Доктор

Хибари Кея.

      Молодой парень раз за разом внешне беспорядочно двигался по задней площадке дома и взмахивал тонфа. Крайне странное для постороннего наблюдателя действие было попыткой хотя бы мысленно победить этого вертлявого «зверька-который-не-зверек».       Потому что назвать хищником её не получалось, у неё не было той ауры, тех стремлений, что возникают у хищников. Но для травоядной она была слишком яркой и сильной, а из категории зверьков её выбивали глаза.       Таких глаз не может быть у шестнадцатилетних девушек. Глубокие, цвета жженой карамели, они словно видели всю боль мира, знали все тайны мира. Бесконечно глубокие и мудрые, наверное, такие глаза могли принадлежать драконам из мифов.       Она возникла в его жизни абсолютно непредсказуемо. Даже странно, её привел Сасагава Рехей, глава клуба по боксу. Наверное, впервые Хибари был ему за это благодарен. Ведь если бы не его стремление, то они бы и не познакомились.       Телефонная трель прервала размышления Хибари, а дисплей высветил номер одного из его подчиненных, что следили за младшим братом девушки. Все-таки город у них был спокойным, но с приездом репетитора Савады скоро перестанет быть таким, толпы травоядных различной степени вооруженности начнут ходить по Намимори, и мало ли кто попадется им на пути?       — Слушаю.       — Хибари-сама, Ямамото Такеши вместе с Ламбо Бовино идет к вам, будет через пять минут, они сбежали от Тсунаеши-сан. Какие действия нам предпринять?       — Если она спросит вас, то ответьте, в противном случае просто наблюдайте.       — Хорошо.       Тренировка была прервана, сосредоточится уже не получалось и потому Хибари взял в руки итальянский словарь и стал заучивать слова, сидя на ступенях.       Он уже знал, что, ладно пусть будет «кошка», Тсунаеши действительно на них чем-то похожа, для девушки это родной язык, пусть и владела она японским на превосходном уровне.       Через некоторое время он отложил книгу и начал проговаривать слова вслух периодически сверяя произношение с программой на телефоне. В идеале бы найти учителя, но не обращаться же к «взрывному травоядному»? А других итальянцев он не знал.        — Так, а теперь аккуратно, вот мы и на месте. — Раздалось со стороны ворот, через которые перелезали Такеши с ребенком. Хибари отложил устройство и спрятал словарь.       — Травоядные.       — О привет, Хибари-сан, а мы вот к тебе в гости. — Поприветствовал ГДК Ямамото, — познакомься, это Ламбо-кун.       — Наслышан. Ты зачем сюда пришел?       — Да так, само получилось.       — Тучка, тучка, тучка, — Ламбо надоело стоять рядом с Такеши и он начал носиться вокруг Кеи. — А меня схватила Злая Лошадь и хотела закормить до смерти, но Дождик спутал все следы и она нас теперь не найдет! Великий Ламбо-сан спасен!       — Как ты меня назвал? — Раздался тихий вопрос от калитки, все посмотрели на молодую шатенку, что задумчиво игралась со скальпелем.       — Тсуна-не… А мы, вот… — Запинаясь, отступая за Хибари начал отвечать Ламбо.       — Зверек. — Кивнул Кея, решив прервать эту пантомиму. — Ямамото Такеши.       — Приятно познакомиться, Инганноморте Тсунаеши. — Кивнула девушка. — Спасибо, что присмотрели за ребенком и извините за доставленные неудобства.       — Ничего страшного, это вы меня простите, не знаю, что на меня нашло.       — Ламбо, так ты будешь суши? — Вспомнила шатенка, убирая оружие.       — Нет. Я хочу пасту!       — Хорошо, сейчас придем домой, и я сделаю тебе пасту. — Покорно согласилась Тсунаеши.       — Ура!       — Зверек, я провожу.       — Я провожу.       — О, спасибо. Но мы тут недалеко живем. — Хибари просто внимательно посмотрел на нее, а Такеши аккуратно забрал сумку, всем своим видом они говорили о бесполезности возражений — ладно, ладно, — примирительно подняла руки девушка. — В таком случае я рассчитываю, что вы зайдете!

Мукуро Рокудо

      Сколько раз за эти четыре года Мукуро хотел сорваться в Италию и проведать Тсунаеши? Множество. Огромное количество раз он хотел увидеть её в живую, а не с фотографии, присланной Кисе, услышать её голос не в записи, прикоснуться к ней. Его тянуло и влекло к ней ежедневно, ежечасно, ежеминутно. Туман искрился, менялся и никак не хотел контролироваться. Его Пламя представляло угрозу для всех, в ком видел претендентов на свое Небо. Его не останавливало ни расстояние, ни границы. Мукуро знал, где сейчас Тсунаеши, просто на инстинктивном уровне понимал, что с ней, но сдерживался. Не приходил.       Пламя требовало, обещало, желало. А он останавливался на грани её восприятия. А все из-за своей гордости и нежелания признавать очевидное. Ведь он лучший! Ему не нужно Небо. Именно так он пытался себя уговорить в первые месяцы. Потом стало хуже, но нежелание являться к Верде вновь пересилило. Когда Тсунаеши поступила в Кембридж, стало проще. Англию не зря зовут Туманным Альбионом, те девять месяцев в году, что она проводила на учебе, для него были отпуском. Мукуро мог контролировать свой Туман, чувствовал Небо, обменивался с ней Пламенем и знал о ней все. Самочувствие, настроение, пристрастия и мог защищать её от разных неприятностей. Это было замечательное время. Но потом что-то изменилось.       Это было перед её последним семестром в Англии. Мукуро, Кен и Чикуса тогда уже закончили обучение в России и тоже были на последнем курсе Пекинского университета.       Поступить туда было не трудно. Эстранео позаботились о всестороннем образовании и знании ключевых языков, традиций. Сдавать экзамены экстерном тоже, тем более, что неосознанно Тсунаеши помогала им.       Программа медицинского факультета Кембриджа была другой, это да. Но вот у Кисе было некоторое совпадение предметов с Чикусой и они переписывались. А возможность слышать на периферии голос Тсунаеши была бесценна для сумасбродного Тумана.       Вообще на Мукуро уже косился не только Кисе, что прекрасно замечал негласные, зачастую неосознанные, перемены в поведении Тсунаеши после исчезновения Мукуро и в Англии, но и Кен, которому только преданность мешала высказать о своем командире крайне нелицеприятное мнение, зато он делал это с помощью взглядов, очень красноречивых, и Чикуса, который иначе как дурью и переходным возрастом это не называл. Однако изменить, что-либо было не в их силах, и ребята ограничивались только словесным и мимическим неодобрением. А Мукуро отговаривался слежкой Варии и нежеланием её подставлять, в ответ на вполне разумное замечание, что за ними-то никто не следит и, вообще, переписка Кисе и Чикусы никому не мешает, отговаривался нежеланием мешать. Кисе только закатывал глаза и бормотал нечто вроде «сумасшедший туманный придурок».       Но тогда её пламя стало ярче, уникальней и совсем немного другим. Почему-то у Мукуро возникли мысли о полной собранной семерке Атрибутов.       Ревность, гнев, ужас и страх толкали его в Англию, уничтожить наглого выскочку занявшего его место, и только слова Михаеля его остановили. Она просто стала Аркобалено, вместо «проклятой Семерки» младенцев теперь была Тсунаеши. Его ужас был неописуем, по сводкам метеоцентра Англия и Пекин никогда за прошедший век не видели такого тумана. Его Пламя вышло из-под контроля. Но Тсунаеши этого не заметила, она как-то просто и аккуратно передала по не оформившейся связи свое Небо и тем самым словно сказала «Я тебя не брошу». Это его отрезвило. После этого инцидента стало проще, ненамного, но все же.       Потом была поездки в Южную и Северную Америки, для того что бы набраться опыта, и вот сейчас они летят в Японию. Страну цветущих сакур и горячих источников и его Туман почему-то успокаивается с каждым километром. Словно они приближаются к Тсунаеши.       Когда ребята вышли из самолета Мукуро абсолютно не удивился смс-ке с адресом и приглашением на ужин. Его Небо — рядом. Он не мог пройти мимо или убежать. Более того, как только они вышли в «слепую зону», он сразу же схватил ребят и переместился к столь притягательному источнику Небесного Пламени.       — Мукуро! — Рыжий вихрь налетел на него сзади и закружил в своих объятиях. Ощущение целостности и правильности происходящего затопило его. В этих хрупких и женственных руках было очень тепло и так легко, что, казалось, будто бы он сейчас взлетит, даже без крыльев.       — Тсунаеши? — Спокойный и прохладный голос опустил его на землю и заставил разжать руки, что дарили неземное удовольствие. Уже за это Туман Инганноморте, а никак иначе он себя не ощущал, его возненавидел. Но руки вновь сомкнулись, теперь уже на запястье, и развернули его к трем ребятам. Ощущения вернулись, но голова немного прояснилась, и он смог увидеть тех, к кому его повернула богиня, вспомнилось вдруг старое прозвище. Маленький мальчик лет пяти и двое парней лет четырнадцати-пятнадцати.       — Хибари Кея, Ламбо Бовино и Ямамото Такеши, — поочередно указывая рукой на называемых, представила девушка. — Позвольте представить вам моего хорошего друга, Мукуро Рокудо.       Наверное ему стоило кивнуть, но ощущение чистой и ничем не замутненной радости от встречи заставило его привлечь к себе шатенку и уткнуться носом в её волосы собственническим жестом, закрывая таким образом от наглого бывшего аркобалено. Нечего ему подглядывать.       — Приятно познакомиться! — Радостно воскликнул Такеши и протянул руку для рукопожатия, но Мукуро, кем сейчас управляли больше инстинкты, нежели мозг, быстро схватил кисть и притянул к своим глазам, именно так ему было проще увидеть Пламя собеседника. Дождь. Глаза моргнули, просканировали недоумевающего подростка, а потом вновь стали равнодушными.       — Взаимно. — Решив не портить отношения с другим Хранителем своего Неба, но и не пытаясь наладить их, ответил Рокудо.       Хибари и Ламбо просто стояли и смотрели на происходящее.       Кея раздраженно и немного заинтересованно морщился и явно хотел пригласить гетерохромного на поединок. Проверить возникшие теории о его владении той же школой боя, что и Тсунаеши. А еще его очень интересовали причины такого поведения. Внешне он вел себя так, будто имел на это право, да и девушка не сопротивлялась, вот только она и не соглашалась. А вела себя так, будто он больной, для которого она — лекарство. И интуиция соглашалась именно с последним предположением. Ей он привык доверять и потому старательно душил неизвестно откуда возникшую ревность. Удивляя этим самого себя.       Ламбо же просто наслаждался чувствами от воссоединения полной Семерки. Ощущение вседозволенности и неограниченных способностей. С заднего двора вышли Гокудера и Рехей, Тсунаеши стояла в окружении Мукуро, её Тумана, Хибари и Такеши, а он просто аккуратно прислонился к её ногам своей головой. Они вместе. Нечто подобное он ощущал, когда только встретил Еши в Палермо. Тогда тоже было легко-легко и очень хорошо.        Картина, которую наблюдал Реборн, была уникальной. Образование полной семерки и признание каждым из Хранителей своих напарников. Это происходило крайне редко, и было крайне запоминающимся событием для каждого комплекта Атрибутов. Он никогда не забудет того незамутненного восторга от первой встречи с Луче, равно как и те чувства, что одолевали его в их первый сбор. Даже, несмотря на то, что зачастую все положительное перекрывается болью от потери своего Неба, а может и вопреки. Что же, теперь этих ребят точно не дозовешься в Вонголу, даже в CEDEF . Жаль. Хотя, кажется, Иемицу подозревал нечто подобное.       В любом случае, надо пойти посмотреть на сбор другой Семерки. Савада Кирито и его Хранители должны быть чуть более колоритными. По крайней мере, все задатки у них есть.       Прошло уже четыре дня с момента приезда Мукуро. Не сказать, чтобы все были довольны его прилипчивостью, но знающие тихо не обращали внимание после беседы с Кисе и Гокудерой. А не знающим Туман на глаза не попадался.       Тсунаеши не собиралась втаскивать в мафию парней от слова совсем. Только обеспечить им прикрытие, чтобы не лезли и не трогали тех, кто стал ей дорог… Но интуиция аккуратно хихикала и шептала о нежелании парней жить в таком раскладе. И это было немного неожиданно. Однако делать первый ход она была не намерена. В конце концов, она здесь еще месяца на четыре зависла! Имеет право на небольшой отпуск в теплой компании. Правда, сюда бы еще ребят из Альтамуры… Однако их можно будет вытянуть на выходных куда-нибудь на побережье.       При этих мыслях она сразу же вспоминала об наследии Араки и том ярме, что добровольно на себя взвалила. Обеспечить медицинскую часть Академии было не сложно, не сложно было научить пользоваться оборудованием медиков, но до чего же муторно обучать детей оказанию первой помощи. Это выматывало. Прошло всего два занятия, а ей уже хотелось послать их куда подальше. И непонятно почему! С Ламбо она ведь нормально общается, а они ровесники.       К слову о Ламбо, он нашел себе подружку, И-Пин. Ученица Фонга, милейшая девочка со странной косичкой и необычными способностями была обследована, привита и отпущена на все четыре стороны. Она выбрала Дом Савад и жила с Кирито, Ламбо периодически захаживал к ним на огонек, давая, тем самым, Тсунаеши возможность познакомиться с братом и матерью. Пусть она их и не помнит.       Кирито Савада систематично ходил к ней на занятия по оказанию первой помощи, что проводились на базе больницы Намимори. Вместе с ним ходили и его Хранители. Они были странными. Очень. Честно говоря, никто не сомневался в том, что у Первого поколения Вонголы было больше чем один потомок. Они все были парни молодые, красивые, с высоким положением в обществе, но найти их потомков в Персии? Да даже Испания с Кореей были более правдоподобными вариантами!       Однако Жугдэрдэмидийн Фахр-ад-дин Гургани, Туман Десятого поколения Вонголы, был гражданином Ирана. Он спокойно говорил на пяти языках, разбирался в народной медицине, умел готовить и тотально капать на мозги. При желании он мог целый час разговаривать вроде и ни о чем, но в процессе рассуждений плавно подвести тебя к нужной ему мысли.       Алехандро Родригес Мартин де Аликанте, Облако Десятого поколения Вонголы тоже был тем еще фруктом. Уроженец юга Испании, он обладал горячим нравом и репутацией не хуже чем у Хаято. Только в отличие от Гокудеры, Алехандро был снайпером, а если решит связать свою жизнь с медициной, то станет неплохим хирургом. Что и сообщила молодому человеку Тсунаеши, парень посмеялся, но на заметку взял.       Яо Хуан Ви, это был истинный путешественник, Дождь Десятого поколения Вонголы объездил половину мира. Родился в Китае, потом иммигрировал в Корею, затем переехал в Японию. Тсунаеши пересекалась с ним раньше, когда он путешествовал по Италии и получил пулевое ранение в бедро недалеко от Альтамуры, девушка его прооперировала. Яо попался на её смену. За что не раз благодарил.       А вот Рэй Табана был японцем, и даже жителем Намимори. Одноклассник Кирито, они вместе гуляли и были наиболее близки. Пожалуй, традиция делать правой рукой Ураган в крови у их семьи. Правда, он был не похож на Хаято, скорее как Закуро. Тот тоже за время их короткого знакомства лишь раз, и то в начале, был серьезен и готов драться, а вот потом… В общем, ленивый до жути молодой человек. Оба.       Андреа Герра был итальянцем и Грозой Десятого поколения Вонголы. Воспитанный в духе итальянской мафии, знающий все о её законах и положении Атрибутов в Семье, не был громоотводом, по крайней мере, не для своих, он был тормозом. Впрочем, некоторые называли его нянькой, что тоже было верно, так как он был самым ответственным и вменяемым после Савады и Сасагавы. И единственным кто периодически разнимал разошедшихся Хранителей.       Кеко Сасагава, Солнце Десятого поколения Вонголы, была именно солнышком. Тщательно оберегаемым всем составом, неприкосновенной жемчужиной и душой этой компании, при взгляде на поведение Десятого поколения не оставалось сомнений, её не пустят на миссии, её будут холить и лелеять, защищать и оберегать, а единственное что ей позволят это бумаги или медицина. Тсунаеши передернулась при мысли о том, какие испытания будут для того молодого человека в которого влюбится Солнце. Если это не будет член Вонголы.       И наконец, Кирито Савада. Её брат. Небо Вонголы в Десятом поколении. Глядя на него, Тсунаеши понимала, он знает о ней, но находится в смятении из-за внешности. Она слишком взросло выглядит. Хотя если дать ему еще встречи три-четыре, то он поймет причину, уже сейчас она вертится в его подсознании и тогда неизвестно что будет.       Тсунаеши лишь раз посмотрела на ребят без очков. Один раз и ей этого хватило. Они затмят своими действиями Первое поколение, их именами будут звать детей, они — Семья. Они пережили многое, каждый из них проделал путь несравнимый ни с чем, дабы быть рядом со своим Небом. Каждый из них старше, чем кажется. Но она не видела настоящего. И это было удивительно. Тсунаеши знала, что случится при любом раскладе, но впервые не видела первопричин, словно кто-то закрыл их. После недолгого размышления ответ был найден. Брат. Пусть он не обладал такой же интуицией и Пламенем, но кровь едина. Он инстинктивно защищал тех, кто ему дорог. И это было хорошо.       Хранители Тсунаеши собрались на их кухне, слушали истории Мукуро об обучении в России, рассказывали о Японии, смотрели фотографии Италии. Атмосфера была очень теплой и домашней. Хибари сидел на подоконнике и что-то читал. Рехей относительно спокойно отжимался.       Резкий вызов от семьи Араки был неожиданным и совсем лишним. Последний раз они виделись вчера, когда утрясли все формальности и наконец, подписали договор, плюс интуиция шептала о чем-то неприятном. Подняв трубку, Тсунаеши была готова услышать многое, в том числе и просьбу о помощи, но не такую.       Провести операцию на Десятом Доне Шимон.        Эти слова были крайне неожиданны. О семье Шимон Инганноморте слышала еще в бытность 27, тогда ученые восхваляли уникальную силу и жаловались, что фиг достанешь этих Вонгольских извечных напарников. Естественно отказать она не смогла. По вполне понятным причинам дома все отказались оставаться.       Счет шел на минуты. Рявкнув на всех, что все вопросы потом она переместилась, следом за ней прыгнул Мукуро с ребятами. Но они увидели лишь край белого халата из операционной.       В холле стояли другие люди, что ничуть не удивились внезапному появлению гостей. Из чего Хибари сделал вывод, что для них это норма и успел вовремя и незаметно заткнуть Ямамото и Рехея. Краем глаза отмечая движения Гокудеры к одному из врачей и напрягая слух.       — Что случилось? — Резко спросил Хаято.       — Простите, а вы кто? — Недоуменно посмотрел на него врач и добавил. — И почему интересуетесь?       — Гокудера Хаято, главный медбрат «lʼospedale Ingannamorte», — при этих словах лицо немолодого мужчины вытянулось, — мне надо знать, связываться ли с остальными в клинике.       — О. Хорошо. — Врач успокоился и спокойно начал рассказывать. К этому моменту к ним подошел Кисе и тоже начал внимательно слушать. — У пациента внутри граната без чеки, она может рвануть в любой момент. Боеприпас не стандартный, не реагирует на Пламя в малых дозах, не достаточных для сдерживания и извлечения, но может разорваться при увеличении давления. — Видя напряжение их лиц и сжатые кулаки пепельноволосого, мужчина судорожно добавил. — Это только теория, мы не проверяли.       — Понятно. — Отозвался Кисе и начал кому-то звонить.       — Михаель? Готовьте операционную, код А\0. Учтите, что граната может рвануть в любой момент, мы будем…       — Через три минуты. Где его Семья? — Прервала разговор вылетевшая из операционной Тсунаеши.       — Мы здесь. Адельхейд Судзуки, правая рука. — К ней столь же стремительно подлетела девушка с крайне внушительным бюстом.       — Адельхейд Судзуки-сан, я транспортирую вашего босса в нашу клинику, если желаете, могу поклясться на Пламени.       — Не стоит, — прервала явно заученную фразу девушка, — я вам верю. И просто Судзуки. Идите, мы доберемся сами.       — Хорошо. — Тсунаеши кивнула, а потом обернулась к ним. — Ребята, я в Италию. Все будет хорошо. — И скрылась в операционной, через секунду её Пламя, что нежно обволакивало их с момента знакомство, исчезло. Мукуро судорожно дернул всех, захватил Десятое поколение Шимон и прыгнул в Альтамуру.

***

      Яркий свет лампы. Напряженное молчание медперсонала и действующего врача.       — Обещаю обмануть смерть. Начали!       Всем понятно почему именно такая формулировка была произнесена молодой Леди, у пациента в груди засела граната без чеки. Малейшая ошибка и от всего лечащего состава не останется никого.       Тихие переговоры, просьбы передать тот или иной предмет. Аккуратное извлечение неразорвавшегося по какой-то причине боеприпаса с Пламенным зарядом и молниеносное перемещение оного в специальную установку. Медбрат увозит контейнер из комнаты. Самая тяжелая часть операции завершена. Действующий состав выдохнул и более спокойно продолжил свою работу.       За хрупкими дверьми, что являются гранью между живыми и вверившим свою жизнь в руки хрупкой девушки людьми, на часах в операционном блоке десять ноль-ноль, хирургическое вмешательство в организм идет уже час, все Хранители, находящиеся в больнице, напряжены до предела. Да, это не первая травма подобного рода у врача её рода, были и пули, и мины, да чего только не было, но все они — разряженные. Да, у людей с Пламенем в крови повышенная живучесть, однако сейчас они готовы были отказаться от своих способностей и лишить весь мир возможности обладать ими ради того чтобы Тсунаеши не приходилось работать с подобными пациентами, однако несколько раз они напоминали себе о том, что в противном случае все разряженные снаряды были бы заряженные. Это никого не успокаивало.       На часах одиннадцать часов сорок минут дня, прошло три часа с момента ухода Тсу в операционную, за это время даже Ламбо ничего ни разу не опрокинул, лишь поглощал в огромных количествах конфеты и еле слышно шептал «Спокойствие, только спокойствие». Хаято, как наиболее долго знакомый с профилем работы Босса, дослуживший до главного медбрата, несколько нервно смотрел на часы и думал о том, что гранату уже наверное извлекли, скоро должны будут вывезти контейнер, а потом снова принимался драить полы в операционном блоке. Хибари раздраженно ходил по больнице и проверял дисциплину, а Ямамото непривычно серьезно рассматривал крепления у здания. Мукуро где-то пропадал, но никто не сомневался, что он скорее всего стоит сокрытый иллюзиями в операционной, готовый в любой момент вытащить их драгоценное Небо из эпицентра взрыва. Рехей же просто боксировал в зале ожидания, видеть его без привычных восклицаний было немного непривычно для ребят знакомых с ним более получаса.       Часы пробили полдень. Все служащие больницы немного вздрогнули, и, как только затих звон, открылась дверь, из операционной вышел Михаэль с контейнером и, передав его Хаято, тяжело дошел до ближайшего стула, сел на него и аккуратно выдохнул. Сил у него не было совершенно, несмотря на то, что вроде бы граната не должна особенно ему навредить, но в их больнице не было мест для проведения подобных операций, и взорвись эта граната, он не уверен, что они выдержали бы обрушение этого крыла, тем более спасти пациентов.       На часах десять минут четвертого и из двери операционной выходит операционная бригада. Тсунаеши отделяется от неё, принимает из рук Гокудеры уже привычный травяной чай и подходит к Адельхейд.       — Пациент скорее жив, чем мертв. — Странная усмешка искривляет её губы при этих словах, но заметив напряжение ожидающих, говорит — Расслабься, твой Босс проживет еще долго, если вы будете бдительно за ним следить.       — За тобой бы кто проследил, Еши-не. — Недовольное бурчание Ламбо выводит всех из напряженного состояния ожидания, они улыбаются и Тсуна отвечает.       — Так для этого я вас и собрала, — смех — Но теперь к делу, он остается у нас дня на два, мы здесь его подлечим. Потом выдам распорядок дня, соблюдать вплоть до минут. Вам ясно?       — Да, спасибо, Донна Инганноморте.       — Не за что, Судзуки-сан, это моя работа.