The Dark Side of The Moon

«Я учусь сдерживать обиду, быть терпеливее, ждать. Я расту.» Дэниел Киз, «Цветы для Элджернона»

— Сегодня меня ждет очередная головная боль. — Мэтт откусывает бутерброд и с опаской оглядывается по сторонам. — Вилл узнала, что я вернулся. Сказала, что надо встретиться. Голос был невеселый. — Её можно понять. — Отпиваешь кофе и смотришь на часы, вспоминая рыжую подружку брата и её таинственного спутника в «Vermilion». — Ты вернулся из Нью Йорка и даже не сообщил ей об этом. Ей обидно. — Знаю, я поступил, как скотина. — Мэтт опускает голову и разглядывает недоеденный завтрак. Хочешь что-то ответить ему, но не успеваешь — на кухне появляется Фортуорт. — Всем доброе утро. — Рик открывает холодильник в поисках еды. С неудовольствием отмечаешь, как хорошо он вписывается в интерьер вашего дома. Будто всегда здесь жил. — Не подскажете, чем можно позавтракать? — В твоем распоряжении вся кухня. — Мэтт равнодушно откусывает бутерброд. — Ветчина… М-м… Хлопья. — Значит, я разделю с вами трапезу! — Фортуорт наигранно весело опускается на стул напротив тебя с коробкой детских хлопьев. — Это обычный завтрак Лилиан, но, думаю, она будет не против. — Поднимаешь левую бровь и делаешь глоток. — А трапезу мы с тобой разделить не сможем — увы, пора на занятия. — Встаешь из-за стола, оставляя недопитый кофе. — Мэтт, у тебя-то какие занятия? — Рик бросает на Мэтта вопросительный взгляд. — Сопровождать сестру и оберегать её от всяких идиотов. — Мэтт поднимается следом за тобой и хлопает Рика по плечу, на что тот выдавливает из себя недовольную улыбку и бросает на тебя многозначительный взгляд. — Идиоты везде. — Обреченно вздыхаешь и покидаешь с братом кухню, оставляя Фортуорта наедине с мыслями о предстоящем завтраке. Дорогу до университета вы с Мэттью проходите молча — каждый погружен в свои мысли и предпочитает не портить итак не очень хорошее настроение обсуждением уже успевшего вам надоесть Фортуорта. Со вчерашнего вечера тебя мучили мысли о внезапном отъезде Седрика. И кто бы мог подумать, что букинист когда-нибудь покинет свою берлогу? Пусть и на три дня, пусть и по непредвиденным обстоятельствам. Но «злобный оборотень», как его иногда называла Ирма, разглядевшая в Седрике нечто устрашающее, все же оборвал связь со своей обителью — и не обычным походом в супермаркет или цветочную лавку, а самой настоящей вылазкой за город! И ты ничуть не сомневалась, что это связано с его семьей, возможно, в какой-то степени со внезапным появлением его брата. И, конечно, Седрик, как и обещал, поведает тебе об этом по приезде и расскажет что-то очень важное о себе, но ты верно знала, что лишь что-то, а не всё — букинист не так прост, чтобы за один вечер раскрыть тайну своего бесконечно загадочного «Я». Отбрасываешь в сторону мысли о Седрике и переводишь взгляд на Мэтта, чье лицо на данный момент выражает вселенскую печаль — скоро ему придется выяснять отношения, а это дело он никогда не любил. Наверно, Мэттью понимает, что нет смысла оправдываться перед Вилл, и просто попросит у неё прощения, молча и виновато выслушивая упреки в свой адрес. А потом она оставит его в кафе — бессердечного, эгоистичного, трусливого, — но свободного. И эта свобода позволит ему вздохнуть с облегчением, чтобы вновь отдаться урагану мыслей о безумной зеленоглазой женщине, что так метко вселилась в его жизнь и внезапно разбила её пошлой реальностью. Не та ли невыносимая пошлость кроется и за букинистом, чья таинственность лишь притягивала и казалась бесконечно глубокой и непостижимой? Не идеализировала ли ты Седрика так же, как и сделал это когда-то наивный Мэттью? Когда-нибудь, если Седрик окажется последним ублюдком, ты будешь проклинать себя за такую оплошность — ведь перед твоими глазами разворачивался живой пример похожей истории, но ты не пожелала всмотреться в него, пропуская сквозь дымовую завесу сомнения, как песок сквозь пальцы. Попрощавшись с Мэттью, ты неторопливо поплелась к зданию университета — вы вышли из дома раньше из-за навязчивого Фортуорта. И день тут проходит медленно и тоскливо, всё пытаясь захлестнуть тебя лавиной мыслей, новым потоком предположений и страхов. Закрываешь глаза и вспоминаешь лицо букиниста — острый нос, задумчивый взгляд, тонкие губы, русые волосы. Немногословность и недосказанность — пожалуй, это первое, что приходит на ум при мыслях о нем, но предположение это довольно ошибочное — все слова Седрик хранит в глубине своих глаз. И этого в наше время вполне достаточно, чтобы сделать человека особенным. Отсидев три утомительные пары в университете, возвращаешься домой поздним вечером, как обычно, через цветочную лавку Вебера. Стараешься не заглядывать за стекло внутрь помещения — нет сил и желания вновь избавляться от Чарли и тем самым как-то обижать его. Но остановиться тебя заставляет другое — прямо перед тобой появляется огромный букет кроваво-красных роз. — Ой, простите. Чуть не столкнулись. — Парень неловко опускает букет, и ты ловишь на себе удивленный взгляд его зеленых глаз. И тебе не составляет особого труда узнать в нем того самого спутника Вилл из «Vermilion». — Всё в порядке. — Сухо улыбаешься и обходишь его, чтобы пройти вперед. — Кажется, я вас знаю… — Не удивляешься ходу событий и оборачиваешься. — Правда? — По его ухмылке понимаешь, как наигранно вышло твое удивление. — Правда. Я видел вас в кафе пару раз и немало слышал о вас от Вилл. Вы ведь сестра Мэтта… Корнелия. — Так и есть. — Улыбаешься собеседнику и невольно бросаешь взгляд на красивый букет. — Кажется, я тоже вас помню… Видела вас в «Vermilion» пару месяцев назад. — И неделю назад тоже. — Парень снисходительно улыбается. — Я Калеб, кузен Вилл. — Очень приятно, Калеб. — Приятно и удивительно. Со стороны Калеб и Вилл не похожи на брата и сестру, но разве нельзя сказать того же и о вас с Мэттом? — Уже темно… Не против, если провожу тебя? Нам по пути. — Шатен перекладывает цветы в другую руку. По его немного напряженному лицу понятно, что букет доставляет ему неудобство. Киваешь в ответ, и вы медленно шагаете по той же улице, по которой еще недавно Седрик провожал тебя домой — тоже с букетом цветов. С желтыми тюльпанами для матери, как ты поняла. А теперь рядом непонятно откуда взявшийся Калеб. И стоило бы спросить, откуда он знает твой адрес, но не хочется ни о чем говорить — молчание куда приятнее пустой болтовни с незнакомцем, который тебя совсем не интересует. А он, между тем, так легко перешел на «ты». Вскоре вы дойдете до дома и попрощаетесь, каждый отправится по своим делам и позабудет об этой встрече. И было бы вполне логично думать именно так, если бы не изучающий взгляд Калеба на тебе. Чувствуешь, как он разглядывает тебя — также ли чувствует себя Седрик рядом с тобой всякий раз, когда ты бесцеремонно любуешься его красивым профилем? Переводишь взгляд на Калеба, и он тут же неловко отводит свой, глупо улыбаясь. Издает нервный смешок. Смотришь на него вопросительно, не понимая причину странного поведения. — Знаешь… В первый раз я увидел тебя еще год назад. С Мэттом. Он встречался с моей сестрой, и тут я случайно увидел вас на улице — помню тот день, как вчера. Мэтт поцеловал тебя в щеку, затем крепко обнял. Я был возмущен настолько, что при виде вас мне просто стало трудно дышать. — Калеб усмехается. — Конечно, я подумал, что Мэтт изменяет моей сестре с тобой — тогда я еще не знал, кто ты и откуда. Я решил не рассказывать ни о чем Вилл, а просто напрямую поговорить с Мэттом. Когда встретился с ним, вспоминал, с какой одержимой любовью он смотрел на тебя тогда — моей сестре он не дарил и десятой части того, что дарил тебе одним лишь взглядом. Мэтт уверял меня, что ты его сестра. Но я отказывался верить в это. Однако все мои сомнения равеяла сама Вилл. Она рассказала мне о тебе, и я извинился перед Мэттом. Хотя, думаю, и меня можно понять… Вилл с Мэттом не раз ссорились из-за вашей близости. — Ссорились из-за меня? — Пораженная потоком обрушенных на тебя слов, спрашиваешь лишь о том, что удивило тебя больше всего. — Мэтт никогда не рассказывал мне об этом… — Ну еще бы… — Калеб вновь усмехается, и это начинает тебя раздражать. — Я хочу сказать, что Мэтт никогда не скрывает от меня ничего. Тем более, когда речь идет о таких вещах. — Делаешь глубокий вдох и выдох, поднимая глаза к темному небу. — Он слишком любит тебя, чтобы сказать о таком. Ведь это могло бы заставить тебя отойти от него, а он бы этого просто не вынес, так? — Калеб останавливается и с интересом заглядывает в твои глаза. — Чего ты хочешь? — Терпение покидает тебя, а злость на нового знакомого заполняет рассудок. — Хочу сказать, что именно из-за тебя Вилл сегодня рассталась с Мэттом. Потому что ты всегда стояла для него на первом месте. И на втором. И третьем… Все первые места. А моей сестре оставалось довольствоваться незначительной девяткой или десяткой. — Послушай… — С пылающими щеками и взглядом, полного гнева, смотришь в зеленые глаза Калеба, и пытаешься заткнуть его, но он тебя останавливает. — Нет. Это ты дослушай. — Он делает шаг вперед, и ты чувствуешь на своем лице его неровное дыхание. — Да, вы выросли вместе. И вы очень близки. Но это уже не просто близость, а нечто совершенно аномальное. Невозможное. Недопустимое. Отпусти его и заставь его отпустить тебя. Ты приходишь в кафе с тем продавцом книг, но даже этот взрослый мужчина не сможет спасти тебя от любви твоего брата, которая когда-нибудь погубит вас обоих. Что будет делать Мэтт, когда ты переспишь с другим? Что будешь делать ты, когда… Удар по левой щеке заставляет его замолчать. Ты хочешь что-то скзаать ему в ответ на гневную и совершенно необоснованную тираду, но слова застряли на языке — нет смысла спорить с этим идиотом, пытаясь доказать ему что-то. Невиновные не нуждаются в оправдании. По крайней мере, пока их не упекут за решетку. Не желая более выслушивать незаслуженные упреки от человека, который не имеет никакого права вмешиваться в твою с братом жизнь, и, тем более, обвниять тебя в чем-то, ты разворачиваешься и уходишь прочь от этого человека. И он не идет за тобой — он сказал почти всё, что хотел, и этого для него вполне дочтаточно — по крайней мере, пока что. Он зародил в твоей душе очередную бурю противоречивых мыслей, которые ты неудачно пытаешься оттолкнуть, но не получается — они занимают всё твое существо, и теперь оправдываться приходится не перед ним, а перед самой собой. Как глупо сводить любовь брата и сестры к любви запретной и безумной — если бы Мэтт и был одержим тобой, он бы не улетел в Нью Йорк на неизвестный срок, оставив тебя здесь одну. Или это был способ сбежать от себя, от тебя, от вас? Даже если и так, он не стал бы встречаться с Вилл — Мэтт не из тех, кто будет заставлять себя общаться с тем, кто ему не нужен — такова его природа. Значит Вилл действительно была ему нужна — пусть и не так глобально и грандиозно, как ты. Но и это можно понять — кроме тебя, у Мэтта нет никого, а чтобы хотя бы заглянуть в его мир, нужно немало времени и усилий. Если бы Мэтт был одержим тобой, он не страдал бы из-за Нериссы, тем более не продолжил бы делать этого здесь — ведь по логике Калеба, вернувшись к тебе — своему утешению — он бы вновь обрел мнимую гармонию, только вот это сущая ложь — Мэтт до сих пор мечется и страдает из-за Нериссы. И это еще не всё: Мэтт ни за что не стал бы поддерживать тебя в отношениях с Седриком. Однако он поддерживает. Нужны ли еще доказательства необоснованности суждений оскорбленного вашей любовью брата Вилл? Пожалуй, этого достаточно. Вернувшись домой и даже не сняв обувь и пальто, ты сразу направляешься в комнату Мэтта, но не застаешь его там. Проходя мимо своей комнаты, замечаешь Фортуорта за приоткрытой дверью — он стоит возле стремянки и разглядывает потолок. — Кхм. — Заходишь в комнату, вопросительно смотря на Рика. Отскочив от удивления, он тут же оборачивается. — О, Корнелия… А я случайно забрел сюда. — Рик вновь переводит взгляд на потолок. — А Мэтт, оказывается, неплохой художник. — Выйди, это моя комната. — Указываешь Фортуорту на дверь. — Ты ведь здесь не остаешься. — Рик не двигается с места, продолжая рассматривать потолок. — Мэтта ищешь? — Рик, выйди. — Устало вздыхаешь, обещая себе поставить свечу за навязчивого Фортуорта, если он оставит тебя в покое. — Сейчас его не найдешь. По крайней мере, дома. Как вернулся домой, затащил сюда стремянку и заперся. Недавно ушел. А он мне тоже был нужен. Впрочем, помочь мне могла бы и ты. — Рик подходит к двери и останавливается напротив тебя. — И что тебе от нас нужно? — Смотришь в голубые глаза Фортуорта и с необъяснимым ликоваением отмечаешь, что они так же бесконечно пусты, как глубоки глаза твоего букиниста. — Хотел спросить, где у вас есть хорошие книжные магазины. Мне нужно было приобрести литературу по экономике. Но я сам справился. Вернее, с помощью Лилиан — она сказала мне, откуда ты обычно берешь учебники. Кажется, «The Old…» — «Ye Olde Book Shop»? — К горлу подступает ком. — Да, точно! Там нашел всё необходимое. — Рик подмигивает тебе и собирается выйти из комнаты, но ты резко захлопываешь дверь, что выглядит весьма двусмысленно. — Как нашел? Магазин не закрыт? — Мысленно прикидываешь, что либо Рик что-то напутал, либо Седрик нашел себе замену на эти несколько дней. — Нет. — Фортуорт слабо улыбается, не понимая, в чем дело. — Магазин открыт, Корнелия. — И кто тебе там помог? — Закрываешь глаза, проклиная себя за то, что твой голос начал предательски дрожать. — Ну… Как ни странно, на весь магазин всего один продавец. Он мне и помог. — Какой продавец? — Раздраженно вздыхаешь и выжидательно смотришь на Фортуорта, от которого нельзя добиться ничего полезного. — Ну как какой… Обычный продавец. Высокий, худой, с длинными волосами. — Рик на секунду задумывается. — Да, и ещё… — Фортуорт не успевает договорить, так как ты резко распахиваешь дверь и вылетаешь из комнаты, затем — из дома. Проклятый Седрик! Обманул тебя… Но зачем? Какие цели преследует это тихое чудовище, которого ты так жаждала притянуть к себе? Чего он пытается добиться за эти три дня? Ведет двойную жизнь? Устал от тебя? Как скоро… Что ж, не стоит мучить себя потоком вопросов — пусть сам виновник твоего негодования ответит на всё и за всё. Пока ты торопливо направлялась к книжному магазину, холодный дождь покрыл своей влагой твои щеки и волосы, что, как ни странно, помогло тебе успокоиться. Совершенно не заботясь о внешнем виде и, возможно, испорченной прическе или размазанной туши, с глубоким вдохом отворяешь дверь «Ye Olde Book Shop» и входишь в помещение. — Я только принялась читать её, мистер Хоффман, и книга просто замечательная. Спасибо, что помогли мне. — Из-за стеллажей послышался мелодичный женский голос, от которого мурашки забегали по коже. Это означало одно — он здесь, в магазине, и никуда не уезжал — это была лишь глупая отговорка, но как опрометчиво он поступил… И это так на него не похоже. Чувствуешь себя чужой и ненужной в этом месте. Был ли смысл завляться сюда, если сейчас он появится перед тобой и, как ни в чем ни бывало, равнодушно поинтересуется, может ли чем-то помочь, и молча укажет на дверь? Определенно, нет. Ведь, по сути, ты не имеешь на него никакого права. Но что-то внутри тебя отказывается останавливаться — если это была игра, то ты доиграешь её по его же правилам. Облизываешь высохшие губы и снимаешь пальто, небрежно вешая его на спинку стула у заваленного книгами стола. Слышишь, как он что-то отвечает, но шум в голове не дает понять, что именно. Опускаешься на стул, пытаясь унять сердце, готовое вырваться из груди. Звук приближающихся шагов дает понять, что это тошное одиночество скоро будет нарушено. — Признаю, Фаулз привлекает многих, но лишь единицы способны его понять… — Поднимаешь глаза с кожаных ботинок букиниста и беспомощно останавливаешь взгляд на холодных серо-зеленых глазах. Это не его голос. Не его взгляд. Длинные белые волосы, собранные в низкий хвост, высокий, худой — вот о ком говорил Фортуорт, не успевший подробнее описать букиниста, которого ты приняла за Седрика. — Кхм… — Фобос в замешательстве смотрит на тебя, но спустя мгновение принимает равнодущный и беспечный вид. — Могу я вам чем-то помочь, мисс? — Я… Я пришла за книгой, которую заказывала у мистера Хоффмана. — Беспомощно оглядываешься по сторонам, понимая, как очевидна Фобосу — так ведь его зовут? — твоя ложь. — Кажется, он в отъезде. — Поднимаешься со стула и берешь пальто. — О, тут работает еще один мистер Хоффман? — Звонкий женский голос, на обладательницу которого ты сперва не обратила никакого внимания, словно ударил тебя током и заставил передернуться. Переводишь взгляд на девушку, стоящую рядом с Фобосом — длинные черные волосы, собранные в конский хвост, голубые глаза и пухлые губы. Несомненно, красива. Внезапно тебе становится смешно от мысли, что ты, возможно, испортила Фобосу прекрасный вечер и намечающуюся не менее прекрасную ночь, и немного тошно от осознания того, как убого ты перед ней выглядишь. Она обводит тебя с головы до ног недовольным оценивающим взглядом. — Это не проблема. Возможно, я все же смогу вам помочь. — Удивленно смотришь на Фобоса, который сохраняет серьезное выражение, но не можешь не заметить едва уловимого блеска в прозрачных серо-зеленых глазах. — Вчера утром нам доставили все заказы. Как называется ваша книга? — «Лолита»… — Подождите меня здесь, пока я спущусь на склад. — Фобос переводит взгляд с тебя на стоящую возле него девушку. — Мисс Вейн, простите, работа… — Фобос одаривает её холодной улыбкой, и, кажется, их взгляды замерли в минутной перестрелке. Ничего не ответив, девушка демонстративно вышла из магазина. — По правде говоря, я ничего не заказывала. — Виновато смотришь на Фобоса, который в ответ качает головой. — Я знаю, знаю… Присаживайтесь, вам надо согреться. — Фобос исчезает за массивными стеллажами и появляется через несколько минут с двумя чашками ароматного чая. Благодаришь его и наблюдаешь, как грациозно он подает тебе чай и присаживается за стол. — Вы ведь узнали меня? — Букинист сидит напротив тебя и лишь улыбается в ответ на глупый вопрос. Отпивает чаю. — У Седрика всегда тут такой бардак? — Недовольно осматривает множество раскрытых книг. Киваешь в ответ, вспоминая, как поразил тебя этот беспорядок еще с первого дня появления нового хозяина магазина. — И это все при покупателях. — Фобос качает головой. — Мне нужен был Седрик. Я думала… Думала, он еще не уехал, но застала тут вас. Думаю, мне лучше уйти. — Опускаешь взгляд и собираешься подняться. — Вы даже не прикоснулись к чаю. — Фобос начинает хмуриться. — Обидно, когда отказывают в такой малости, как чаепитие. Я не каждый день угощаю девушек чаем. — Но я не напрашивалась на ваш чай. — Издаешь нервный смешок, пораяжась внезапно возникшей претензии в его голосе, да и во всем его виде. — Я тоже не напрашивался на твое общество. — Фобос резким тоном произносит эти слова, не заметив, как перешел на «ты». — И чашка чая напротив тебя стоит тут не ради твоей наглой персоны, а ради моего брата, которого я не хотел бы обидеть, выгнав очередную его пассию из магазина. Хотя… В чем-то вы друг друга стóите. Раз общение без масок устраивает тебя больше, можешь покинуть магазин и оставить меня в покое. — Фобос закрывает глаза и подносит пальцы к вискам, медленно их массируя. — Вот как… — Поднимаешься со стула и хватаешь пальто, стремительно направляясь к выходу. Неуверенно хватаешься за ручку деревянной двери и останавливаешься. Оборачиваешься и встречаешься с холодным взглядом Фобоса, который развалился на стуле с чашкой чая. — Может, вы привыкли так обращаться со всеми, кто вам не угодил, я не знаю… И мне это совершенно неинтересно. Но не смейте… Не смейте говорить со мной таким тоном. Я не очередная пассия вашего брата. И мне плевать… Плевать, чтó вы о нас думаете. Выходишь из магазина, вновь попадая под дождь. Обида и возмущение разрывают тебя изнутри. Как глупо… Глупо было так обмануться. Не поверить Седрику. Вот и первое маленькое испытание на прочность, которое ты с успехом провалила, выставив себя полной идиоткой. Но эта глупость познакомила тебя поближе с составляющей жизни букиниста. Его брат оказался более сложным человеком по темпераменту, обладающим взрывным характером и шаткими нервами. Несомненно, между ними было что-то общее, но все же они оказались совершенно разными людьми — в Фобосе не было и капли того спокойствия и терпения, с которыми Седрик жил рука об руку каждый день. И тебе вполне хватило нескольких минут, чтобы прийти к такому заключению. Тайны мистера Хоффмана постепенно начали раскрываться — теперь его поведение в магазине, когда там внезапно появился Фобос, стало совершенно понятным и оправданным. — Идиоты везде… — Ускоряешь шаг, спасясь от дождя, который в мгновение ока перешел в беспощадный ливень.