Пролог.
25 февраля 2016 г., 22:44
Шатенка стояла в полупустом вагоне воздушного экспресса и смотрела в окно. Поезд проносился с огромной, но такой уже привычной скоростью по офисным кварталам, по жилым улицам, мимо немногочисленных заводов, школ, магазинов, то взмывая вверх, ловко маневрируя между высотных зданий, то резво ныряя в смог, что скрывал старинные улицы прежнего Токио.
Город утопал в пестрых неоновых вывесках, в небесных иллюминациях, что на серых тучах разными фразами зазывали то в один ресторанчик, то в другой, то в кино, то в музей. Очередной вечер воскресенья.
Девушка любила это время проводить в вагоне экспресса, проносясь над родным городом. Именно в воскресенье вечером вагоны были полупусты, и никому не было дела до странной девушки у заклинивших несколько лет назад дверец в центре вагона номер шесть.
Шатенка неотрывно следила за городом, всматривалась в знакомые места, мысленно существуя совсем не здесь. Она воображала себя родившейся в другой эпохе, обычной девочкой из Токио, которая посещает школу, любит гулять и просто любит жизнь.
Именно о такой шатенка читала вечерами, истирая и без того старенькую книгу.
Именно о такой девочке думала она, смотря туда, где было надежно погребено прошлое.
Там внизу, под густой шапкой выхлопных газов, производственных дымов и еще бог весть чего, скрывалась совершенно другая жизнь. Та, что закончилась давно.
Невысокие дома на одну, максимум две семьи, асфальтированные дороги, пруды в сакуре, цветущие парки, ползающие на четырех колесах личные авто и — о боже — желтобрюхие машины с названием «автобус».
Что это такое, «автобус» - девушка не знала. В книге, что несколько недель она нашла в ее любимой старенькой библиотеке на окраине Токио, было слишком расплывчато написано. Она знала лишь одно — эта машина возила людей.
Сразу несколько. И останавливалась на остановках, таких же, как у знакомого ей с пеленок воздушного экспресса, но только маршрут «автобуса» проходил там, по асфальту.
Что такое "асфальт" - девушка тоже не знала. Слышала только, что этим веществом покрыты стадионы, где местные богачи тягаются на суперкарах в искусстве вождения раритетных авто.
Экспресс начал медленно сбавлять ход, делая свою привычную остановку у центрального аэропорта.
Как бы и ей хотелось куда-нибудь улететь! Вырваться из этого логова серых стен, вечного смога и безразличных, постоянно занятых людей. Ей бы хотелось посмотреть мир, взглянуть на другие города и, быть может, в каком-нибудь уголке богом забытого города найти то самое место, не тронутое годами.
Тот самый далекий 2000 год, о котором ведется повествование в книге, что она бережно прижимает к своей груди.
Воздушный экспресс остановился, радушно открывая свои двери тем, кто прилетел в туманный Токио.
Шатенка, не оборачиваясь, смотрела в стекла дверей на отражения входящих.
В вагон номер шесть зашло не так много новых пассажиров. Скорее, их совсем не было: лишь только работники аэропорта, пилоты и диспетчера, устало потирающие глаза. Большинство людей, прибывших сюда на железной птице, были состоятельными и не пользовались воздушным экспрессом.
Девушка уже хотела вновь вернуть свое внимание к городу, как вдруг из-за спин работников воздушного порта показалась невысокая девчушка. Она была совершенно непохожей на ту серую массу, что окружала ее. В первую очередь, благодаря блестевшим на ее глазах слезам, которым она упрямо не давала пролиться.
Обеими руками она прижимала к груди небольшой рюкзак. Ее длинные золотистые волосы были собраны в причудливые оданго и перевязаны черными лентами.
Шатенка уже хотела обернуться, когда золотоволосая девчушка встала справа от нее, практически поравнявшись. Двери плавно закрылись.
Осторожно, словно не доверяя этому миру, она взялась за поручень, безразличным взглядом уткнувшись в пейзажи за окном, как раз в тот момент, когда экспресс плавно тронулся.
В своей задумчивости и немой печали она казалась еще интереснее, чем если бы просто пребывала в отличном настроении. От нее словно исходила какая-то странная, волнующая аура.
Эмоции от незнакомки были какими-то легкими и хрупкими, словно небольшие всплески молний. В один миг показалось, что ей и раньше приходилось встречать эту девчушку, видеть ее слезы и чувствовать ее боль.
Только… где?
Шатенка прикрыла глаза, надеясь избавиться от наваждения, созданного в голове ее собственным воображением. Надо же, напридумывать себе такое, — хмыкнула про себя девушка, все еще ощущая присутствие златовласки.
Резкое торможение вывело шатенку из своих мыслей, и она крепче схватилась за поручень, раскрывая глаза. Кажется, опять какие-то проблемы с энергией.
Такое бывало не так уж и часто, но временами ей приходилось по несколько минут застревать в подвешенном состоянии.
Но кто-то, видимо, совершенно был не готов к этому: послышался звук удара об пол и тихие всхлипы.
Шатенка тут же повернулась к своей таинственной незнакомке.
Но рядом ее не было.
Златовласка, растирая по лицу слезы, сидела на полу, сильно ударившись коленями. Она обронила свои вещи, и совершенно не обращая внимания на взгляды тех, кто был в вагоне, просто разревелась, давая выход своим чувствам.
— Эй, с тобой все в порядке? — присев рядом, поинтересовалась шатенка и ободряюще улыбнулась голубоглазому взгляду незнакомки.
Та лишь кивнула, сквозь слезы глядя на спросившую.
— Давай помогу, — девушка подняла рюкзак с пола и протянула руку златовласке. — Меня зовут Макото.
Девчушка несколько секунд колебалась, а после воспользовалась предложенной рукой, поднимаясь на ноги. Ее колени были содраны в кровь, но, кажется, эта боль ею совсем не чувствовалась.
Мако не торопила ее, давая совладать с собой. Как это временами нужно — просто прийти в чувство.
Самой.
Осознать, что в мире больше нет ни одного родного тебе человека, и ты осталась совершенно одна.
В последний раз шмыгнув носом, златовласка растерла по щекам грязными руками слезы и взглянула в глаза неравнодушной шатенке.
— Усаги, — тихо назвалась она, но для Мако это имя было громче грозового раската на небе.
