Головокружительно

В тот вечер у Брайана было первое слушание. От него, конечно, за весь вечер не было ни единого словечка, и когда я попытался ему позвонить, нарвался на автоответчик. Дебби высказалась неоднократно, что мне стоит беспокоиться о вещах более важных, и я неохотно согласился подождать до утра, чтобы поинтересоваться прогрессом у Мелани. Люк уснул очень быстро, пережив даже то, что был вечер купания, а я пару часов порисовал, прежде чем отправиться в постель. И, несмотря на все переживания о Брайане, я уснул почти так же быстро, как и Люк. Я приехал домой к Мелани и Линдси раньше на десять минут. (Вообще, был ли дом ещё «их»? Брайан сказал, что они разошлись, но не уточнил детали их соглашения по проживанию…) — Как прошло слушание? — спросил я, как только Мелани открыла дверь. Она помрачнела. — Не очень. Сейчас всё выглядит довольно плохо. Блять. — Мы надеялись на улучшение на сегодняшнем слушании, — сказала Мелани. — А ещё есть завтрашнее. — Есть ещё и третье? — спросил я, удивлённый. — В воскресенье? Мелани кивнула. — Да. От двух до четырёх, потом заключительные заявления в семь. Вердикт будет к утру понедельника. Я прикусил губу и стянул одеяльце с переноски Люка. Он ещё спал, — как, наверное, и Гас, учитывая тишину, — и не должен был просыпаться в ближайшие двадцать минут. Несмотря на мою решительную непоколебимость, меня не покидало ноющее чувство, что мне надо было всё-таки подкатить вчера к Кипу. Я мог бы положить всему этому конец, а я этого не сделал, и если жизнь Брайана похерится к чертям, то это всё из-за того, что я не смог рискнуть Люком… Господи! Да о чём это я? Я не могу рисковать Люком. Ни для чего. И ни для кого. — Надежда ещё есть, — ответила Мелани, однако выражение её лица не поменялось. — Но приличная вероятность того, что этот Томас получит какую-то компенсацию, а на деле Брайана навсегда останется эта большая жирная клякса. Это не конец света. Работу он не потеряет, и всё такое. — Но он ни за что не станет партнёром, если это случится! — запротестовал я. — Ты же знаешь, как он этого хочет! Рот Мелани сложился в тонкую линию. — Ну, мудиле надо было подумать об этом перед тем, как он трахнул Томаса на своём столе. — Ты должна выиграть, — торопливо произнёс я. — Ты должна. Если он проиграет этот иск… Мелани выдавила полуулыбку, потянувшись к пальто. — Я делаю для него всё, что могу. Больше ничего не обещаю. Я сдержал вздох. — Ладно, — сказала Мелани, надевая пальто. — Гас должен проснуться до полудня. Его обед на столе — ты помнишь, где всё находится, с прошлого раза. Чувствуй себя как дома: телевизор, еда — всё в твоём распоряжении. Ужинает Гас около пяти — он ест, как волк, с тех пор, как мы стали добавлять твёрдую пищу, так что не скромничай. Номера для экстренных ситуаций на холодильнике. Вопросы? Я покачал головой. — Нет. Всё понятно. Мелани ушла. К несчастью, хлопок двери разбудил Люка. К счастью, его первым желанием стало с любопытством осмотреться, а не заорать во всю глотку, и, ещё лучше, уход Мелани не разбудил Гаса. По крайней мере, сверху не доносилось никаких звуков. Чтобы убедиться, я вытащил Люка из переноски, снял с него верхнюю одежду и пошёл в детскую. В прошлый раз, когда я присматривал за ним для Мелани и Линдси, Люк был очаровательно заворожён Гасом. Гасу было всё равно, но Люк преследовал его часами, что-то ему балаболил и пытался его схватить, когда я не успевал вовремя убрать его руки. Увидев спящего в кроватке ребёнка, Люк издал невнятный набор гласных, но я быстро шикнул на него и поторопился выйти из комнаты, убедившись, что Гас ещё спит. Дети в четыре месяца и так были капризными существами — не было нужды прерывать его сон и бесить его ещё больше. Оказавшись внизу, я занялся тем, что пытался захватить интерес Люка мелком. Я прочитал в одной из своих детских книжек, что одиннадцатимесячным детям должно нравиться рисовать каракули, и, хоть Люку ещё не было одиннадцати месяцев, мне очень хотелось, чтобы он научился раскрашивать. Отцовская гордость или какая-то такая херня. Люк, правда, был больше заинтересован в том, чтобы его жевать. — Смотри, — терпеливо сказал ему я, двигая его руку по белому листу бумаги и пытаясь заставить его увидеть голубые полосы, которые он создавал с моей помощью. — Посмотри, какие красивые цвета. Видишь, мы можем рисовать линии, круги… улыбающиеся личики… Он совсем не догонял. К счастью для Люка, зазвонил телефон, и мне пришлось метнуться за ним, пока звонок не разбудил Гаса. — Резиденция Питерсон-Маркус, — ответил я, задыхаясь. — Джастин, — донёсся голос Мелани из трубки. — Мне нужно, чтобы ты посмотрел на обеденный стол — я оставила там стопку файлов? — Эээ… — я заглянул на кухню. — Ага. Там три папки. — Блять, — выругалась Мелани. — Я могу их тебе привезти… ой, нет, у меня только одно детское кресло, — осознал я. — Чёрт, получается, не могу. — Да нет, всё нормально. Сегодня всё равно жуткие пробки, — сказала Мелани как будто себе. — Мне кажется, я справлюсь. Можешь мне прочитать имена на папках? Я почти уверена, что они мне не понадобятся до вечера. Я шёл обратно в гостиную, где Люк пытался слезть с дивана. — Подожди секундочку, — сказал я и подхватил его, прежде чем он успел бы уползти. — Я так не думаю, приятель. — Блять. Мне придётся перенести встречу с Харрисом, он захочет передвинуть на понедельник, а я обещала посидеть с Гасом… — теперь Мелани точно бормотала себе под нос и, наверное, консультировалась с помощником. Я поторопился обратно на кухню с Люком на бедре. — Ладно. Тут Поллок, Оматет и Кинни. Кинни. Мои глаза замерли на папке, но Мелани уже говорила. — Хорошо, — вздохнула она. — Я приеду где-то часа через полтора, чтобы их забрать. Спасибо большое, Джастин. — Ага, — туманно отозвался я. Она повесила трубку. Я медленно положил телефон на стол и потянулся к файлу с надписью Кинни, обведённой в рамку. Я открыл папку и сел на стул, опустив Люка на пол. Брайан проигрывал дело. Он проиграет его, а я не знаю, что случится дальше. Ему было больно от потери Майкла. Если он потеряет лучшего друга и шанс стать партнёром… А я мог сделать что-то, чтобы это предотвратить? Как смогу я жить после этого? Как я смогу утверждать, что люблю Брайана, если я ничего для него не сделал? Но есть Люк. А Люк важнее Брайана. Брайану я нужен сейчас. Но и Люк во мне нуждался, каждую минуту каждого дня, и так будет до тех пор, пока ему не исполнится восемнадцать. И Брайан даже не захотел бы моей помощи, упрямый он ублюдок. Он был бы в бешенстве, если бы узнал, что я даже думаю о таком. Но… Я посмотрел на Люка, который пытался подняться, держась за соседний стул, и щупал обивку сиденья. План уже сформировался у меня в голове, я не смог сдержаться, — мой мозг работал без моего согласия. План был у меня в мыслях, такой чёткий и понятный… и он мог сработать… мог бы спасти Брайана… я… — Ну нахуй, — пробормотал я, хватая телефон. Я полистал записи Мелани, пока не увидел распечатанные документы, и, наконец, дойдя почти до середины папки, я увидел информацию о контактах Кипа Томаса. — Попался, — выдохнул я, включая телефон и вбивая его телефонный номер (который был в форме ромба). Кип Томас идёт на дно, он опускается, всё ниже и ниже… — Па? Я замер, палец застыл над кнопкой звонка. Маленькие пальчики схватили моё бедро, и я взглянул вниз, увидев Люка, смотрящего на меня в ответ огромными глазами. — Блять, — выругался я. — Пак? — спросил Люк, поднимая ко мне руки. — Блять, — снова сказал я, кладя телефон на стол. Я наклонился и, повинуясь, поднял Люка к себе на колени. — Хорошо. Ты выиграл. Ты снова спас папочку от идиотского поступка. И в это мгновение, очевидно, оба ребёнка решили сговориться и помешать моему плану по спасению Брайана, потому что громкий вой Гаса внезапно влетел на кухню. Я выдохнул, закрыл папку и пошёл смотреть, что там с ним случилось. Линдси вернулась несколько позже, чем должна была, и я едва успел вернуться домой, чтобы завезти Люка, услышал, что Пэм оставила мне сообщение на автоответчике, а потом убежал на свою смену в закусочной. С теми деньгами, что я заработал, присматривая за Гасом, и сегодняшними чаевыми, у меня были вполне серьёзные намерения отправиться завтра по магазинам. Сегодня был первый раз, когда я работал с Дебби, и это был впечатляющий опыт. Мне понравилось, правда. Дебби чувствовала себя, как дома, в суете пятничного вечера, и хоть я и начал уставать к девяти часам, она гоняла меня, как раба на плантации. Она заработала моё уважение, переросшее в некое почтение к десяти часам вечера. — Давай, Солнышко, — сказала она, щёлкая на меня пальцами, пока я протирал очередной стол. — Воды на четвёртый столик, а на седьмой — кетчупа. Вперёд! — Точно, — сказал я, задаваясь вопросом, когда мне в последний раз удавалось присесть. Дебби шмякнула меня по заднице. — Поскакал! Ещё три часа! Я еле сдержал стон. Дебби собиралась уходить, но потом остановилась и хохотнула. — О, — сказала она, наклоняясь ко мне, — и когда будет минутка — обслужи парня у стойки. Я несчастно посмотрел на стойку… а потом немедленно посветлел. Брайан! На меня напало чувство вины, когда я вспомнил, как струсил сегодня утром набрать Кипу, но я затолкнул его подальше. Брайан — лучшее событие сегодняшнего вечера, несмотря на его ситуацию и мою внутреннюю борьбу. Я закончил вытирать стол, налил четвертому столику их воду, притащил новую бутылку кетчупа на седьмой, — всё за рекордное количество времени, — а потом подскочил к Брайану. — Привет! Брови у Брайана поползли вверх. — Что, неужели им всё-таки понравились твои рекомендации? Или твоё блестящее портфолио убедило их нанять тебя? Я приподнял подбородок. — Они увидели моё резюме и выбрали меня. Я получил эту работу сам, и это всё, что мне важно. — Боже, — пробормотал Брайан. — Я сказала обслужить его, а не устраивать с ним перерыв! — проорала Дебби с другого конца закусочной, отчего я подскочил. — Чем могу быть полезен? — быстро спросил я, доставая блокнот. Брайан подарил мне полуискреннюю улыбку. — Верни мне работу? Я чуть не выронил карандаш. Следующей мыслью стало: «Это я мог. Мог, но не стал». — Ты потерял работу? — спросил я, сглатывая и пытаясь понять, не звучит ли мой голос как-то странно. — Я… Я думал, что вердикта не будет до понедельника. Я буквально сегодня утром говорил с Мелани, и она сказала… — Не будь принцессой, — перебил Брайан, закатывая глаза. — Я пошутил. Не потеряю я работу. Только, ну, знаешь, все шансы на то, чтобы стать партнёром. Своих клиентов. У меня, скорее всего, не будет новых контрактов ещё пару лет. Никакой угрозы для жизни. Он пытался, безуспешно, убрать горечь из своего голоса. — Майкл всё ещё ведёт себя, как говнюк? — спросил я, отчаянно пытаясь подавить желание спросить, могу ли я сделать что-нибудь для него. Я знал, что стоит Брайану только слово сказать, и сдерживаться больше не получится. Улыбка у Брайана вышла кривой. — Да. Прямо, как я и хотел. Я помедлил. — …Линдси? — Занята разрывом с Мел, — сказал Брайан, пожимая плечами. — Я… — я замолчал, но мой рот приоткрылся, и слова начали течь из него. Я не мог сдержаться, не мог, не мог не сказать. — Я могу что-то для тебя сделать? Брайан фыркнул. — Ты? Мой семнадцатилетний сталкер? Я закусил губу и пожал плечами. — А что ты можешь сделать? — насмешливо поинтересовался Брайан. — Возвращайся к работе. Возвращайся домой, к своему ребёнку, собирай документы в колледж со своими приятелями… вот что ты можешь сделать. — Я… Я хотел закричать, заорать, что у меня есть планы, замыслы, как спасти его, и что я бы привёл их в действие, если бы не Люк… Брайан думал, что я просто глупый мальчишка, так же, как и все, как он не думал никогда… потому что я был чем-то большим… и… нахуй его! Нахуй тебя, хотелось заорать мне, и от того, как сильно я пытался сдержать эти слова, на глазах у меня выступили слёзы. Моя челюсть застыла, зубы заскрипели. — Солнышко! Вперёд! — рявкнула Дебби. — И принеси швабру — народ постоянно заносит снег. — Кофе, чёрный, — заказал Брайан. — Сейчас будет, — выдавил я, развернувшись. Кому-то в кофе сейчас наплюют. Несмотря на плевок в кофе и на то, что он мандил о том, что скоро останется без работы, Брайан оставил мне до нелепости огромные чаевые. Мудила. Вот стоило мне только разозлиться на него по делу, как ему обязательно приспичивало сделать что-то милое. Итак, на следующее утро, после того, как я закончил утреннюю смену в закусочной, я выступил из дома, чтобы завершить свой рождественский шоппинг — прикупить пару вещей Люку, да и себе: новый альбом, пару карандашей. Но детские вещи оказались дороже, чем я рассчитывал, так что пришлось вместо привычного магазина для художников отправиться в "Биг-Кью". Карандаши там были не такого хорошего качества, но зато на три доллара дешевле, так что я решил, что переживу. «Удача» застала меня и там — была смена Майкла. Но из-за того, что он всё-таки обладал определённым уровнем профессионализма, он не особо зыркал на меня. В ответ я постарался купить всё как можно быстрее. Но когда я выходил из "Биг-Кью" со ставшей уже привычной переноской Люка в руке, кто-то позвал меня по имени. — Хэй! Тейлор! Я резко обернулся и увидел Криса Хоббса, выходившего из машины, припаркованной за пару мест до моей. — О, да ты погляди, тут и малыш Тейлор! Блять. Ебать. Сука. Я собирался пройти мимо, к своей машине. Я был вполне уверен, что Крис не сделает ничего, чтобы навредить ребёнку, — мне, ладно, но невинному ребёнку? Да ни за что. Так что я, может, был даже в безопасности. — Это у тебя под одеялом? — спросил Крис, отрезая мне дорогу и нагибаясь над переноской. — Малыш-педик? — Под одеялом мой сын, — сказал с деланным спокойствием. — И я буду рад, если ты просто оставишь нас в покое. Крис потянулся к одеяльцу, но я отдёрнул переноску, отходя на пару шагов назад. Крис взглянул на меня с садисткой улыбкой. — Я просто хочу посмотреть. Хочу узнать, как выглядят малыши-пидорасы. — Так погугли, — не сдержался я; сердце заходилось ударами. Внезапно я возненавидел переноску. Я не мог бежать, не мог прижать Люка к груди, не мог даже видеть его лица из-за этого чёртова одеяла. — Почему ты не хочешь, чтобы я на него взглянул? — спросил Крис, приближаясь. Я пятился назад, пока он шёл вперёд, неловко переступая по обледенелому асфальту парковки. — Крис, пожалуйста. Он просто ребёнок. Можешь задирать меня в школе, сколько тебе вздумается, но оставь его в покое. — Задирать? — фыркнул Крис, всё ещё приближаясь. — Я тебя не задираю, ты сам напрашиваешься. Если бы ты не был всё время таким пидором… Я уткнулся спиной в машину и ухватился за неё рукой, поддерживая себя, чуть не подскользнувшись. — …может, тогда бы я оставил тебя в покое. Так что почему бы тебе просто не показать мне ребёнка, Тейлор? Крис прижал меня к машине, стоя меньше, чем в двух шагах от меня, и я попался. Я не мог бежать. Я не мог наброситься на него, потому что я не знал, как он среагирует, если я его спровоцирую. Я не мог позвать на помощь, потому что рядом никого не было. Моё сердце перешло в галоп. Ладони вспотели, и всё, о чем я мог думать: уходи, уходи, уходи, убирайся… Крис ухмыльнулся и нагнулся над переноской, дотягиваясь пальцами до одеяла и приближая лицо. — А теперь давай глянем на этого пидорка… Жаль, у меня камеры нет, сфоткал бы, чтобы показать… Я врезал переноской ему в нос. — Сука! — взревел Крис, перегибаясь вдвое; его руки взлетели к лицу. Под одеяльцем Люк разразился рыданиями, то ли от неожиданной встряски, то ли от крика Криса. В любом случае, это был не топ моих приоритетов в данный момент. Я оттолкнулся от машины и побежал к своей… Ладонь схватила меня за голень, и я потерял равновесие на заледенелой парковке, падая на землю лицом вниз. Переноска Люка каким-то образом умудрилась приземлиться ровно, но моя рука, державшая её, падая, сильно ударилась об пластиковый бортик. — Ебучий кусок дерьма! — выплюнул Крис, и моё лицо внезапно взорвалось болью. — Ёбаный пидор! О господи. Люк. Я потянулся к переноске, но Крис перехватил мою руку на полпути и наступил на неё, пришпиливая к земле, выворачивая кисть прочь от руки. — А-а-а-а-а! — завыл я от боли и, приподняв тело, как только смог, врезал по Крису ногами, пиная во всё, что попадалось на пути. — Отъебись, съеби с меня нахуй, отвали! Кто-то кричал на заднем плане. Он встал с моей руки. — Пидор, — прорычал он, пнув меня в живот. Боль пронзила мой корпус, и я свернулся в клубок, прежде чем узнал звук шагов. Удаляющихся, убегающих шагов. Крис уходил. — Эй! ЭЙ! Вернись сюда, хулиганьё! Майкл. Ну конечно. Я услышал звук заводящейся машины, и безумная мысль о том, что Крис меня переедет, внезапно родилась в моей голове. Я изогнулся, чтобы схватить переноску Люка неповреждённой рукой, притягивая её к себе. Мой живот возмутился резкому движению, и острая боль пронзила моё тело — я заскрипел зубами. Рука дико пульсировала. Люк всё ещё вопил в полную мощь лёгких. Но машина уехала в противоположном направлении. — Блять, — услышал я бормотание Майкла. — Бл… Джастин? Я поднялся на ноги, не выпустив стона с огромным усилием. Та сторона лица, которая приземлилась на обледенелую землю, горела, но голова не кружилась, и Крису удалось только пару раз пнуть меня по рёбрам, так что дышать я тоже всё ещё мог. Вот уёбок. Я ещё думал, что он не сможет навредить ребёнку. — Ты в порядке? — спросил Майкл, наклонившись ко мне, пока я пытался укрыть Люка здоровой рукой. — Кто, чёрт возьми, это был? Ты его знаешь? Казалось, он искренне переживал. — Я в норме, — сказал я, сглатывая, и живот снова прострелило болью. Рукой, нетронутой, но трясущейся от адреналина, я расстегнул ремни переноски и, скользнув ей под Люка, прижал его к себе, чуть не расплющивая о свою грудь. — Ты уверен? — обеспокоенно спросил Майкл. — У нас в магазине есть аптечка… Я кивнул, наклоняя голову, чтобы поцеловать Люка в макушку; тот всё ещё подвывал, но уже не с таким рвением. — Я буду в порядке. Он не сильно навредил. Говоря о вреде. Моя левая скула врезалась в асфальт, когда я упал, и теперь, когда почти выветрился адреналин, она начинала пульсировать болью. — Кто, блять, это был такой? — Просто… — Люк пнул меня в живот, и на какое-то мгновение мне показалось, что меня сейчас вырвет. Но я сглотнул и усилием продолжил. — Просто мудак из школы. — Я позвоню копам, — буркнул Майкл. — Давай, пойдём внутрь. Им надо будет взять твои показания… Я покачал головой. — Я в порядке. Не надо звонить копам, всё хорошо. Майкл нахмурился. — Но… — Правда, — перебил я. — Всё в порядке. Боже, если было в этой жизни что-то такое, чего бы я не хотел, так это звонок в полицию. — Ты уверен, что чувствуешь себя нормально? — не отступал он. — По крайней мере, дай мне позвонить Ма, она тебя заберёт. — Я сам могу вести, — сказал я раздражённо. Майкл зло глянул на меня. — Слушай, я просто пытаюсь помочь. Люк наконец-то успокоился и принялся шмыгать носом, уткнувшись туда, где расстегнулось моё пальто, открывая для доступа толстовку, и ладошкой в рукавичке пытался схватиться за ткань. — Я ценю это, — сказал я с напускным спокойствием. — Но я в порядке. Я приеду домой, приму обезболивающих, положу Люка спать и проведу следующие несколько дней, выглядя словно побитый бомж, а потом я… Я замолчал. Ещё один план по спасению Брайана возник у меня в голове из ниоткуда. Я мог… было уже почти четыре, и я мог позвонить Дафне… — Джастин? — спросил Майкл, нахмурившись. — Тут пиздец как холодно, можем мы хотя бы зайти внутрь и поговорить там? Я сглотнул, вчерашние слова Брайана всплыли в голове: — А что ты можешь сделать? — фыркнул он, так издевательски и снисходительно. — Что ты можешь? Ну, иди-ка ты на хуй, Брайан. Вот, что я могу. Я поднял голову и посмотрел Майклу в глаза. — Да, пойдём внутрь. Мне нужно одолжить твой мобильник на пару минут. Майкл привёл меня в комнату для персонала, где три женщины с избыточным весом мгновенно слетелись на Люка, принявшись кудахтать над ним и издавать причмокивающие звуки. Даже на лице Майкла проступило отвращение. Люк, однако, был на небесах, хихикал и махал им, находясь в безопасности моих объятий (моя левая рука полностью вышла из строя — она уже начинала опухать и темнеть). Мне пришлось посадить его обратно в переноску, когда я пошёл звонить по телефону, но я не уходил далеко, чтобы Люк не терял меня из виду. — Резиденция Чандерс, — мило ответила Дафна. — Привет, — сказал я. — Это Джастин. Мне нужно кое о чём тебя попросить. — А что мне с этого будет? — Дафна, пожалуйста, — сказал я натянуто. Она немедленно посерьёзнела. — Джастин, что случилось? Всё в порядке? — Всё… будет хорошо, — сказал я. — Мне нужны от тебя две вещи. Это очень важно. — Что угодно. — Мне нужно, чтобы ты пробила адрес по телефону… ты готова? — Да, тут есть ручка… Диктуй. Я представил у себя в голове клавиатуру, увидел ромб номера Кипа и продиктовал его ей. — Я гляну в интернете, но ты знаешь, мне придётся положить трубку. — Всё нормально, — быстро сказал я. — И ещё мне нужно, чтобы ты присмотрела за Люком пару часов. — Сейчас? — удивлённо спросила она. — Ага. — Ну… конечно. Только ты же помнишь, что у моих бабушки и дедушки сегодня вечеринка по случаю годовщины? — Это не займёт так долго. Спасибо, — сказал я, выдыхая с облегчением. — Можешь приехать и забрать его? Я в "Биг Кью" на Честер. — Да. Джастин, что происходит? — Я… Я глянул на Люка, вокруг которого все вились, а он был в полнейшем восторге; потом на Майкла, который смотрел на меня с любопытством, наверное, совершенно озадаченный моим монологом. — Я позже объясню, — сказал я наконец. Если бы я попытался объяснить ей происходящее, то, возможно, понял бы, насколько всё это тупо, и снова бы струсил. Но я не мог. Не сейчас. У меня появился шанс бороться за того, кто мне дорог. Исправить что-то в своей жизни. — Буду через пятнадцать минут, — пообещала Дафна после паузы. Я повесил трубку и повернулся к Майклу, отдавая ему телефон. Он протянул мне две маленьких белых таблетки. — Что это? — спросил я, дотронувшись до одной. Майкл скептически посмотрел на меня. — Что, думаешь, пытаюсь тебя отравить? Это тайленол. Господи. Я покачал головой. — У меня аллергия на тайленол. Ибупрофена нет? — Ой, — сказал Майкл, у которого хватило такта выглядеть немного смущённым. — Нет, это всё, что есть в аптечке. Прости… — У меня в сумочке есть мидол, — предложила одна из женщин, сгруппировавшихся над Люком. — Всё в порядке. Правда, — сказал я. — Но спасибо за предложение. Она пожала плечами и вернулась к Люку. Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Квартира Кипа была расположена над небольшой забегаловкой. Я приехал туда чуть позже четырех и, проверив, не начали ли ещё проступать на лице синяки (не начали), заказал ледяной воды, стакан с которой прижимал к горящей левой руке. Я уселся за столик рядом с окном и притворился, что читаю газету. Мне повезло, когда Кип вдруг зашёл в забегаловку минут через пятнадцать. Я планировал поймать его на улице и надеяться на лучшее, но так было ещё круче. Он заказал сэндвич и устроился у стойки, ожидая, пока его сделают, и читал об импортированных кофейных зёрнах, выглядя отвратительно весёлым. Очевидно, сегодняшнее слушание тоже прошло в его пользу. Я сложил газету и встал, призывая каждую крупицу силы, что во мне оставалась. Не было времени на нервы. Не было времени быть неженкой и жаловаться на боль в груди. Было время действовать. На меня напало странное спокойствие, и, когда я подошёл к Кипу, в ушах едва различимо звенело. — Привет, — сказал я, прислонившись к стеллажу с кофе и держа свою больную руку в кармане. Кип посмотрел на меня, немного удивившись. — Я могу тебе чем-то помочь? Я лениво ухмыльнулся, игнорируя боль в скуле. — Не знаю. Ты мне скажи. — Если будешь так "оригинально" подкатывать ко мне, то вряд ли, — ответил Кип, вернувшись к своим зёрнам. Блять. — Знаешь, что может меня заткнуть? Кип глянул на меня. — Полсотни? — Большой толстый член, — сказал я низким голосом, облизывая губы. — Во рту. Или в заднице. Или мой собственный большой толстый член в моём рту. Видел когда-нибудь такое? Брови у Кипа взлетели. — Ну и ну, — протянул он. — А ты испорченный мальчишка. Я ухмыльнулся. Медленно. Кип выдохнул. — Слушай, у меня мало времени. Мне надо вернуться… — А я быстро, — пообещал я, не теряя соблазнительного тона. Я шагнул к нему ближе, притягивая за лацкан пиджака и томно улыбаясь. — Давай. У тебя тут машина поблизости? Кип ещё немного подумал, а потом принесли его заказ. — Я живу наверху, — наконец сказал он, вздыхая. — Но надо поторопиться. У меня встреча в шесть. Точно. Заключительное слово в семь, но его адвокат наверняка хотел, чтобы он приехал пораньше. Кип забрал свой сэндвич и вывел меня из забегаловки, направившись в свою квартиру. — Я брошу в холодильник, — сказал Кип, показывая на пакет. — Ты можешь пока… — Где спальня? — спросил я. Он показал, но потом нахмурился. — У тебя… у тебя что-то на лице. Я поднял руку к левой щеке, и, почувствовав горящую кожу, понял, что синяк, должно быть, начал проявляться. Блять. — Увидимся там, — пообещал я через плечо, дефилируя по коридору в спальню. Моя грудь болела от удара по рёбрам каждый раз, когда я делал вдох, а живот сводило спазмом, когда я шевелился. Рука тряслась пиздец как. Я силой не выдавал своего состояния, но знал, что как только вернусь к Дебби — упаду на кровать и утоплюсь в обезболивающих. Всё болело. Я не стал включать в спальне свет, но потому, что была зима, заходящее солнце окрашивало комнату красно-золотым светом. Кип подошёл через пару мгновений. Я снова натянул свою уверенную маску и соблазнительно двинулся к нему, напрочь игнорируя боль. — Ты такой сексуальный, — пробормотал я, с помощью здоровой руки направляя его лицо ближе к моему. Мы поцеловались раз, два, три, и мне показалось, что меня сейчас стошнит. Фу. Его губы были тонкими и осклизлыми, как рыба, и мне было невыносимо противно. Я вдохнул с облегчением, когда он двинулся вниз. — Отсоси мне, — прошептал я. Кип засунул руку мне в штаны, сжимая мою задницу. — Я думал, ты можешь сам себе отсосать? Я усмехнулся. — О, конечно, могу. Но сначала нужно по-быстрому кончить. А то я слишком возбуждён. Очевидно, это было достаточно убедительно, потому что он начал расстёгивать мне джинсы. Я подождал, пока он не опустится на колени и не возьмёт головку моего члена в рот, прежде чем снова заговорить. — Проклятье юности, наверное, — вздохнул я, посмотрев вниз и положив ладонь на его макушку. — Говорят, нормальной выносливости можно дождаться годам только к девятнадцати. Кип остановился, подозрительно меня изучая. — А тебе сколько лет? Я прикусил губу. — Если я тебе расскажу, обещаешь не психовать? А то последний чувак прямо с ума сошёл — у него была паранойя, что арестуют за растление, и он будет до конца жизни насильником или какая-то такая хуйня. Ты прикинь, папе стоило всего одного чувака побить, и вдруг никто не хочет меня трахать… Глаза у Кипа были очень широкие. — Так обещаешь? — спросил я. — Ну… ну, ты же никому не расскажешь, да? — спросил Кип, внезапно занервничав. — Расскажу что? Что ты меня соблазнил? Кип кивнул. Я улыбнулся ему. — Конечно, нет. Но я скажу, что ты напал на меня и пытался изнасиловать, если не сделаешь того, что я попрошу. Рот у Кипа приоткрылся. Я медленно приподнял футболку и, разумеется, на моём животе и рёбрах расплывались фиолетовые синяки. — Им даже и часа нет. На моём члене твоя слюна. И все знают, что мы, педики, — больные извращенцы. — Ты, мелкий… Кип попытался встать, но моя рука лежала на его затылке, так что я толкнул его вниз, на своё поднятое вверх колено. Его нос впечатался в мою коленную чашечку. Он взвыл, держась руками за лицо. Два носа за день разбил. Начинал чувствовать себя односторонне развитым. — Отзови иск к Брайану Кинни, — приказал я, отпрыгивая от него и натягивая штаны. — Сегодня же, на заключительном слове. Или я пойду в полицию. — Ты тут ради Кинни? — спросил Кип, поднимая голову. По его лицу текла кровь. Я тяжело дышал, стоя в дверном проёме, готовый свалить. Мне оставалось только забрать пальто с кухонного стола, и всё. Я снова парил на адреналине. Боли почти не было, только на самом краю сознания, и я был готов сражаться, я был готов побеждать. — Забери иск, — повторил я. — Сучка Кинни на побегушках, — выплюнул Кип, пытаясь встать. — Отзови иск, лживый ты кусок дерьма! — заорал я, пятясь из комнаты. — Забери, или, я тебе клянусь, ты отправишься в тюрьму на десять лет и выйдешь насильником! Даже не думай, что я не стану этого делать! — Я не могу взять и отозвать его, это не так просто! — запротестовал из спальни Кип. — А вот и да. — А вот и нет! — Тогда я еду, — сказал я, хватая пальто со стола. — Я еду в полицию прямо, сука, сейчас, ты слышишь меня? Кип вывалился из спальни, одной рукой придерживая нос. — Нет! Нет, подожди! Я остановился. — Я отзову иск, — пообещал Кип, глядя на меня перепуганными глазами. — Я отзову, всё отзову, только, пожалуйста, не иди к копам. Пожалуйста. Я же ничего не сделал. — Как и Брайан, — выплюнул я в ответ. — Я отзову сегодня же вечером, в шесть, когда встречусь с адвокатом… я обещаю, клянусь. — Я узнаю, если ты этого не сделаешь, — угрожающе произнёс я. — Так что лучше бы тебе не врать мне. А то я пойду в полицию. Сегодня же. Кип торопливо закивал. Я с отвращением посмотрел на него. — Ты же не поедешь к копам, да? — заумолял Кип. — Я поеду домой и буду ждать. — Блять, — выдохнул Кип, привалившись к стене. Я захлопнул за собой дверь. *** Я не уверен, как добрался домой. Я действовал на автопилоте, быстро работающий мозг был полон адреналина, и единственная причина, по которой я не прорыдал в машине последующие пятнадцать минут, заключалась в том, что мне нужно было убраться подальше от квартиры Кипа. А потом я вернулся к Дебби, там была Дафна, а перед Дафной расклеиться я не мог. Мне и так было сложно ей доказать, что со мной всё в порядке, когда она увидела меня в "Биг Кью". Я отправил Дафну домой. Положил Люка в кроватку. Оказавшись в одиночестве на своей кровати, я закрыл дверь в комнату, хоть Дебби и Вик были на ужине ПФЛАГ, и только тогда позволил себе задрожать. — Мне кажется, вряд ли что-то серьёзное, — сказал я Люку, который с интересом тыкал в мой кулёк со льдом, приложенный к руке. — Может, растяжение и ушибы. Думаю, у Дебби есть ещё лёд. Люк посмотрел на меня и расплылся в улыбке. Я высунул язык. — Пока! — сказал он, помахав мне рукой. — Что, ты куда-то собрался? — спросил я, в высшей степени позабавленный. — Пока-пока, — ответил Люк, хватаясь за диван. Я слегка подвинулся, морщась. — Потому что папочка точно никуда не собирается в ближайшее время… Блять. Ебучий Крис Хоббс. Я расплылся по дивану, пытаясь справиться с Люком одной рукой и терпеливо ожидая, пока подействует ибупрофен. Я не хотел двигаться. Пребывание в живых вызывало боль, и каждое движение её усиливало. Моя голова откинулась на диван, и я попытался не застонать от боли. Люк фланировал вокруг кофейного столика, что-то бормоча себе под нос, а я пытался найти в себе силы, чтобы через каких-то полчаса уложить его спать. Вообще, гипотетически, сегодня должно было быть купание. Но этого я точно не осилю. Рука болела адски, и мне нужно было положить на неё лёд, прежде чем я смог бы сделать что-то даже отдалённо продуктивное… Ох ты ж блять. У меня завтра смена в закусочной. Блять. Мне пиздец как нужны эти ебучие деньги. Спасибо большое, Хоббс. И, блять, как же болела рука! Я только попытался прекратить громко всхлипывать, когда в дверь громко постучали. Ну да. Как будто я сдвинусь с места. Люк застыл у кофейного столика, уставившись на дверь огромными глазами. Постучали ещё, громче, чем в первый раз. — Свалите на хуй, — застонал я, поднимая руку, чтобы потереть глаза — а потом поморщился, когда всё моё тело загорелось болью. Звук распахивающейся двери заставил меня снова открыть глаза. Брайан. — Ты какого хуя разлёгся на диване? — стребовал он, вшагивая внутрь с широкой улыбкой. — Поднимай свою задницу, мы идём в «Вавилон», они отозвали ёбаный ис... И он остановился. Я сморщился. Было почти больно смотреть, как менялось выражение его лица, когда он заметил лёд на моей руке и синяк на моём лице и, наверное, ещё зиллион крошечных признаков, кричащих о том, что я потрёпан и избит. Чистый восторг исчез с его лица, вытесняемый гневом, растущим на его руинах. Глаза у Брайана блеснули; он двинулся вперёд, ко мне, и когда он заговорил — его голос звенел от ярости. — Что. Ты. Наделал?