Sweet dreams

*** Мерное тиканье метронома совершенно не клонило девочку в сон. Новый Токио с его ночным обволакивающим дымом стучался к ней в комнату, но не мог проникнуть через стекла окна и затушить небольшой источник света. Несмотря на поздний час, в ее комнате горела небольшая настольная лампа, освещая четким кругом один учебник и тетрадь. Но этого юному гению было вполне достаточно: без устали васильковые глаза скользили по строкам в решебнике, запоминая формулы и составленные неравенства, а после они с точностью отображались на чистом еще несколько мгновений назад листе тетради… Тетрадь была потрепанной и пухлой от исписанных страниц. Ами не была ребенком богатых родителей, скорее, дочерью скромно обеспеченной матери, и покупать много новых тетрадей возможности не было. Поэтому Ами, как могла, экономила листы, ее почерк год от года становился все мельче и мельче. Страницы рябили от формул, каких-то уравнений и записей, так что с первого взгляда было сложно даже понять, что это за наука. Но Ами, склонившаяся над тетрадью, не только знала название предмета, но еще и разбиралась в нем. Клетки быстро заполнялись новыми и новыми цифрами красивого каллиграфического почерка, строчка за строчкой они ложились в идеальный текст, различить в котором новые подписи от старых было просто невозможно. Девочка бросила взгляд на небольшие часы, что совсем недавно сняла с запястья, разминая затекшие пальцы. Маленькие аккуратные ходики с глупым пластиковым ремешком и рыбой-клоуном на циферблате когда-то давно, в детстве, подарил ей папа. Они были смешны и наивны, и совершенно не подходили не по годам умной и серьезной Ами, но девочка никогда с ними не расставалась. Время близилось к полуночи, а ей нужно было справиться еще с несколькими задачами по физике, запомнить ответы на тест по литературе, и, конечно, не обделить вниманием любимую химию. Еще несколько минут - и листы с выполненным заданием отправились на край стола, в темноту, погружаясь в сон до утра. Учебник также перекочевал за пределы освещенного круга. Девочка тут же раскрыла следующую тетрадь и следующее пособие, даже не думая прерываться хоть на что-то. Будь то отдых или перекус. Ей предстояло еще много работы, и было бы неплохо поспать хотя бы шесть часов – грядущий понедельник предстоял тяжелый. Сначала занятия в школе, потом – дополнительные по математике, в перерыве на обед Ами хотела бы заскочить в библиотеку университета и хотя бы обменяться парой фраз с Лео, возможно, придумавшим что-то новое и интересное, а после ее ждали занятия в языковой школе. И если мама, которая должна была вернуться еще два часа назад, так и не придет ночевать домой, в ее распорядок дня вклинится еще и заход с утра в больницу, чтобы закинуть скромный провиант для поддержания жизни родительницы. А если Лео что-нибудь нашел или придумал с момента их расставания – то и вечер грозит вылиться в поиски лекарства, а ночь – в очередное бессонное времяпрепровождение за решением домашних заданий. То, что большую часть дня она провела в библиотеке, совершенно не думая готовиться к подступающей с каждым часом все ближе рабочей неделе, Ами совершенно не жалела. Те несколько часов были удивительным глотком свежего воздуха, которого ей так не хватало среди дополнительных занятий, самостоятельного обучения и уроков в классе. Это было иное. Ами, как потомственного работника медицины, всегда интересовало здоровье человека. Мама часто читала ей на ночь свои лекции о тех или иных заболеваниях, заучивая их сама. А крошка Ами была совсем и не против, предпочитая их примитивным сказкам. Все те морали и намеки, что были прописаны в фольклорных произведениях и сочинениях иностранных авторов, давно устарели. С малых лет Ами знала очень многое о человеке, о его внутренних механизмах и потребностях. И никогда не уставала узнавать новое. Вместе с Лео они нашли интересное свойство микроэлементов человеческого организма. Фагоциты, всем известные клетки иммунной системы, помимо своей основной задачи - уничтожения чужеродных элементов, имеют еще одно не менее полезное свойство: встречая в теле человека проникший вирус, инфекцию или прочее, они могут распознать характер и вид захватчика и сообщить «тяжелой артиллерии», лейкоцитам. И если бы им только удалось настроить фагоциты на то, чтобы они могли распознать вирус Металлии и уничтожить его… Но это все были лишь сладкие мечты: как организм человека мог дать правильный отпор вирусу, если он не знаком с ним и не может полностью его победить? Ведь если бы было иначе, в истории развития этой эпидемии был хотя бы один случай выздоровления…. Ами не понаслышке знала, сколько людей ежедневно заражаются этим вирусом. Мама частенько приносила с работы бумаги для заполнения, а там, в отчетах по отделению скорой помощи, было ясно указано число. В редкие счастливые дни оно было однозначным. Словно на автомате, совершенно не вникая в суть необходимого, она прорешала одно из трех упражнений по математике. Наверное, в этом и есть плюс развитого ума, - подумала про себя девочка, переписывая очередной пример. Учеба давалась ей без особого труда: она запоминала большую часть еще на занятиях, а те задания, что задавали решить самостоятельно или дома, не вызывали совершенно никаких проблем. И все свое свободное время Ами проводила в больнице, пытаясь перебороть свои страхи. Помогая людям с различными травмами и заболеваниями, девочка до дрожи в коленях боялась лишь одного: чтобы у нее на руках умер человек. Еще один человек. Она боялась этого и, собираясь пойти по стопам матери, пыталась пересилить себя. Доктора и медицинский персонал, давно знакомые с смышленой малюткой Ами, лишь печально улыбались, помогая, если нужно, искренне считая, что девочка проводит столько времени в лечебном заведении для того, чтобы побыть с матерью хоть капельку времени вместе. И, возможно, это тоже было правдой. Задачник и тетрадь вновь исчезли в темноте, царившей в комнате. Часы отмерили полночь, и с тоской Ами поняла, что ее мама снова осталась на внеочередное дежурство в стенах госпиталя. Нет, она не сердилась и не обижалась на мать. Благодаря той у нее в жизни все есть. Крыша над головой, еда и спокойный сон. А то, что ее нет рядом большую часть времени – маленькая плата за это. И она совсем не ощущает всепоглощающего одиночества, находясь в их квартире совершенно одна. Разве что поздними вечерами, как сегодня. И то, всего лишь чуть-чуть. Устало вздохнув, Ами раскрыла новый учебник и новую тетрадь. Родной язык. Глаза уже начали слипаться, от мыслей о матери и отце стало грустно, а впереди было еще столько работы… Как бы ей хотелось оставить все, как есть: книги в раскрытом виде, не полностью сделанные задания, и просто лечь спать, с головой завернувшись в одеяло. Ни о чем не думать, поддавшись сладким мечтам и воспоминаниям… Девочка потерла виски, поднимая глаза к окну. Все это было заманчиво и крайне привлекательно, но совершенно не правильно. Ее учеба в школе, на дополнительных занятиях и в языковой группе – это ее работа, которую она должна выполнять прилежно. Чтобы в её адрес не было нареканий, никаких замечаний и даже ни единого косого взгляда в ее сторону. Ами всегда была хорошей девочкой. Усталый взгляд сам собой зацепился за единственное светящееся окно в доме напротив, погруженном в темноту. Квартира Минако. Мина была одной из тех, кем втайне Ами всегда хотелось быть. Беззаботной девчонкой, совершенно не страдающей от плохих отметок, неодобрительных взглядов учителей. Смелой и решительной, способной носить что-то покороче учебной юбки до середины колена и мечтающей о карьере артистки. Именно артистки – ведь Мина еще не определилась, кем ей хочется быть больше - актрисой, певицей или моделью. Но сегодня в комнате блондинки была совсем не она. Ами почему-то сразу это поняла, стоило ей различить силуэт в окне. Она даже выключила свою лампу, чтобы лучше рассмотреть девочку в смешной пижаме-зайчике розового цвета. Незнакомка расплела причудливые оданго, неспешно расстелила постель. И снова вернулась к столу, что-то рисуя или подписывая. И, даже несмотря на золотистые волосы, примерно одинаковый рост, Ами интуитивно чувствовала, что это была не Минако. А после девочка в окне подняла глаза. И синевласка порадовалась, что погасила свет своей лампы и осталась незамеченной. Незнакомка определенно чувствовала, что на нее смотрят, и ответила долгим взглядом голубых глаз. И эти глаза словно проткнули внутри Ами что-то похожее на воздушный шар. Словно до этого она была лишь пустой оболочкой, наполненным воздухом сосудом, а вот теперь стала… живой. Странное чувство накрыло лавиной, вырывая из ее горла вздох. Она смотрела и смотрела на девочку в окне, не смея отвести взгляд, чувствуя, как легкость наполняет ее существо. Розовые обои комнаты подруги вдруг стали ярче, волосы – золотистей, а глаза – лазурней… Голова странно кружилась, и воздуха стало не хватать… Ами на миг прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями и чувствами. Все это было слишком странным для одного лишь взгляда, пусть и очень меткого, от незнакомой девочки. О таких перебоях Ами только читала в древней литературе прошлых веков, и подобные реакции были между двумя влюбленными. И то, сильно гиперболизированные авторами. Ей говорила об этом мама. А кому, как не ей, знать о любви?.. Когда Ами немного пришла в себя и открыла глаза, в комнате Минако уже не было света. Синевласка облегченно вздохнула и, опустив жалюзи, включила лампу вновь. Быть может, ей вообще это все показалось? Кто еще может жить в комнате Минако, кроме нее самой? Может, у нее разыгралось воображение? Ведь она уже больше часа только и занималась, что писала числа в клетки и думала о своем… Ами перевела взгляд на раскрытую тетрадь. Желание что-либо писать и решать испарилось, и заставлять себя девочке так отчаянно не хотелось. Быть самой лучшей и правильной вдруг оказалось не таким уж важным и нужным, словно подсознательно она чувствовала, что было что-то более весомое, а что именно, Ами пока не понимала. Отвернувшись, девочка погасила свет и вышла из-за рабочего стола, намереваясь, закрыв глаза на все недоделанное, отправиться в царство Морфея.