Возрождение

      Слушая легкий плеск волн и крики чаек, Леголас глубоко вдохнул соленый воздух. Безмятежность моря успокаивала душу, принося желанный покой. Впервые за шестьдесят лет со дня смерти Гермионы он смог искренне улыбнуться. Легкая дымка простиралась над морской синевой, скрывая далекие огни Валинора. Причудливо изогнутые берега, укрытые вечнозелеными деревьями, утопали в воздушной пене.       Леголас ни дня не забыл о Гермионе. Он видел блеск ее глаз в солнечном сиянии, краешек ласковой улыбки в горных изгибах и слышал нежный голос в шуме ветра. Боль уже не была такой острой, скорее привычной, никогда не покидающей.       Они странствовали, открывая для себя дальние уголки Средиземья, до её последнего вздоха. Именно эти годы он считал самыми счастливыми в жизни. Гермиона наполняла каждый день спокойным, мягким счастьем. Впервые он ощущал жизнь такой яркой: смаковал вкус специй, щипавших кончик языка, грелся от тепла человеческой ладони, чувствовал учащённое биение сердца при взгляде на горные вершины. Он смог увидеть мир глазами человека. Он так долго прожил, но так мало жил.       Покинув Лихолесье, они отправились в Минас Тирит на свадьбу Элесара и Арвен, где Гермиона познакомилась со всеми, о ком слышала столько историй. Леголас до сих пор помнит, как она сжимала его руку от волнения при встрече с вечными — Элрондом, Галадриэль и Келеборном; как кружились в танце её каштановые локоны, и она познавала хоббитские традиции и юмор; как внимательно рассматривала людей, таких же смертных; её благодарную улыбку и низкий поклон на приглашение от Фарамира и Эомера воспользоваться королевскими библиотеками; как тепло обнимала Гимли.       Позже они посетили всех лично, узнавая все больше и больше о Средиземье. Почти каждый год они навещали Элрофина в его новом доме, пили легкое эльфийское вино и вечерами любовались злаковыми полями, о которых так заботился хозяин. Они больше никогда не возвращались в Лихолесье, но раз в пару лет к Элрофину приезжала Линвен, чтобы встретиться с Гермионой и вновь обнять ее.       И вот теперь, познав свой мир заново и подарив Гермионе столько счастья, сколько мог, он был готов отпустить её.       Леголас повернулся к Гимли и обвел рукой горизонт.       — Ну что, мой дорогой друг, ты готов к нашему последнему путешествию?       — Не последнему, а самому увлекательному, — усмехнулся гном, поглаживая усы, и направился к белоснежному кораблю, мирно покачивающемуся на волнах.       — Да, не последнему, ведь мы еще обязательно встретимся, — тихо прошептал Леголас, вспоминая карие глаза, и ступил навстречу морю. Навстречу багряному горизонту.