Plus quam amor

Даже не дождавшись разрешения, Гай покинул походный шатер Марка, оставляя его наедине с мелкой шлюхой, которая была в услужении Красса. Эта бета напросилась в поход в качестве прислуги сына претора, но обратно в столицу не вернулась. О талантах Цезаря как стратега слагали легенды, но эта мелкая шваль смела нагло вмешиваться в разговор своего хозяина, ставя под сомнение план самого Юлия. Хотелось размазать тупую девчонку по земле, но он молча выдержал весь разговор и поспешил покинуть палатку с парочкой, которая начала лобызаться, едва тот отвернулся. Мерзость. Вернувшись в свой шатер, Гай уселся за небольшой столик и подтянул ближе деревянную доску, с закрепленной на ней бумагой. Написать письмо своему омеге было неплохой идеей. Стоило отвлечься от безумия, которое текло по венам. Перо упорно заскользило по пергаменту. Думаю, гонец прибудет в Рим не раньше следующей недели. К этому времени войско под предводительством Марка Красса отдалится к западной границе. Туда, где отряд Спартака был замечен в последний раз. Я же поеду по другому следу. Мы уже близки к цели. Насколько мне известно, твой отец не горит желанием писать тебе, предпочитая проводить время с твоей служанкой. Знаешь, кажется не об этом написать хотел, но подумав, решил, что тебе будет интересно. Сейчас, больше всего, я хочу оказаться в столице, с известиями о смерти главаря этих рабов. Ещё больше, хочу увидеть тебя. Знай, я вернусь живым. Не столько ради славы, сколько из-за тебя. Надеюсь, ты примешь меня в свое сердце. Твой Гай Юлий Цезарь. *** Щеки Тиберия полыхали огнем, а руки дрожали, сжимая полученное письмо. Сидящая рядом мать тихо хихикала, прикрываясь чашкой с травяным напитком. - Тебе стоит написать ему ответ, кажется, твой Цербер вполне домашний, - Тертулла мягко подталкивает притихшего сына из-за стола, отставляя чашку и поднимаясь со стула. - Матушка, мы же не...Он не мог...Думаешь... - Блондинка вздыхает, приказывая служанкам приготовить всё необходимое для ответа на письмо и неспешно ведёт старшего сына к выходу из поместья, держа того за локоть, будто он собирался сбежать. - Прекрати вести себя как потерянная овечка. Идём, прогуляемся по саду. Подумаешь над ответом почтенному генералу. Заодно проветримся, - женщина прячет хитрую улыбку, в очередной раз убеждаясь, что долгая разлука идет на пользу гордым альфам. Вечером, Тиберий отдает письмо гонцу, до конца не уверенный в себе. Красивый почерк украшает едва половину листа, но даже это кажется для юноши испытанием. Отец не оставил и следа от моей гордости. Отдал меня тебе, чему я не смел противиться. Хочешь, чтобы я принял тебя? Однако, нагло посмел пометить меня. Не спросил мнения, уже считая своим рабом. Будет же тебе известно, украл мой первый поцелуй. Если такого твое желание, я подчинюсь тебе. Буду ждать возвращения. Вернись с великой победой для Рима. Твой Тиберий Красс. *** - Спартак побежден! - Восстание подавлено. Неверные получат свое наказание! - Выпьем за Марка Красса! За Цезаря! Громогласные выкрики звучали со всех сторон. Свободный народ Рима поддерживал речи главы сената. Каждый в этот день пил за четверых, наблюдая за танцами полуголых женщин на импровизированной сцене, прямо в центре площади. Народ праздновал очередную победу. Голову фракийца повесили на площади, в назидание тем, кто посмеет бросить вызов великой мощи Рима. Тиберий единственный, кто был в стороне от этого шума, а ведь вся семья и даже Сабин присоединился к всеобщему веселью. На душе скреблись кошки, а неизбежная встреча со своим будущим альфой внушала не только волнение, но и страх. Вид со второго этажа на толпу пьяных людей был не пределом мечтаний, но по настоянию матери омега показался среди гостей их дома, прежде чем скрыться в отдалении от шума. Пригубив вино из давно начатого бокала, юноша замер у колонны. В нос ударил терпкий запах, уже знакомый, на который тело реагировало моментально. - Думал, встретишь меня как полагается омеге встречать своего альфу, - раздалось над ухом, вызывая толпу мурашек по всему телу Лициния. - Разве я мог позволить себе такое, на глазах у всех? - парень отставляет бокал на небольшой столик, разворачиваясь к Цезарю лицом. - Разве кто-то мог тебе помешать? - Мужчина отвечает ему в тон, ухмыляясь. Крепкие руки, загорелые после похода, притягивают омегу в объятия. - Отец отдал меня тебе, как вещь, - голос младшего почти не дрожит, но Гай явно недоволен его ответом. Обветренные губы снова касаются шеи Тиберия, на этот раз нежно целуя метку, - твой отец глупец, не придающий значения ничему, кроме войны и своей любовницы, - юноша хочет спорить с Цезарем, но не находится с ответом, осознавая правоту сказанных слов. В следующий момент парня утягивают в неспешный поцелуй, без ожидаемой звериной агрессии. Отстраняться от желанных губ совсем не хочется, но Цезарь понимает, мальчишке не хватает воздуха. Приходиться прервать увлекательное занятие. - Я пришел в этот дом за своей наградой, - жаркий шепот обжигает уши юноши, - и у меня нет никакого желания мучить своего омегу, - на этих словах Лициний непонимающе хлопает ресницами, поднимая потерянный взгляд на Юлия. - Разве твоя ненависть ко мне пропала? - Кто сказал, что я вообще испытывал к тебе подобное? - Цезарь прикладывает немало усилий, чтобы не засмеяться от наивности парнишки, - ты теперь самое ценное в моей жизни, - несопротивляющегося омегу подхватывают на руки прямо на глазах прислуги, что замерла в отдалении, - твоя мать пообещала прислать слуг с вещами завтра, к полудню. Тиберий хочет начать сопротивляться такой наглости, но его чуть подкидывают, удобнее перехватывая под коленями, из-за чего он руками цепляется за широкие плечи. - Даже не дашь мне попрощаться с родными? - на глазах младшего наворачиваются непрошенные слезы, но Гай уже направляется к конюшне, где его ждет верный жеребец. - Кажется, ты не понял меня, - на глазах удивленных очевидцев, альфа усаживает парня на своего коня, забираясь следом и перехватывая поводья, - мой муж не будет рабом, тем более в нашем доме. Всю оставшуюся дорогу до поместья Цезаря омега потрясенно молчит, спиной чувствуя как бьется чужое сердце. *** Кем люди представляли себе одного из великих полководцев Рима? Одни говорили, что Цезарь был жестоким. Человек обожавший бои на арене и войны. Олицетворение кровавого бога. Другие величали превосходным стратегом и умнейшим из генералов. И все они были правы. Но никто кроме близкого окружения не знал настоящего Юлия. Любящий отец, готовый ради своей семьи свернуть горы. Самый верный альфа, преданно смотрящий только на одного омегу. Настоящий. Без лживых масок. По комнате разлетается терпкий запах цветов, вперемешку с тонкой ноткой апельсинов, который всё ярче вплетается в парня с каждым днем. Юлий аккуратно растягивает своего мужа, поочередно добавляя по одному пальцу, губами выпивая хрипы боли, когда, в конечном счете, входит в безумно узкое тело. Каждый последующий толчок вызывает все меньше боли, и по большей части – удовольствие. Его омега стонет, когда мазолистая рука накрывает его жаждущую ласк плоть, заставляя кончить спустя пару минут, отчаянно всхлипывая. Еще с десяток секунд, и патриций изливается в своего мальчишку, содрогающегося от оглушительного оргазма, совершив еще несколько фрикций. Почти сразу Гай обтирает тело супруга влажной тканью, любовно расцеловывая чуть округлившийся животик, сразу после давая напиться прохладной водой. Тиберий наслаждается вниманием своего альфы, перебирая взмокшие светлые пряди мужа в руках. - Хочешь чего-нибудь, душа моя? - Юлий убирает ткань обратно в таз с водой, устраиваясь на кровати и притягивая утомленного парня ближе. - Только спать, - тихо выдыхает юноша, проваливаясь в царство Морфея. Альфа внутри Цезаря довольно урчит, когда мужчина поглаживает живот омеги, в котором сейчас их третий по счету ребёнок. В том, что это будет девочка Тиберий не сомневался ни на секунду, а Гай лишь соглашался, про себя готовясь отбивать будущую омегу от поклонников, вместе с двумя старшими сыновьями. Их дочь будет пахнуть сладкими апельсинами. И совсем немного кипарисом.