We were born to fly

Вода постепенно розовела, пестря персиковыми пятнами, а небо, казалось, хотело быть океаном: невесомые перистые облачка разрезали его на полосы, походившие на волны. Стояла убаюкивающая тишина, а вокруг на многие мили – водная пустыня и свобода. В такие минуты только и хотелось, что жить. Капитан Эрик Картман и первый помощник Стотч сидели на ящиках с питьевой водой, молчали и курили отменные ямайские сигары, много их блоков они добыли несколько дней назад. Точнее, курил, как подобает, только Эрик, а Стотч всё заходился чиханием и кашлем. Это было даже смешно, ведь за полгода вполне можно было научиться. Хотя, Леопольд всегда отличался и был каким-то нескладным. – А... Эрик... Ты уверен, что так можно? – Удивлённо и совершенно печально спросил первый помощник. Картман устало вздохнул и поцокал языком: – Стотч, мы уже столько раз это делали, что сомневаться сейчас – просто преступление! Со всех сторон послышались восхищённые присвистывания и смешки. – Ты даже не поправил его, когда он назвал тебя по имени. Сдаёшь позиции, капитан! – захихикал Маккормик. – Сегодня ты просто обязан реабилитироваться! Эрик Картман лишь растянул губы в горькой усмешке. Одному богу известно, как состоится сегодняшнее нападение. Он кривил душой, когда упрекал товарища в волнении – ведь каждый раз, как первый. Никогда не бывает абсолютно безопасных и предсказуемых набегов, может случиться всё, что угодно. И все это понимали, все чувствовали. Но неизменно по-доброму смеялись над глупым Леопольдом, спрашивавшим: "Вы уверены, что всё будет хорошо?", а сами незаметно грызли ногти и курили чуть медленнее обычного, пытаясь растягивать материю времени. Сегодняшняя операция была ещё хуже. Впервые они нападали на круизный лайнер. Около получаса Эрик Картман И Его Верная Команда бесцельно слонялись по своему судёнышку. Ещё в самом начале их пути капитан, не вынося ужасного вида своего обожаемого детища, приказал наскоро собрать всё, что можно, и сотворить чудо с его обликом. Чудо оказалось сомнительным: классические, почти всем приевшиеся кости и чёрный цвет, рваные Весёлые Роджеры и огромные красные написанные Кеннетом Маккормиком буквы, неровно составлявшие одно неприличное слово. И всё-таки "корабль" был восхитителен и до забавного романтичен. Едва только на горизонте юнга Твик заметил степенно приближающийся лайнер и что есть мочи закричал об этом, все очнулись от оцепенения. Картман стал резко приказывать хватать свои пистолеты и ножи, повторять план действий, а квартмейстер Марш получил в свой адрес больше всего ругательств. – Так, Стэн, идиот ты последний, почему я вечно должен строить людей? Это твоя обязанность, между прочим! Пока я тут даю распоряжения, наш корабль стоит! И, не слушая никаких отговорок и возмущённых возгласов, Эрик унёсся в рубку. Через пару минут судно было полностью развёрнуто в нужном направлении и уже набирало ход. На лицах товарищей отражалось предвкушение. Это то, о чём они всегда мечтали, – ветер, свобода, друзья. В них ключом била жизнь вместе с презрением к миру, что отверг их, и эта гремучая смесь рождала удивительные романтические приключения. Вот до лайнера остаётся совсем немного. В базе круизных компаний Клайд Донован отыскал идеальную во всех отношениях мишень: судно вмещает всего около пятидесяти человек, оно маленького размера и до ужаса элитное. Все гости – сплошь миллионеры и признанные деятели культуры. Когда люди таких кругов отдыхают, то платят сполна и рассчитывают на совершенный порядок. Скорее всего, они не бдительны, и справиться будет легче обычного. Наконец, два судна поравнялись. С первого слышалась спокойная тягучая музыка, а на втором громко орали доморощенные пираты. - Погнали, парни! Такер и Донован с невероятной скоростью и меткостью забросили две абордажные кошки – они намертво прицепили лайнер к их кораблю. На лету дав друг другу пять, эти двое бросили мостки и первыми ринулись вперёд. Глядя на них, квартмейстер Марш одобрительно тряхнул головой и побежал следом. Маккормик рвался вперёд, и Стотч с Твиком, которых он тащил за собой, ничуть его не замедляли. Токен Блэк, закончив поднятие пафосного Весёлого Роджера, поспешил помогать остальным. Все были великолепны. Каждый выкладывался на сто процентов, у каждого были свои причины. Капитан Эрик Картман гордился этой стаей, хотя и не подавал виду. Ради них стоило рисковать своей шкурой. Люди на лайнере действительно смертельно испугались неожиданной атаки. Увидев приближающуюся грязную посудину, они было решили, что на ней несчастные люди, ищущие помощь. Только неизвестно, что для них оказалось бы хуже – лишиться части своих драгоценных накоплений или умереть от рук нападавших. Операция шла идеально, и уже через пять минут лайнер и пиратское судно неподвижно покачивались на лёгких волнах, а пассажиров загнали в угол, где они сидели, прижавшись друг к другу. Кто-то закрывал лицо ладонями и просил не убивать, кто-то неслышно постанывал в углу, кто-то просто тихо застыл, сгорбившись. Пираты отыскали несколько шлюпок и, связав пленников, скинули их туда. Лодки они опустили на воду, сначала напоследок обыскав одежду и сумки людей, а потом принялись осматривать лайнер. Марш и Маккормик рыскали по каютам в поисках ценностей, остальные спустились в трюм, чтобы вытащить ящики с припасами, первой медицинской помощью и всем необходимым. Спустя некоторое время команда собралась на корме и удовлетворённо принялась разглядывать свою добычу. Они не ожидали, что продукты будут настолько первоклассными: хотя все знали о статусе пассажиров лайнера, это всё равно оказалось сюрпризом. Но долго отдыхать не пришлось. Над головами разнёсся крик капитана: - Какого чёрта вы тут сидите? Стотча потеряли. Бродит где-то по каютам. * * * – Ну что, капитан, все уже собрались! Пора воскрешать традиции, – хриплым прокуренным голосом засмеялся Такер. Эрик Картман мрачно усмехнулся, обведя взглядом толпу. Его друзья - тёмные, неровные фигуры с теперь дорогой, но неопрятной одеждой и трёхдневной щетиной на лице. Забияки в детстве, хулиганы в юности, преступники теперь. Всегда одиноки, но не сейчас. Сейчас они стояли полукругом, скрестив руки на груди, уперев их в бока или расслабленно почёсывая затылок. Сейчас всё спокойно, и вокруг лишь свои. Он много времени потратил, собирая команду. Эти люди были самыми отчаявшимися, самыми отвратительными и самыми преданными на всём свете. И только полный идиот променяет этих гнусных уродов на стайку благополучных друзей-отличников, спортсменов или бывших активных участников школьного танцевального клуба. Они стояли, сгрудившись вокруг маленькой светлой фигурки, ярко выделявшейся на их фоне. Это был некий Брофловски, взятый в плен. Он был евреем и вроде бы каким-то современным рисовальщиком. Наверняка из него самомнение так и прёт. – Ставь его на доску, Стотч. После этих небрежно брошенных слов на Картмана уставились злобно сверкающие глаза пленного. Как будто ожидал другого. Он чересчур уверен в себе, даже не показывает страха. А страх у него должен быть, думал капитан, все их боятся, даже если не выдают этого. Еврей не отводил взгляд всё время, даже когда его грубо толкнули вперёд, даже стоя на доске. Медные кудри Брофловски, намокнув, блестели на палящем солнце и, казалось, он весь светился изнутри. Молочная кожа кое-где попортилась синяками, что оставили на нём нападавшие. Его руки были связаны за спиной, сильно стягивая нежные ладони, запястья и выше – доходя почти до предплечий. Узлы давили до кровоподтёков, верёвки врезались в плоть и обжигали. Очевидно, это причиняло ему боль, ведь они не поскупились на усилия. Руки еврея наверняка уже покрыты алыми следами и даже, наверное, ссадинами, потому что ему не хватало ума свести телодвижения к минимуму. Таким он был очаровательным и забавным со своими глупыми волосами, румянцем, что покрывал щёки и шею, и невозможно глупыми надеждами. Практически лишённый возможности нормально двигаться, он, как бы ему ни хотелось обратного, был слишком безволен, а вся власть находилась в руках капитана. И это ощущение опьяняло, как никогда. Брофловски, с силой дёргая плечами, уже не смотрел на Эрика. Глаза его были опущены и, широко распахнувшись, обращены к океану. Только узкая деревянная доска отделяла его от гибели. Внизу не было ничего, кроме воды, куда ни глянь. Никто не сможет спасти. По мере того, как еврея всё больше охватывала паника, Эрик Картман всё жаднее рассматривал его. Ну как могут его люди вокруг стоять с таким непринуждённым видом и просто курить или пялиться куда-то в сторону? Брофловски уже начинал явно показывать свои опасения, и Картман почти видел солёные капельки пота на его лопатках. Спину он неестественно выгнул, а плечи будто опустил вперёд. Худой напряжённый живот, слегка согнутые в коленях ноги в немного приспущенных светлых брюках, а сам пленный снова смотрел на капитана уже со смесью ненависти и животного страха. Малахитово-зелёные глаза с какой-то даже им самим не осознаваемой мольбой сверлили взглядом Эрика Картмана. Откуда-то из толпы донеслось: – Иди, иди, не задерживай нас. Ты уже покойник. Брофловски издал еле слышный возглас, а потом его потрескавшиеся тонкие губы стали двигаться в никому здесь не известной молитве. Интересно, как звучит их речь именно из уст этого идиота? Его опущенные веки подрагивали, один локон прилип ко взмокшему лбу, связанные руки тряслись осиновым листом, а ноги, казалось, через секунды откажут. Общая слабость окутывала, делала всё туманным и чересчур странным. И таким до безумия магическим казался этот рыжий еврей, что выть хотелось. Они вдвоём в эти моменты были бесконечно далеки отсюда. Связанный был не пленным, встречающим смерть, а послушным слугой Эрика где-нибудь в чёртовой Италии или Греции. Нельзя было противостоять этой силе, сводившей с ума. Ощущение контроля обострилось, это уже не было принятие дружеского доверия его команды. Это – держать в руках судьбу рыжеволосого художника, слишком соблазнительно обездвиженного верёвками. И всё же... Что-то ускользало, одной детали чертовски не доставало. Брофловски подчиняли силой. Он не хотел этого. Какой он, когда сам жаждет? Заполнить этот пробел было необходимо. В последнее мгновение капитан дрогнувшим голосом громко отрывисто крикнул: – Отставить! Разойтись всем! Его мы пощадим.