать веселью, зайдя в самый неподходящий момент, — с раздражением размышлял Уилли, ныряя в очередной шкаф чуть ли не с головой. И тут он вспомнил, что видел на кухне стеклянную баночку с чем-то ярко-желтым. Мама каждое утро доставала её с полки и тут же убирала на место. Она то и может ему пригодиться.

***

Из коридора послышались звуки какого-то оживления. Уилл притаился и вслушался в голоса. — Я приду за ним в семь вечера, — сообщила дама средних лет, очевидно, няня Нила. Уилл видел её неоднократно, но ни разу не слышал до этого её голоса. — Да, хорошо, — ответил звонкий голосок шестнадцатилетней Молли Дэвис. Девочка подрабатывала у мисс Грэм с июня. Это нетяжелый способ заработка для школьницы, к тому же мисс Грэм, Элла, как она попросила себя называть, была очень мила. Молли не осуждала её за то, что та растила сына одна, не смотря на то, что миссис Дэвис частенько позволяла себе высказывать в адрес мисс Грэм неодобрительные замечания. Уилл тихонько отбежал от двери и аккуратно залез на кровать, делая вид, что его носки были чрезвычайно интересным зрелищем. В дверь легонько постучали, а следом за этим вошла Молли. Вид у нее был еще более дружелюбный, чем обычно, ведь за полгода её работы Нил был первым приглашенным в дом Грэмов гостем. Лицо Нила Харпи выражало покорное выжидание возможности поболтать с Уиллом наедине. Грэм обыкновенно был очень осторожным и немногословным мальчиком, и Нилу всякий раз стоило большого труда заставить его почувствовать себя свободнее, а тут парнишка, наконец, пригласил его сам. Удивительно. Нил улыбкой еще раз поприветствовал друга, и оба мальчика взглянули на Молли. Девушка быстро сообразила и поспешила прокомментировать свой уход. — Мисс Грэм оставила вам на кухне сэндвичи и молоко. Я буду в гостиной, зовите, если что. — Она аккуратно закрыла за собой дверь, и, предоставив детей самим себе, ушла смотреть ток-шоу. Нил подошел к постели Уилла и сел. — Здорово у тебя тут! — Искренне произнес Харпи, осматривая плакат со «Звездными войнами» на стене Уилла и коллекцию скромных рисунков, прикрепленную кнопками прямиком к обоям. Ему тут и вправду нравилось, хотя его собственная комната была гораздо просторнее. На этот раз молчаливо улыбнулся сам Грэм, все же порядочно смущаясь и не зная, куда деть руки. "Хотелось казаться умным и взрослым, а получается, как обычно. И на что я рассчитывал, приглашая его?", — Грустно размышлял Уилл, в то время как его пальцы выстукивали на коленках призывы о помощи. "— Спасите меня, кто-нибудь!", — молча, вопил Уилли, а мальчишеские щеки все розовели и розовели. Тут Нил покрыл своей ладонью руку Уилла, остановив тем самым беспокойно пляшущие пальцы. — Ты хороший парень, Уилл. Зря ты так переживаешь, — подбадривающее сказал Харпи, и его намерение позаботиться о Грэме стало куда заметнее. — Спасибо, конечно, но я не переживаю. — Грэм неуклюже сопел и сделался совершенно розовым, пульс мальчика отражался на коже Харпи, обхватившего его руку, чтобы тот не вздумал сбежать, испугавшись. — Спасибо тебе, правда — Ляпнул разнеженный Уилл, не подумав, чем рассмешил гостя. — Ты славный, Уилли, — довольно подытожил сделанный жест Харпи, — Я хочу тебя узнать получше. — Меня? Получше? Это как? Мне принести семейный фотоальбом? — с изумлением спросил мальчик, заранее думая, что сглупил. — Почему бы и нет? Неси. — объявил Нил и принял по-царски ожидающую позу, свидетельствовавшую о серьезности сказанного. — Хорошо… Ах да. Вот Конфеты, как и обещал, — неловко заметил Уилл, протягивая Нилу горсть желтых леденцов из маминой банки. — Спасибо, — хитро улыбнулся Харпи и отправил разом все конфеты к себе в рот. Их вкус оставлял желать лучшего, но огорчать Уилла не хотелось, — Вкусно, Грэм! , — восторженно сообщил Нил, и Уилл вслед за ним также сунул в рот жменю ярких сладостей и пошел в гостиную за фотоальбомом. — Чертовы заменители сахара, — буркнул Нил настолько тихо, чтобы его не было слышно, — гадость страшная.

***

— Похоже, вы очень близки с мамой, — заметил Нил после шестнадцатой страницы фотоальбома, на каждой из которых было по три фотографии обнимающихся Мисс Грэм и Уилла. — Ну, да вообще-то, — сам себе удивился мальчик, — Она все, что у меня есть. Бабушка умерла два года назад. — Мне жаль, Уилл. Прости, если расстроил, — Харпи ужаснулся, возможным последствиям сказанной им глупости и послушно замолк. — Что есть, то есть. Я рад, что у меня такая мама, — выдохнул Уилл с облегчением, — и друг, — лицо Грэма украсила улыбка благодарности. Остаток фотоальбома они изучали, молча, лишь иногда Харпи бросал на Уилла вопросительный взгляд, а Грэм комментировал тот или иной кадр. Оба мальчика чувствовали себя совсем свободно и даже счастливо после пары часов совместного времяпрепровождения, а потом вдруг Харпи очень склонило ко сну. — Знаешь, я подремлю у тебя на постели минут двадцать, если ты не против? Совсем не могу удержаться ото сна. — Спросил Нил, подавляя зевок. — Конечно, устраивайся. Я погашу основной светильник и включу ночник. — заботливо ответил маленький хозяин комнаты и тут же выполнил своё обещание. В течение целого получаса Уилл просто смотрел на спящего друга. Тот был очень красив, и два года разницы между мальчиками делали его лицо совсем взрослым для Грэма. Он словил себя на мысли, что ему очень приятно любоваться Нилом, особенно когда товарищ не смущает его своими выходками. Вскоре Уилл сам не смог стерпеть сильной сонливости. Он в спешке осмотрел комнату и не придумал ничего лучше, кроме как лечь к Нилу в кровать. Спать хотелось страшно. Грэм не догадывался, но его новый близкий друг в момент его собственного засыпания постепенно умирал от «леденцов», что по неосторожности предложил ему Уилл. Мальчики лежали в постели, обнявшись. Первым остыло тело Харпи. Ближе к семи часам вечера в комнату заглянула Молли. Она улыбнулась, стоя в приоткрытых дверях и не сдержалась, шепотом пожелав мальчишкам спокойной ночи, до того те имели очаровательный вид.