Маленькая Вселенная моих работ.

– Мне жаль, Шерлок, – Майкрофт глубоко вздохнул, сжимая переносицу, стараясь избегать безумного – совершенно незнакомого и пугающего – взгляда сидящего напротив брата. – Мне сообщили об этом сегодня утром. Холмс, сглотнув, спрятал исказившееся лицо в дрожащих ладонях. Неожиданный в столь жаркий день озноб сжал его сердце, словно ледяная рука восставшего призрака. – Как? – Роб Крефрол, – старший брат, помолчав, налил себе в бокал крепкого коньяку, захватывая хрустальную ножку изделия онемевшими пальцами. – Ты знаешь, он любил игру. Только в этот раз затеял её не с теми. Крефрол не такой подвластный мальчишка, как ты. Он не привык к мучительным загадкам. – Этого не может быть. Ты же понимаешь, Джим он… – Я знаю, во что тебе хочется верить. Но на данный момент это официальная версия. Майкрофт, сделав небольшой глоток карамельно-горького алкоголя, перевёл задумчивый взгляд на широкое, лоснящееся от солнечного света, окно, которое, подобно препятствию между двумя мирами, сдерживало неугомонные порывы тёплого ветра. Да, он прекрасно понимал, на что надеялся его брат. И слишком дорожил им, чтобы оставлять в живых этот призрачный клочок абсурдной веры. – Даже время умирает, Шерлок. Не говоря уже о простых людях. – Но не он, – мелодичный голос Холмса пугливо дрожал, а в серых глазах – ещё более холодных, чем обычно – плескалась невыразимая резь. Всё его каменное существо раскололось под ударами какой-то жгучей лавины. Впервые он вполне отчётливо ощутил себя живым – никто больше не умеет чувствовать такую боль, кроме человека, никто больше не в силах её вынести. – Это Мориарти. Это чёртов дьявол! Он не мог попасться в руки Крефрола. Такое невозможно, для него это слишком просто. Слышишь? Мориарти чёртов дьявол… Майкрофт Холмс, качая головой, медленно поднялся на ноги. С грустью смотря на трясущегося в немых рыданиях брата, он сделал неуловимый знак рукой людям за дверью, на подносах которых покоились ампулы с хорошо составленным раствором снотворного и успокоительного. – Мне жаль, Шерлок. Поверь.

◊ ◊ ◊

Он использовал мускатные духи с переливами терпкой амбры и горького кипариса. Аромат – порывистый, как и его хозяин, импульсивный, дерзкий – был отличен от миллиарда других, он являлся единственным в дрейфующем, бесконечном мире запахов. Этот аромат имел душу – не менее тёмную, чем у использовавшего его мужчины, не более прекрасную, но узнаваемую, жадно вдыхающую в себя жизнь. Этот аромат имел историю, которая никогда больше не повторится под небом Лондона. Шерлок сжимал в руках изумрудный флакон, с переливающимися в лучах осеннего солнца шлифованными гранями. Пальцы мужчины то бережно, будто держа на весу собственное сердце, принимались повторять изгибы флакона, то с жадностью, с затаённой внутри ненавистью царапали его стеклянную поверхность, желая разодрать хрупкое изделие, пустить по нему паутину трещин, выжечь своим теплом на блестящих стенках слова проклятия. Джим любил этот аромат. И он оставил его в качестве последнего воспоминания о себе. Нечто воздушное, без границ и оболочки, но с такой же тёмной, узнаваемой душой.

◊ ◊ ◊

– Ты уверен? – нижняя челюсть Джона дрожит, но он всячески сдерживает рвущийся, как код действием ножа, голос. Шерлок хмуро кивает, поднимая воротник чёрного кашемирового пальто, укрываясь от промозглого ветра – сырого и холодного после прошедшей грозы. – Абсолютно, Джон. – Но неужели?.. Ты хочешь уехать и всё бросить? Ты нужен Лондону. – А, может быть, тебе? – Холмс улыбается одними уголками губ, на что Джон, окончательно разъярившись, с силой ударяет кулаком по каменной колонне аэропорта. – Да, чёрт тебя побери, и мне тоже! Ты мой лучший друг, Шерлок! На мгновение повисает тишина. Мэри, ласково беря мужа за руку, уже не сдерживает слёз, но всё равно пытается улыбаться, украдкой вытирая глаза. На неоновых часах аэропорта светится цифра «12», а под ней течёт, подхватываемая бегущей строкой, информация о предстоящих рейсах. Шерлок вздыхает и, сглатывая, срывающимся от нервов голосом произносит: – Прости, Джон. Тот лишь вздрагивает. В его взгляде нет уже ни злости, ни ярости, ни обиды: только вязкая, как топь, грусть. – Уже? – Мой самолёт через пятнадцать минут. – Погоди… Мы ещё увидимся? – Вероятно. Напоследок крепко обняв Джона, который, шатаясь, в последний раз просит его остаться, и на секунду прижав к себе Мэри, Шерлок разворачивается и уходит в белоснежную пасть аэропорта, постепенно сливаясь с толпой мчащихся в разные стороны людей. Он идёт, громко чеканя каждый свой шаг, словно стараясь оставить свой след в Лондоне – почти родном, почти любимом городе. И лишь впереди, ему кажется, что-то переливается и сверкает – может быть, это будущее без бесконечных бессонных ночей, без одиночества, без мучительных воспоминаний о кареглазом мужчине, что оставил после себя только мускатный, пьянящий аромат духов?..

◊ ◊ ◊

Шерлок вдыхал свежий, пропитанный дуновениями запаха сладкой выпечки воздух Лондона, продуваемого прохладным ветром. С крыши открывался прекрасный вид на весь город, цветущие яблони и вечно зелёные декоративные каштаны прорезали бетонное пространство улиц, заливая их весенним цветом и помогая Лондону распуститься в преддверии тепла. Холмс отрешенно и чуть грустно улыбнулся, как улыбаются старым друзьям спустя долгую разлуку, с которыми связано много чувств, воспоминаний и впечатлений. Мужчина, напоследок окинув безмятежно раскинувшийся город затуманенным взглядом, направился прочь. Зачем он приехал сюда спустя год? Вернулся, не в силах оборвать связывающие его с этой жизнью нити, даже несмотря на то, что каждый дом, каждая улица, каждым сантиметр асфальта этого места были полны одним лишь человеком. Весь город глядел на Шерлока его глазами – карими, тёмно-ореховыми, мерцающими на солнце медовыми оттенками, – говорил с Холмсом его голосом и отвечал его смехом. Смехом Джима Мориарти. О, Шерлок не забыл, как при первой встрече тот пообещал «выжечь ему сердце». Тогда Холмс не верил, что у него оно есть. Но у Мориарти действительно получилось. Он выжег Шерлоку не только сердце, он выжег всё его скупое на чувства существо, до самой глубины, до конца. Мог ли Холмс смириться с его смертью? Пожалуй, Шерлоку не хватило бы и века, для того, чтобы в неё поверить. Он ждал его. Ждал его смеха, его голоса, интонации которого он будет вбирать в себя, словно живительный эликсир. Джим не мог умереть. Он не создан для этого. И флакон его духов – последнее напоминание – Шерлок до сих пор бережно хранил в кармане своего пальто.

◊ ◊ ◊

Он ехал в такси, нетерпеливо посматривая на часы. Джон постукивал пальцами по колену, еле сдерживая себя, чтобы не накричать на водителя за столь медленное передвижение. Косо взглянув на нахохлившегося друга, не отрывающего глаз от скользящей навстречу дороги, Ватсон не смог сдержать улыбки. Даже сейчас он не донца верил, что Шерлок вернулся, хотя с момента его объявления прошло около двух месяцев. – Приятно осознавать, что ты снова в деле? После такого длительного отпуска, пожалуй, не терпится взяться за что-нибудь? – Я думаю, Джон. За год я не разучился размышлять, и мне до сих пор приятнее всего это делать в такси, – отчеканил Холмс, не поворачивая головы. – Ностальгия, да, Шерлок? Всё так и должно быть. – Отвернись. Ватсон с улыбкой покачал головой. Лучший друг, Чертоги разума, еле ползущее такси и громкое дело – пожалуй, этого ему не хватало больше всего на свете. …Авеню была забита толпами зевак, пестреющими, как цветы, пожарными и полицейскими. Хаотично перебегающие в разные стороны люди, пересекающие площадь машины – всё, вплоть до самого неба, было поглощено случившимся: взрывом при весьма странных обстоятельствах, поглотившим под собой целый парк. Шерлок поднимался по ступеням респектабельного особняка на второй этаж, с досадой поджимая губы и закатывая глаза. Молодой сержант тащился следом за ним, не переставая что-то лепетать и наступать на подол чёрного пальто детектива. – …Она видела этого человека в окне. Миссис Шерл живёт на втором этаже, в тридцать седьмой квартире. Рассказывает, что поливала цветы на подоконнике, и вдруг увидела вспышку, а затем странно одетого молодого человека, и… Простите, – в очередной раз наступив на плащ Холмса, сержант смущённо почесал затылок. – И вот ещё что… – Я знаю. – Знаете? – Разумеется. Я знаю всё наперёд, что вы мне скажете. Поэтому я продолжаю – в десятый раз, заметьте – настаивать: оставьте меня в покое. В ваших скудных сведениях я не нуждаюсь. – Но… – Не ходите за мной! Хлопнув дверью нужной квартиры прямо перед носом полицейского, Шерлок облегчённо выдохнул, внимательно осматривая прихожую, в которой он оказался. Она была сотворена из жёлто-оранжевых тонов и, кажется, насквозь пропахла запахом подгоревших пирогов, плывущим из кухни. Поправив пальто, Холмс направился вглубь квартиры, попутно доставая из кармана лупу и зная наперёд, что она в этот раз практически не пригодится. – Миссис Шерл! Вы дома? Мне нужно задать вам пару вопросов. Половицы ворчливо скрипели под его ногами. Но даже эти звуки не могли полностью нарушить плотную тишину, умертвившую весь дом. – Миссис Шерл! Холмс заглянул в спальню, бежевая дверь которой была распахнута настежь. Пожилая полная женщина, с раскинутыми в разные стороны руками, лежала на объёмной кровати, не подавая признаков жизни. Шерлок кинулся к жертве, отбрасывая лупу и пытаясь нащупать на запястье Миссис Шерл хоть какой-нибудь отзвук пульса. Её сердце билось – вяло, лениво, но с добросовестной постоянностью, толкая кровь в мельчайшие сети капилляров и вен, воспроизводя отрывочный ритм. Поглощённый своими действиями, Шерлок закрылся от внешнего мира непробиваемой завесой из собственных мыслей и догадок. Он не услышал, как половицы за его спиной протяжно вздохнули под чьими-то замирающими шагами – почти невесомыми, аккуратными и напряжёнными. Он не услышал щёлканья дверного замка в прихожей, но почувствовал… Мускат, кипарис и амбра – что-то необычайно родное, туманное и волнующее, состоящее из воздушных аккордов. Словно приближающаяся лавина, этот аромат летел под потолком, играя с Шерлоком и возрождая стальные паутины воспоминаний из прошлой жизни. Мускат, амбра и кипарис – что-то давно потерянное, вырванное вместе с сердцем горькое послевкусие, запретная, заветная, пьянящая мечта, вызывающая желание погрузиться в этот аромат, остаться в нём, затеряться в его переливах. Шерлок замер, резко выпрямившись. Запах всё ближе. Он уже почти чувствовал терпкость муската, его невыразимо острый вкус на дрожащих губах. Холмс закрыл глаза. Прерывистое дыхание щекотало ему шею. Мускат, амбра и кипарис – он уже ощущал их прикосновение к своей душе. Ещё мгновение и он услышал, как некто, издав короткий смешок, тяжело, будто под грузом, вздохнул. – Мне пришлось её усыпить. Пришлось состряпать небольшую катастрофу ради нашей встречи. Прикосновение холодной ладони заставило Холмса вздрогнуть. На его губах замерла улыбка. Майкрофт всегда ошибается. Джим Мориарти не создан для смерти. – Я скучал, Шерлок.