Возрождение

      Гермиона стояла на балконе покоев принца и наблюдала за весенней бурей. Холодный ветер приносил запах грозы. Гулкие раскаты нарушали тишину и пугали лесных жителей. Грейнджер печально улыбнулась: этой ночью ей снова снилась прошлая жизнь. Давно минувшая. Была ли она счастливее тогда? Гермиона не знала. Здесь, в королевском дворце, она стала другим человеком при этом оставаясь собой. Возможно, она повзрослела. И теперь смотрела на мир иначе. Когда видишь жестокость и несправедливость, которая окружает повседневно, уже невозможно вернуться к прежнему состоянию.       Иногда мысли вырывались из тщательно закрытых коробок сознания. Они напоминали: она больше не увидит родных, дорогой сердцу мир, не станет прошлой собой. Этого не вернуть. И когда камень на груди становился слишком тяжёлым, Гермиона поднимала глаза к солнцу, ловила пальцами его лучи, касалась шероховатой коры дерева — и знала:       Да, она справится.       В этот момент она почувствовала, как ее ловко обняли за талию. На плече устроился подбородок эльфа. Леголас любил так делать: бесшумно подкрасться, уткнуться и держать крепко, не желая отпускать. Налетел ветер, развеял светлые пряди и направил их прямо в лицо Гермионы.       — Вот почему эльфам дано все: длинные ноги, стройное тело и идеальные волосы, — недовольно пробубнила Грейнджер, убирая чужие пряди, что лезли в глаза, — а мне нужно каждое утро проводить магические обряды, чтобы они хотя бы не торчали. Ах, подожди, точно, у меня же и магии теперь нет.       Леголас громко и весело рассмеялся, прижимая Гермиону ближе к себе и свободной рукой убрал волосы.       — У тебя прекрасные волосы, — он поцеловал ее в шею и прошептал: — и люблю тебя даже без магии.       — Даже без магии? — Гермиона слегка повернулась к нему и шутливо приподняла бровь. — Вот как.       — Угу, — принц кивнул и расплылся в мальчишеской улыбке, неимоверно довольный собой.       — Ну хорошо, если так, — она ответила на улыбку принца и взглянула на небо, ожидая дождя.       — Ты была так задумчива, когда я увидел тебя. О чем ты размышляла? — Леголас отпустил ее и облокотился о стену, проследив за взглядом.       — О том, как красив наш мир.       — Наш мир? Так ты готова узнать его? — Леголас волнительно смотрел на нее, так мечтая показать ей все уголки родных земель.               — Да, готова, но сначала прощания.

***

      Гермиона медленно шла коридорами Лихолесья, и воспоминания кружились в голове, как листья в утренней грозе. Она рассматривала широкие залы, лестницы без перил, которых все еще боялась, и вспоминала свои первые дни здесь. Свернув в госпиталь, Гермиона наткнулась на Фиара, что сидел на месте главной целительницы, небрежно закинув ноги на стол. Гермиона даже приоткрыла рот от наглости эльфа — все знали, как страшна Линвен в гневе. Грейнджер присела рядом и не смогла удержаться от вопроса:       — Линвен, ты ли это? Ну и потаскала тебя жизнь.       Эльф удивленно поднял брови.       — С каких это пор любимица принца так осмелела? — Фиар прищурился и наклонился. — Неужто эльфийское геройство так заразно?       Не успела Гермиона придумать ответ, как на Фиара налетел настоящий ураган в виде Линвен. Она обрушила на него несколько ударов охапкой трав, которые, очевидно, собирала ранее.       — Да как ты посмел класть ноги на мой стол, исчадье Балрога! — Удар прямо лицо. — Да это ты слишком поверил в эльфийское геройство! — Еще один удар в голову.       — И это еще я исчадье Балрога! — закричал Фиар, выплевывая травинки и уворачиваясь от новых ударов, еле удерживаясь на стуле. — Чуть не убила меня!       — Да тебя даже гнев Эру не убьет, нахал!             На этот раз стул не выдержал гнева Линвен, и эльф рухнул на пол. Уворачиваясь от новых ударов, он пополз к выходу. Гермиона, смеясь, повалилась на свободную койку — и тут же ее настиг лёгкий удар по ногам.       — А ты не злорадствуй!       Линвен поставила стул на место и стала убирать остатки трав на полу. Стараясь изо всех сил скрыть смех, Гермиона принялась помогать целительнице и только теперь заметила букет нежно-розовых цветов, перевязанный белой лентой.       — Фиар до сих пор носит тебе цветы? — увидев покрасневшее лицо Линвен, Гермиона саркастично добавила: — Только не говори, что ты не знала.       — Знаю. — И вдруг ее взгляд смягчился, а губы тронула легкая улыбка. — Возможно, поэтому я и не забила его до смерти.       — Надеюсь, ты будешь с ним счастлива, — Гермиона взяла Линвен за руку и сжала. — но я больше не смогу за этим наблюдать, ведь мы с принцем покидаем дворец.       Глаза Линвен вдруг наполнились слезами, и она крепко обняла Гермиону. Слёзы скатывались по щекам, оставляя маленькие влажные пятна на рубашке Грейнджер. На мгновение Линвен отстранилась и снова взглянула ей в лицо.       — Не думала, что вы покинете дворец так скоро…       Солнечные лучи отражались в её глазах, подсвечивая глубокую зелень зрачков и делая их ещё красивее.       — Я буду скучать по моей единственной подругой, — Гермиона улыбнулась, вытирая слезы Линвен и обняла ее в ответ. — Спасибо тебе за все, ты помогла мне в самые трудные времена.       — Я тоже буду скучать по своей единственной подруге, — усмехнулась Линвен. — У тебя удивительная выдержка, чтобы терпеть мой характер.       — Уверена, что у меня еще будет шанс потренировать ее, — Гермиона рассмеялась и отстранилась, чтобы взглянуть на Линвен. — А пока давай я помогу тебе все убрать.       — Да, давай, — Линвен вытерла слезы, и они принялись убирать травы и вспоминать первые дни их знакомства, смеясь над давно забытыми мелочами.

***

      — Гермиона, здравствуй.              Гермиона сидела на той самой скамье, где так любила проводить летние вечера с принцем. Элрофин сел рядом, и Гермиона сразу же взяла его за руку.       — Принц рассказал мне о ваших планах. Я так понимаю, что это прощание? — он мягко улыбнулся, а серые глаза смотрели с добротой — именной той, которую она видела в глазах своих друзей и родителей.       — Ты спас мою жизнь, и я никогда не смогу тебе отплатить. Прощание с тобой самое сложное, что было в этом мире, и я хочу еще когда-нибудь тебя увидеть.       Гермиона сильнее сжала его руку и положила голову на плечо, позволяя слезам тихо скатиться по щекам. Элрофин мягко поцеловал её в макушку и сказал:       — Я ничего не жду. Лишь хочу, чтобы ты могла жить, видеть мир и любить, как однажды не смогла моя дочь. Поэтому береги себя.       — Что ты будешь делать дальше, Элрофин?       — Скоро я уйду с королевской службы и вернусь на земли, где жил с семьей. Восстановлю дом, посею поля. Теперь я не боюсь возвращаться туда, и призраки прошлого больше не терзают меня. Там мы и встретимся в следующий раз, моя дорогая Гермиона.

***

             — Леголас, что ты будешь делать после моей смерти?       Они путешествовали уже пару лет, но лишь сейчас Гермиона нашла в себе силы задать этот вопрос. Он застал Леголаса столь неожиданно, что тот выронил нож, которым срезал травы для новых целительских экспериментов Грейнджер. Она виновато улыбнулась и присела на пенек рядом, поглаживая эльфа по щеке.       — Прости, но я больше не могу сдерживать это здесь, — она указала на своей висок, а потом переместила указательный палец к сердцу. — И тут болит. Не от страха, — быстро добавила она, увидев печальный взгляд эльфа, — а от сожалений, что не могу побыть с тобой дольше. Ты подарил мне такое счастье, что я бы снова согласилась пережить мои беды, которые привели меня к тебе.       Леголас опустился перед ней на колени, взяв ее лицо в свои ладони и впервые заплакал при ней. Он не мог найти слов, которые были бы верными, а Гермиона лишь смотрела в его голубые глаза, ставшие небесными от слез.       — Эта боль пройдет, — она мягко вытирала дорожки слез. — Я была очень счастлива в этой жизни. Смерть стала для меня началом, и не каждому такое даровано.       Леголас печально улыбнулся и взял ее руки в свои, грея от холодного ветра.       — С каких это пор ты стала философом, ведь это я — мудрый эльф?       Гермиона весело рассмеялась, целуя его в щеку и вытирая ладонью последние слезы.       — Я, знаешь ли, дорогой аранен, в отличие от уважаемых избранников Валлар уже познала смерть, поэтому что-то, да смыслю в этом, — Гермиона шутливо чмокнула его в щеку, опустилась к нему на траву и прижалась щекой к груди, слушая стук эльфийского сердца. — На самом деле я принимаю это, но мне трудно смириться. И немного страшно: я не знаю, что будет со мной после смерти. В моём мире я никогда не думала об этом всерьёз. Но Средиземье — мир более жестокий. Здесь ты остро ощущаешь, как смерть дышит в затылок.       Леголас поцеловал ее в висок и признался в том, о чем долго думал:       — С тех пор как я услышал крики чаек и ощутил запах моря близ Гондора, меня не покидает мысль о мире за багряным горизонтом. Отвечая на твой вопрос, я уплыву в Валинор.       — Отличная мысль, — Гермиона улыбнулась, глубоко вдыхая свежий воздух. — Ты должен взять с собой Гимли, он прекрасный друг. А пока, давай ценить эту жизнь.       Леголас крепко прижал ее к себе, утягивая в новый, такой по-человечески страстный поцелуй.