Маленькая Вселенная моих работ.

Осенний ветер сонно стелился среди сгибающихся от тяжести вечерней росы трав, устало разнося по округе запах сырой, прелой земли и из последних сил взъерошивая кроны деревьев. Окаймленные прозрачно-синим свечением сумерки в боевой готовности свешивались с края небес, только и дожидаясь часа, когда можно будет рухнуть вниз и поглотить под собой замершую природу и одиноко стоящий замок. Гермиона плотнее закуталась в тяжёлую мантию, пряча под тканью озябшие плечи. С грустью оглядев расстилающиеся перед ней с высоты башни просторы, она вздохнула: поздняя осень – промозглая, холодная, унылая – никогда не нравилась девушке и нагоняла на неё апатию. С каждым днём Гермиона всё более нетерпеливо ожидала первого снега, который робко укроет собою истерзанную и готовящуюся к длительному сну землю. Но зима явно запаздывала. И вместе с ней запаздывало чудесное время праздников, каникул и веселья. Облокотившись о железные перила балкончика, Гермиона с интересом принялась следить за передвигающейся внушительной точкой – Хагридом, прогуливающимся по своим владениям. Услышав визгливый лай Клыка, который неизвестно как сумел открыть дверь и выскочить на улицу, лесничий недовольно поковылял обратно, грозно потрясая кулаком и ругая пса за непослушание. В тот момент, когда Хагрид, благодаря своему негодованию и быстроте движений, изловил-таки резвящуюся собаку, послышался чугунный скрип двери и чьи-то торопливые шаги. Гермиона быстро обернулась, ожидая увидеть Джинни, но вместо подруги навстречу ей шустро мчался высокий худощавый парень. Даже в сумраке вечера можно было без проблем разглядеть цвет его волос – огненных, неприлично ярких, похожих на безобидный факел, что рос из самого затылка юноши. – Гермиона, ты здесь? – выскочив на площадку, парень огляделся. Девушка, стоя в самом дальнем и неприглядном углу, неопределённо махнула ему рукой. Заметив шатенку, юноша, чуть улыбнувшись, направился к ней. – Тебя и Гарри и Рон просили спуститься в гостиную. – Что-то случилось? – Ну, насколько я понял из нечленораздельного мычания Рона, то, да, случилось. Им, похоже, нужна помощь по заданию. Они настолько отчаялись, что Гарри готов сию минуту идти к Дамблдору и умолять того сделать его помощником Хагрида. – Как предсказуемо, – Гермиона недовольно нахмурилась. – Сколько раз я им говорила, что на уроках надо слушать, а не играть в шахматы под партой… На несколько секунд повисло молчание. Гермиона, чтобы не смотреть на Фреда, нарочито внимательно уставилась на уютный и кажущийся игрушечным домик Хагрида. Ни лесничего, ни его пса во дворе уже не было, всё вокруг окончательно замерло. Фред, переступив с ноги на ногу, взъерошил свои заметно отросшие со времён каникул волосы. С трудом оторвав взгляд от профиля девушки, он встал рядом с ней и, точно также опёршись руками о бортик балкона, оглянул окрестности. Гермиона незаметно кинула на него косой взгляд, не поворачивая головы. – Почему ты так любишь здесь проводить время? – спросил юноша, отыскивая тему для разговора. Аромат духов девушки воздушными брызгами оседал на его губах, и парню хотелось схватить Гермиону, прижать её – трепещущую, взволнованную – к своей груди и, уткнувшись носом в её волосы, вдыхать этот сладковато-цветочный запах, вдыхать, вдыхать, вдыхать. – Я… тут хорошо думается, – закусив губу, призналась девушка. – Думается? И о чём же ты думала? – О ерунде, – но, повинуясь пытливому взору парня, чувствующемуся всем телом, Гермиона со вздохом продолжила. – Хотя, на самом деле, я размышляла об осени. Я устала от неё, от дождей, от этого голого, какого-то обречённого пейзажа. Хочется снега, хочется, чтобы поскорее пришло Рождество, а вместе с ним атмосфера уюта и чуда. Хочется поскорее увидеть наряженную ёлку и подарки. Понимаешь? Фред, чуть улыбаясь уголками губ, кивнул. – Я очень соскучилась по зиме. По морозам, по гирляндам, по бенгальским огням, – облизав пересохшие губы, всё больше смущаясь от внимательного взгляда юноши, протараторила Гермиона. Ещё вчера она ни за что бы не позволила себе рассказать кому-либо, – а тем более Фреду, – о своих мыслях. Но, видимо, магия вечера и проступающие сквозь тёмные облака звёзды настолько вскружили ей голову, что она, забыв обо всём на свете, торопилась поделиться своими грустными размышлениями. Фред, молчаливо слушая её, вдруг дёрнулся всем телом, извлекая из карманов брюк волшебную палочку. Не обращая внимания на вопросительный взгляд Гермионы, он, прокашлявшись и явно чувствуя себя неловко, взмахнул древком, что-то прошептав себе под нос, и… И в следующую секунду башня потонула в перламутровом блеске Рождественских огоньков. Порывистые золотые искорки, танцуя в воздухе, обступили ребят, окуная их в какофонию бликов, вспышек и миниатюрных безобидных молний. Гермиона, застыв от изумления, широко раскрытыми глазами смотрела на сотворённое Фредом чудо. Маленькие звёздочки, двигаясь и полыхая белоснежным серебристым пламенем, бережно касались её одежды, рук и волос, не причиняя боли и лишь оставляя после себя слабое, еле заметное тепло. – Фред, это… – голос девушки дрогнул. Сердце сжалось от какого-то лихорадочного волнения в груди, которое, разрастаясь всё больше, мешало дышать. Юноша счастливо улыбнулся. – Пусть сейчас и не Рождество, но… я сделал всё, что мог. А в следующее мгновение, подавшись вперёд, он уверенно привлёк Гермиону к себе. Сжав талию девушки, аккуратно поглаживая её спину, юноша мягко дотронулся губами до её горячих губ, невольно замирая от восторга и нежности. Гермиона, судорожно выдохнув, спустя мгновение ответила на поцелуй.