Сделка

      Проснулся от внезапно наступившего холода. Было лень вставать с кровати, поэтому я как можно плотнее закутывался в одеяло, что не сильно помогало. Наконец сдавшись, я поплелся закрывать распахнутое окно. В соседских домах не горел свет, не доносилось ни шороха, лишь я такой индивид, прислонившийся к оконному стеклу лбом и без интереса рассматривающий пейзаж спящей улицы. Глаза все ещё закрывались, но спать не было смысла, ибо скоро уже собираться.       Добравшись до первого этажа, я щелкнул электрический чайник, и он осветил пространство синим цветом. Его мне хватало, чтобы ориентироваться на кухне и нарезать пару сырных бутербродов, а также кинуть в кружку пакетик с заваркой. Особого предпочтения в чае не было, поэтому я даже не заметил, какой пакетик выбрал. Когда чайник закипел и выключился, огни погасли, и комнату освещал лишь свет телевизора, который я недавно включил. Накрыв себе царский завтрак, принялся медленно стачивать еду. Утром меня обычно посещают великие думы. Они нанесли визит и в этот раз. Из головы не выходила стычка с «Ролис». Богатые ублюдки. Перекинулись парочкой резких фраз, слегка помахали кулаками, и на этом все должно было прекратиться, но появилась она. Какой хер её понес туда? Случайно под руку попалась? Я так и не спросил лично, теперь приходится задавать вопросы самому себе и представлять, как бы ответила Хинамори. Эта девчушка напоминает мне родную сестру, когда той шёл двенадцатый год. Именно тогда я впервые влюбился.       Да, я из тех извращенцев, которые влюбляются в родную кровь, и мой выбор пал на Утао. Тогда она лишь расцветала, как девственной бутон лилии. Её изящная походка, сладкий голос и добрый, но дерзкий взгляд сковывали мне руки невидимыми цепями. Возможно, сестра догадывались о моих не детских чувствах, поэтому стала держаться от меня, психа, подальше. А один раз я поцеловал её. Тогда я даже не умел делать этого, не планировал. Оно само так получилось. Но сколько эмоций я испытал тогда… Стало так приятно и легко, душил жар и охватывал холод. Смутно помню, что было дальше. Вроде, я убежал, а Утао мило хихикала. Надо мной посмеялись?       На следующий день тётя увезла любимую в Италию, а я остался один. Нет, в доме находились подчиненные родственницы, — внутри чувствовалось одиночество, и затаился страх. Страх того, что Утао изменится и откинет мои чувства, найдёт мне замену. Опасения подтвердились. Её не было два с половиной года, но уже тогда по дому расхаживал маленький взрослый с длинными светлыми хвостиками. Я часто бродил возле сестры, чтобы та уделила мне немного внимания. Не нужны эти бессмысленные разговоры, нужен лишь мимолетный взгляд драгоценных мне глаз. Я верил, что они до сих пор сияют, как звёзды, но и тут ошибся. Пустые, холодные и стервозные глаза посмотрели на меня, а потом вернулись к работе. Я возненавидел её.       Она потеряла мою драгоценность, отшвырнула своего братика и плюнула в душу. Да как Утао посмела так поступить со мной?! Всё это превращалось в тяжёлый осадок, давивший внутри. В ушах стоял раздражающий звон падающих осколков сердца. Казалось, что склеить его сможет что-то вредное, вроде наркоты. Да, я был готов исколоть себе все руки, но вовремя остановился, когда увидел тётину пачку сигарет. Я почувствовал облегчение. Всё дерьмо и горечь из меня выходило вместе с грязным дымом. Вот так я стал «очищаться» изнутри.       Прошло некоторое время, Утао исполнилось девятнадцать, появился Кукай, который не мог по-настоящему выразить свою любовь к девушке. Сестрёнку это возле не волновало, да и Сома каким-то образом под её каблук прогнулся. Было обидно и одновременно смешно наблюдать за этой парочкой. Чёрствая стерва и собачка. У Утао отличный вкус! Почему она выбрала выбрала этого спортсмена-подкаблучника? Для меня вопрос остался без ответа. Сестра как-то умудрилась понравиться Михагуне, но я вовремя спас идиота от любовных страданий, хоть это было нелегко. Зачем? Приревновал. В глубине души, наполненной серым дымом, всё ещё не тухла искра детских чувств, как бы я её не тушил.       Чай казался каким-то пустым, хоть заварка плавала в кружке довольно долго. Голова потяжелела от крепости напитка, и меня снова потянуло в сон, но я боролся. Телевизор шумел на фоне, отгоняя чувство одиночества. Первые лучи утра медленно входили в комнату через окно. Услышав звон мобильного будильника, поплёлся в комнату, закинув по дороге в раковину тарелку и кружку с недопитым чаем. Приняв душ, переодевшись, покурив, я медленно выполз из дома и направился в школу через старый парк. В детстве мне нравилось играть здесь, но даже когда парк считался рабочим, людей здесь практически не было, поэтому он превратился в отличное место для одиночек, педофилов, маньяков и прочих. Ночью нормальный житель в эту сторону даже не посмотрит, а малые на спор лезут сюда. Таким образом уют это место утеряло в глазах многих. Лично мне никакие опасные личности не попадались. Возможно, просто везёт, или это всё байки родителей, беспокоящихся за своих отпрысков.       Медленно я дошёл до школы, слегка опоздав (На двадцать минут). В коридорах было пусто, уроки уже шли. Некоторые учителя ходили по коридорам и между кабинетами, не замечая опоздавшего. Остаться незамеченным полностью не получилось, ибо Хирано заметил меня. — О, Тсукиёми-кун! Опаздываешь? Нехорошо… — покачал он головой. — Я слегка проспал. — Спать надо раньше ложиться. Кстати, передай своим, что на первом уроке учителя не будет. Он заболел и попросил недельный отпуск. — Наконец-то! — ухмыльнулся я, а Йоширо засмеялся. Странный директор нынче у «Хинки». Он удалился по своим делам, а я потопал в кабинет. Надо обрадовать однокашников. Шум стоял такой, что многие даже не заметили моего прихода. Лишь Рин, который сидел перед Хинамори иногда косился на меня. Девушка привлекла к себе всё внимание, и моё не исключение. -…Кто для меня этот гопник? Да никто! Он просто человек, которому нужно жопу лизать и на коленях перед ним ползать. Да он мне надоел и бесит ужасно!.. — выступала пацанка. Я остался в дверях и молча слушал каждое слово в мой адрес. Когда та закончила, Рин полностью перевёл взгляд на меня, помахал приветливо рукой, и Хинамори обернулась. Это выражение глаз. Коктейль из ненависти, страха и раскаяния. Почему мне так не везёт с девушками? — Попросили передать, что сэнсей заболел, и биологии не будет целую неделю, — сдерживая злость, проговорил я, а потом вышел из кабинета.       В этот момент хотелось рвать и метать, разбить кому-нибудь голову, кроме неё. Я чувствовал ненависть ко всему, кроме Хинамори. Это убивало ещё сильнее. Я швырнул пару скамеек в коридоре и хотел сорвать со стены доску с объявлениями, но внезапно остановился. Взгляд мой привлёк жёлтый листок, оповещающий о том, что через месяц будет школьный фестиваль, на котором будут присутствовать все ученики старшей школы «Хинки». Возник гениальный план. Я сорвал объявление и поплёлся на крышу, по дороге набирая сообщение в телефоне.       Я почти докурил сигарету, как дверь открылась, и кто-то подходил ко мне. Неуверенно так и тихо. Подавляя ухмылку, я выкинул бычок. — Звал? — Хинамори осталась на приличном расстоянии от меня. — Слушай, я решил оставить тебя в покое и разорвать сделку, — обернулся я, наблюдая за счастливым лицом девушки. Да, именно такой эффект мне нужен. Пацанка чуть ли не прыгала от радости. — Спасибо большое! Я ошибалась на твой счёт! Ты хороший парень, Тсукиёми! — Оставь все комплименты при себе, ибо я не договорил. Ты выполнишь моё последнее желание, и конец сделке. — Что за желание? — утихомирилась жертва, наблюдая за мной. Ухмылку сдерживать получалось всё труднее. — Знаешь, что через месяц школьный фестиваль? — я достал новую сигарету. — Нет, нам ещё не объявляли. — Так вот, — я затянул, — в конце фестиваля все обычно гонят торжественную речь или показывают свои таланты. Нам нём выступишь и ты, но с некой изюминкой. После всех учеников выйдешь ты и признаешься всем, что ты, Хинамори, девушка, — теперь я ухмылялся вовсю, наблюдая за бледным лицом собеседницы. Я стал подходить ближе, ноги девушки словно приклеило к земле. — Забыл кое-что. До фестиваля ты всё ещё останешься в моей власти. Ну, что? Ошиблась на мой счёт? Ненавидь меня. Я тот, кто портит всю твою жизнь, — цитировал фразы из монолога Хинамори, а та просто стояла и слушала. На личике появились слёзы. Сделав последнюю затяжку, я вручил пацанке лист с объявлением и потушил о него сигарету, а потом выкинул бычок. Когда я уходил, Хинамори даже не проводила меня взглядом. Оправдал свой статус конченного мудака?