Sweet dreams

Дверь в спальню тихонько отворилась. Полоска тусклого света скользнула в темноту, пробуждая ото сна дремавшего на постели белого кота. Минако скользнула в свою спальню и так же тихо прикрыла за собой дверь. Ей не хотелось разбудить только заснувшую маму. Весь день, после того, как златовласка переступила порог квартиры, они провели вдвоем. В безмолвном сочувствии и поддержке друг друга, в молчаливой помощи. Все дела, проблемы насущие, еда и нужды были забыты и отодвинуты на потом. Вязкая печаль и тоска накрыли их двоих с головой, и как не храбрилась девочка, как не старалась держаться и не впадать в отчаяние – увидев родительницу в подавленном состоянии, совершенно позабыла все свои аргументы, заставляющие держаться на плаву. На матери не было лица. Если Мина подумала, что утренние слезы и потерянный вид – это максимум, самая эмоциональная реакция, на которую способна ее совершенно невозмутимая и не сколонная к проявлению эмоций мама, то она сильно ошибалась. Глядя на то, как еще совсем молодая женщина свернулась на постели, прижимая к груди листок извещения и глотая немые слезы, у златовласки все сжалось в сердце. Она никогда бы не подумала, что ее мама будет так переживать из-за отца, что такой болью отзовутся эти трагические новости. Весь день они делились воспоминаниями о прошлом, говорили о таких пустяках счастливой совместной жизни, только бы отогнать злополучные мысли прочь. Обнимаясь, кутаясь в старенькое одеяло, они держались за руки, словно это могло спасти от всех проблем. Нет, Мина не плакала – ей не хотелось еще больше расстраивать маму. Но сейчас, оставшись в одиночестве, она позволила себе расслабиться. Медленно девочка прислонилась к двери спиной и начала оседать. В голове, словно в калейдоскопе, завертелись все сегодняшние события, разбитые мелкими воспоминаниями. Утро вместе с родителями, когда Мина проснулась рано и поспешила к любимым маме и папе. Девочка проворно забралась на постель, устраиваясь между сонными родителями. Мама тогда сонно перебирала ее золотистую челку, а папа согревал замерзшие от холодного пола ступни. Потрепанная бумажка извещения, промокшая от маминых слез. Всего несколько строк, но сколько горя и боли в них таилось!... Как они вместе с Усаги гуляли по Новому Токио в одинаковых дождевиках, наперегонки бегая по лужам; их отец под зонтом лишь стоял в сторонке и смеялся над неуверенными шажками сестер и их смешным соперничеством. Сегодняшнее утро, когда она пришла в школу. Взгляд преподавательницы, ясно говорящей о внешнем виде златовласки: промокшей, бледной, растеряной. Словно своей тени. Как мама готовила первый их завтрак. Завтрак их маленькой семьи – мамы и дочки. Мина давилась сэндвичем с каким-то не самым вкусным джемом, а мама за чашкой мутной бодрящей жидкости старательно тонировала косметикой опухшее от слез и бессонной ночи лицо. Похожее на то, с каким она была сегодня утром. Когда не смогла двинуться дальше, когда просто не смогла подняться с постели, прочитав трагическую весть. Тот день, когда Мина открыла посылку и нашла яркий, желтый дождевик на свой День Рождения. Как сегодня буквально каким-то чудом ей удалось избежать смерти стараниями неизвестного героя. Девочка закрыла ладонями лицо. Ее охватила неконтролируемая дрожь. Только сейчас, оставшись наедине с собой, истерзав свою душу полностью, она осознала весь тот ужас, что должна была испытать там, на дороге. Неминуемое, страшное происшествие, свою собственную смерть под колесами алого авто или в серой дымной пропасти улиц Старого Токио. Сердечко в ее груди быстро-быстро забилось, а перед глазами мелькали кадры произошедшего. Крики прохожих, на которые Мина из-за своей печали совсем не обратила внимания. Звуки машин, которые она слышала, смотря только себе под ноги, на лужи и грязь. Стремительно приближающийся тротуар и боль в коленях. Мина всхлипнула и тут же размазала по щекам слезы, стараясь успокоиться. Страх заставлял ее дрожать. Накатившая истерика, копившаяся с самого утра, нашла выход. Словно в замедленной съемке, словно фильм ужасов она вспоминала все это, и от каждого нового фрагмента случившегося в душе все больше леденело. Ей было страшно, так страшно, как если бы она сейчас проживала все это вновь и не была уверена в том, как все это закончится. Промелькнувший в нескольких сантиметрах от нее автомобиль. Мгновенное осознание в голове короткой вспышкой осветило задернутый пеленой горя разум. Красивое, холодное лицо парня, ее спасителя, что резонно бросил ей колкость о ее невнимательности. Если бы не он, если бы не его смелость… Она бы погибла. И ее матери, и без того убитой горем, принесли бы вторую похоронку. А она… Пустилась грубить в ответ, глядя в эти взволнованные серые глаза.. Белый кот ловко спрыгнул с постели и через мгновение оказался у ног своей хозяйки. Его мягкая шерстка легкой, невинной лаской скользнула по ее ногам. - Артемис, - шепнула Мина сквозь слезы и посмотрела на своего любимца. – Я такая дура. Кот сочувственно мяукнул, видя, как его хозяйка, вновь роняя слезы, спрятала лицо в руках.