Маленькая Вселенная моих работ.

– …Где-то в Арабских Эмиратах. Точное месторасположение неизвестно. – На кой чёрт он туда сунулся? – Я предпочитаю не задумываться над такими вопросами. У меня хватает забот куда важнее игр в психолога или философа. В роскошном кабинете, выполненном в строгом швейцарском стиле, повисла вязкая, смольная тишина. Казалось, она выпорхнула из сердцевины старинных настенных часов, медные стрелки которых навечно застыли на римской цифре «12», и, ударившись о многочисленные подвески хрустальной люстры, пыльцой упала вниз. Двое сидящих в обитых зелёным бархатом креслах мужчин делали отвлечённый, бесстрастный вид, но каждый из них чутко прислушивался к дыханию другого. Как игра в прятки – кто первый нарушит молчание, тот и поставит точку в непонятной и непонятой многими драматической пьесе. В исход которой никому верить не хотелось. – Ну, и что дальше? – наконец не выдержал Джон. Откинувшись на спинку кресла, он нервно расстегнул верхнюю пуговицу льняной рубашки. – Думаете, Шерлок там? – Не утверждаю, но предполагаю. – Боже мой, – Джон сжал пальцами переносицу, словно мучаясь от невыносимой головной боли. – Абсурд. – Отнюдь. Мориарти затерялся в Арабских Эмиратах – это абсолютно достоверная информация. Он ранен. Причём довольно серьёзно. Он был схвачен в плен местной террористической группировкой, но ему каким-то чудом удалось сбежать. Теперь, я уверен, Мориарти вынужден скрываться в неприметном бараке, отсчитывая свои последние часы. Подумайте, доктор Ватсон, сколько человек может прожить с открытой раной в условиях полной антисанитарии и невыносимой жары? Подумайте. За окном дико, агонично взвизгнули тормоза какой-то машины, заставив Джона резко выдохнуть. Ему показалось, что с таким же нестерпимым звуком порвалось что-то внутри него. – Вот так бросить всё, сорваться только ради того, чтобы вытащить преступника, хотевшего его убить? Майкрофт горько усмехнулся. Джон судорожно вцепился пальцами в деревянные подлокотники кресел. – Бросьте, Ватсон. Давайте уже будем откровенны друг с другом… Шерлок больше не принадлежит ни вам, ни мне. Он попал в паутину и даже не пытается из неё вылезти. А Мориарти этим наслаждается… Он заполучил то, что хотел… Да. Он давно заполучил моего брата в свои сети.

◊ ◊ ◊

Золотая пыль, которой было слишком, катастрофически много, наполняла собой тесное тёмное, полуразрушенное помещение – казалось, вся пустыня Сахара приютилась в этом неприметном сарайчике с трухлявыми деревянными стенами. Миллиарды песчинок, вальсируя в плотном, одурманивающем воздухе, светились в падающих наискось из разбитых окон лучах, а потом, от порыва обжигающего южного ветра, на несколько секунд опускались на лицо лежащего в углу мужчины. – Знаешь, это неприятно: видеть своё тело в таком ужасном состоянии, – раздался смешок и негромкий шорох: мужчина, чуть повернувшись на бок, сияющими бездонными глазами воззрился на посетителя. – Почему ты не заходишь? Боишься или брезгуешь? – Всего лишь пытаюсь узнать в тебе тебя. – Это так трудно? Хм… я правда так плохо выгляжу? Шерлок, сжав челюсти, кивнул. Труп. Живой труп. Человек, некогда бывший властителем мира, бывший тем, кто растоптал под своими ногами осколки разбитых им небес, гений, овладевший искусством безумия, теперь представлял из себя лишь медленно умирающее, усыхающее, пожирающее само себя тело. Огромная рана на боку сияла чудовищным багровым карьером с лиловыми, чёрными от грязи лоскутами кожи, напоминающими собой омерзительный цветок. Шерлок знал, что после такого не живут. Но тот, кто смотрел на него лихорадочно блестящими, непроницаемо карими глазами ещё продолжал бороться. Об этом говорила и его привычная ухмылка на бледном, похудевшем лице. – Как отреагировал твой братец на твой побег? – Возненавидел тебя. – Что ж, выходит, он опоздал, – Джим обиженно поджал губы. – Он мог бы сделать это чуть раньше. Шерлок, сглотнув, резко оторвался от стены, за которую до этого судорожно цеплялся, и на негнущихся ногах побрёл в сторону Мориарти. Тот одобрительно кивнул. – Да, подойти ближе. Ведь не для того я тебя ждал, чтобы ты прятался… Ты так смотришь на меня, – Джим удивлённо вскинул вверх брови. – Жалеешь? – Возможно, – Шерлок криво усмехнулся, опускаясь на колени рядом с изголовьем прогнившей раскладушки. Вот он, гений, дьявол, опутавший своей паутиной весь мир, человек, служивший посредником между смертью и адом. И… что с ним стало? Шерлок поджал дрожащие губы. Рука его непроизвольно потянулась к измождённому, покрытому испариной и штрихами грязи, лицу. Сердце Холмса словно резанули острой бритвой, когда, поглаживая резко выделяющиеся из-за худобы скулы Мориарти, его ладонь ощутила, что кожа Джима… смертельно холодна. – О, Шерлок, – Мориарти расплылся в улыбке, прикрывая глаза, – какая неправдоподобная ситуация. Я лежу перед тобой – жалкий и умирающий, как щенок, а ты стоишь на коленях и еле сдерживаешь слёзы… Как это можно понять? – Как безрассудство. – Ты прав. Чёрт возьми, ты опять прав, – Джим вдруг, перестав улыбаться, резко распахнул глаза и пристально вгляделся в искажённое лицо Холмса, словно рассердившись на него за слова, которые невозможно было оспорить. Но когда он вновь заговорил, голос его был мягок, наполнен какой-то опасной, запретной нежностью. – Я ждал тебя, Шерлок, о да, я ждал. Ты должен был явиться. Я точно предугадал время твоего прихода. Я не мог умереть раньше срока, нет, это было бы моим провалом… Именно поэтому я ещё цепляюсь за эту гнилую жизнь. Знаешь, я всегда мечтал умереть на твоих руках. Ты был лучшим драйвом в моей жизни. Лучшим из всех, что я перепробовал и, в конечном счёте, уничтожил. От долгой речи дыхание Джима стало прерывистым и хриплым – внутри его неестественно беспомощного тела словно сидело раненое животное, задыхающееся от нехватки воздуха и солнца. Шерлок нахмурился. В эту минуту его сердце словно прокатили по усеянной гвоздями и осколками бритв поверхности. – Машина ждёт нас за углом. – О, ну что ты говоришь? Не разочаровывай меня, – Мориарти плаксиво сморщил нос. – Смотри на меня и соображай. Думай! Я уже не жилец. Я всего лишь живой труп. Не думаю, что моему телу понравится долгая поездка. – Если ты захочешь, ты выживешь. – Нет, нет, нет! – рявкнул Джим, дёрнувшись всем телом. – Я умру здесь, Шерлок. Здесь и прямо сейчас. А ты должен быть со мной. – Ты ведёшь себя смешно. – Я избалованный маленький мальчишка, всего-то и мечтающий спокойно умереть под звуки твоих рыданий. – Твой организм ещё борется. – Именно поэтому я помог ему. Джим улыбается. А потом медленно, осторожно вытягивает сжатую в кулак ладонь и раскрывает её, обнажая приютившуюся на ней маленькую голубого цвета баночку, переливающуюся яркими цветастыми вспышками на жёлтом свету. Шерлок настороженно замирает. – Что это? Джим улыбается, из последних сил сохраняя ровное дыхание, в которое уже закрались перебои. Да, он мечтал об этом. Умирать надо красиво, с безумным огнём в глазах, под крики любящих тебя людей… – Это яд, Шерлок… И тебе ли не знать, что яд – это конец?

◊ ◊ ◊

– Что-то случилось? Джон ворвался в кабинет, наплевав на все лепетания секретарши о необходимости вести себя приличней и сдержанней. Он понял, что его ждут какие-то новости ещё тогда, когда увидел перед своим домом нетерпеливо сигналящую, дорогую, чёрную, как смоль, машину. Майкрофт стоял к нему спиной, опёршись кулаками о деревянную поверхность широкого белоснежного подоконника. Он не оглянулся, никак не отреагировав на появление Ватсона, и только шелковая портьера цвета перемешанного с жемчугом серебра, ласково укрывающая фигуру Холмса, слабо шевельнулась, будто здороваясь с долгожданным посетителем. – Майкрофт? – Присядьте, доктор Ватсон. Джон, молниеносно исполнив приказание Холмса, с жадным нетерпением воззрился на его худую согнутую спину. – Я слушаю вас. – Я знаю… – рука Майкрофта вдруг, дрогнув, оторвалась от деревянной поверхности подоконника и как-то неуклюже, словно задеревенев от долгой неподвижности, махнула в сторону антикварного шкафа с хрустальными стёклами. – Выпейте. – Это… необходимо? – В какой-то степени. Но если вы не хотите, вас никто не заставляет. Джон, бегло взглянув на дорогой мини-бар, не двинулся с места. Глотать алкоголь, одурманивать себя, когда мысли и без того больно ударяли по вискам, когда в горле и без того застряла колючая горечь, не хотелось. На плечи двух взволнованных мужчин плавно, как тень, опустилась тишина. Как очередная игра в прятки. Бесполезная, не способная никого обмануть. Но необходимая, дающая возможность выждать, вытянуть из воронки времени хоть немного оставшегося времени. Хоть секунду. – Известно что-нибудь о Шерлоке? – прервал молчание Джон, низко прокашлявшись. – Известно о Мориарти. – Что ж… это неплохо. Джон не мог видеть реакции Майкрофта, но ему показалось, что тот усмехнулся – горько и как-то озлобленно, с ядовитой ненавистью, отзывающейся на губах неправдоподобным оскалом. Портьера на его спине томно вздохнула, образовав новые волны мятых складок. – Мориарти мёртв. Смерть наступила по причине отравления. Он умер на глазах у Шерлока. Почти на его руках. Ватсон онемел. В голове его заиграла плавная, в каком-то мистическом звучании полилась тревожная, жуткая мелодия, в которую вмешивался настойчивый, омерзительный, протяжный звон. – Шерлок… он… По спине Майкрофта прошла дрожь. – В баночке из-под яда оставалась последняя ампула. Мориарти всё рассчитал. Всё, до самой малейшей случайности. Другого от него и нельзя было ожидать. – То есть… что это значит? За окном дико, агонично взвизгнули тормоза какой-то машины, заставив Джона резко выдохнуть. В прошлый раз ему показалось, что с этим звуком порвалось что-то внутри него самого. Но сейчас всё было не так… Ватсон, нервно оглянувшись, закусил губу. Сердце билось о рёбра, и отскакивало, и отскакивало… – Майкрофт? Что это всё значит? Холмс медленно выпрямился. Сдёрнув ткань со своих плеч, он резко развернулся к Джону, давая тому возможность разглядеть мерцающие дорожки слёз на его бледном, худом, словно постаревшем и осунувшемся лице. – Это значит, что Шерлок не вернётся.