Когда начинаем?

— Ты одна из лучших воинов, которых я встречал, — Тор прикоснулся к плечу женщины, ощущая под пальцами гладкость её смуглой кожи. — Но битвы не знают непобедимых. Береги себя. Мы все нужны Асгарду сейчас. Громовержец понял, что его раскрыли, когда в глазах цвета темной меди мелькнули насмешливые искорки. Смущенный, он хотел убрать руку, но её тут же перехватила маленькая сильная ладонь. — Я помогаю тебе не ради Асгарда, — она томно приоткрыла полные губы, наблюдая за его замешательством. Потом с придыханием рассмеялась. — Тор, я — валькирия. А валькирии рождены, чтобы сражаться. Мы идем туда, где кипят самые жестокие битвы, и сейчас такое место — Асгард. Я там, где должна быть. Гладиаторский рисунок на ее лице белел, напоминая шрамы, полученные в бесчисленных сражениях, в которых эта женщина раз за разом доказывала свою силу. — Я думал, долг больше ничего не значит для тебя, — он почувствовал, как пальцы, обвившие его запястье, слегка сжались, будто она пыталась убедить его в своей непоколебимости. В этой хватке была мощь, которая своим ощущением новизны причиняла ему невыносимую сладость. Она — сильна. Какие бы битвы ни ждали их, с ней ему никогда не придется оглядываться назад. И кроме того, она так прекрасна. Валькирия покачала головой. — Долг и предназначение — разные вещи. Кому, как не тебе, знать это? — слова прозвучали жестко, и тепло её прикосновений покинуло его. — Иди, и не беспокойся об Асгарде. Мы останемся здесь и защитим его и царицу до вашего возвращения. Тор заглянул в ее лицо, надеясь увидеть намек на то, что он должен сделать. Может ли он прикоснуться к ней напоследок? Поцеловать её? Но из облика валькирии уже исчезла та ласка и чуткость, которые она ненадолго позволила ему увидеть. Она — сильна. — Ступай уже, — она первая отстранилась, ставя точку в их затянувшемся прощании. — Иначе вот-вот заплачешь. Ее волосы мазнули его плечо, когда она отвернулась. Это было так внове — полагаться на того, кого желаешь защитить, но Тор принял эту мысль, как принял свои смутные догадки о том, что чувствует к этой женщине, которая однажды беспардонно пленила его, наследника Асгарда. Улыбаясь своим мыслям, Тор спустился со ступеней полуразрушенного дворца. — Джейн Фостер заметно похорошела с нашей последней встречи. Гибкая тень отделилась от обугленного остова и скользнула к Тору. В своём привычном облике — правда, слегка потрепанном — он всё же выглядел как-то иначе после того, что произошло в подземельях Хель. Или же, подумал Тор, он сам стал смотреть на брата иными глазами. Но в этих новых ощущениях вовсе не было гнева или брезгливости, какую асы на протяжении многих сотен лет испытывали по отношению к ледяным великанам. — Локи, держи язык за зубами, — беззлобно посоветовал Тор. Но просить Локи замолчать было всё равно, что пытаться сразить тролля соломинкой. — Что? — лицо Локи вытянулось в притворном изумлении. — Ушам своим поверить не могу. Могучий Тор больше не желает хвастать подвигами? Братец, ты не болен? — в его голосе прозвучала издёвка. — Ох, Тор. Мать будет недовольна твоей переменчивостью. Локи выглядел до невозможности довольным, через плечо бросая лукавые взгляды на валькирию и оставшуюся у врат дворца троицу воинов. — Думаешь, тобой она будет довольна? Локи приноровился к шагу Тора, чтобы не отстать. На его лице блуждала плутовская ухмылка, которая не обещала ничего хорошего этому миру и Тору в частности. — Разумеется. Рассуди сам, я вызволил ее из царства Хель с помощью Каскета, и я верну Асгарду былой облик, став героем и заполучив в свою власть Мьельнир. — Он призадумался. — Кстати, а Сиф знает? Рукоять Мьельнира недовольно загудела, будто молот оскорбился при словах Локи о смене хозяина. — Не понимаю о чем ты, — уклончиво ответил Тор, сворачивая в сторону Бивреста. — Похоже, всё еще хуже, чем я предполагал, — Локи обескураженно вздохнул. — Бедняжка Сиф. Ну хотя бы Джейн Фостер есть кому утешить? — Только попробуй и утешать тебя придется, — Тор метнул на брата угрожающий взгляд и качнул молотом. — Ну, мы с ней можем утешить друг друга. Локи потер наручи, будто в предвкушении, но от Тора не укрылась легкая болезненная гримаса, промелькнувшая на лице брата. Нарастающее раздражение тут же сменилось беспокойством. Тор невольно поморщился. Подумать только, прошло едва ли несколько дней с тех пор, как они заключили перемирие, а он уже попался в старую ловушку. В его голове прозвучал насмешливый голос Локи. «Ты вечно будешь на это покупаться?» Похоже, что вечно. Тор остановился, схватив брата за предплечье. — Ты ранен. Одно мгновение Локи выглядел удивленным — как тогда, в тюрьме, в день, когда Тор впервые разгадал его трюк с иллюзией. Но это длилось недолго, Локи быстро вернул себе привычную насмешливость. — Как будто тебе есть до этого дело, — он хмыкнул, но не попытался выпутаться из хватки. Не обращая внимания на словесные уколы, Тор поставил молот на землю и принялся рыться в одном из карманов. Спустя секунду он извлек крошечный целительный камень, чем изрядно удивил Локи. — Я думал, все они погибли в Асгарде — в огне. — У матери оставался один, — ответил Тор, сосредоточенно растирая камень между пальцами. — Она отдала его мне. Тор сдвинул край наручей, чтобы получше разглядеть рану — глубокую и пульсирующую. Удивительно, как Локи еще мог шевелить рукой и острить в своей привычной манере. — Тогда прибереги его для более подходящего случая. — Я не такой, как ты, — Тор исподлобья посмотрел на него. Губы Локи исказила странная кривоватая усмешка. — И я это знаю. Серебристо-серый пепел осыпался на подсохшую рану, оставленную клинком драугра. Тор лишь понадеялся, что в лезвии не было никакой вредной заразы. Когда песок осыпался вглубь кроваво-красного месива, Локи даже не шевельнулся, но громовержец, держа его за руку, почувствовал, как всё тело трикстера напряглось. Они оба молчали, пока целительный камень делал своё дело. Лишь ветер гудел между полуразрушенных стен, гулял в жилищах, где некогда асы сидели за пиршественными столами. Прошлое было разрушено, настоящее — не определено. А о будущем они ничего не знали. Кажется, Локи думал о том же самом. — И что дальше? — он поправил наручи. Никакой благодарности — благодарности всегда были ниже его достоинства. Тор отряхнул руки, но, прежде чем поднять молот, протянул Локи небольшой клочок бумаги, с нацарапанным на нем мидгардским адресом. — Попробуем вернуть всё, как было прежде, — сказал он, когда Локи принял его, молча разглядывая. Тор ожидал, что Локи скажет что-нибудь. Прежде был не только лишь Асгард — процветающий и нерушимый, но прежде и между ними было то, от чего они оба предпочли отказаться ради своих стремлений. Конечно, ничего не будет как прежде; уже познав боль настоящего, они не в силах вернуться в прошлое. Но они могут попытаться создать нечто новое. — Покажешь мне свою тайную тропу? Не отрывая взгляда от листка, Локи усмехнулся. — Как я могу отказать? — он так и не взглянул на Тора. Лишь отвернулся и стал спускаться к мосту. — Однако у меня есть один вопрос. Нечто протянулось между ними, но они оба упрямо делали вид, что ничего не изменилось. — Мы можем и не вернуться живыми, если ты об этом. — Нет, я не об этом, — крикнул Локи, оборачиваясь. — Я о другом. Скажи, это она тебя бросила?