Sweet dreams

Перешептывания висели над классом: только порядочная зануда, каких было не так уж и много в классе под буквой Би, не перешептывалась с соседом по парте, пока мистер Икото медленно и скрупулёзно выводил формулы на доске. В воздухе летали записки и редкие смешки раздавались над партами. Преподаватель несколько раз бросал взгляды из-за плеча поверх очков на учеников, но это мало что меняло. Математика во всех ее видах и проявлениях была нужна Рей для поступления, и как могла, через неимоверную скуку и отвлекающую обстановку в классе, девочка пыталась уловить то, что не самым лучшим и популярным образом пытался объяснить ученикам Икото. Но Минако, сидящая слева, совершенно этому не способствовала. - И я не знаю… Я чувствую себя, как в дешевом спектакле, - призналась тихо златоволосая девочка, тупо уставившись в свою тетрадь, где, кроме сегодняшней даты, абсолютно ничего не значилось. – Они улыбались, шутили, о чем-то говорили… Словно просто встретились за чашкой чая после долгой разлуки, а не… после смерти папы. На лбу брюнетки выступили бисеринки пота. Почему поток откровений полился из Мины именно сейчас, Рей не знала. За весь вчерашний вечер блондинка не обронила и слова ни о сестре, что появилась в их доме, ни о сложившейся ситуации в целом, ни об отце, ни о чем-то еще. Лишь грустно улыбалась, задумчиво кусала губы, слушая сбивчивый рассказ подруги о ее новых видениях. А сейчас, когда на доске появлялось все больше и больше формул, а новая тема была одним из пунктов для подготовки к вступительным экзаменам в Центральный университет, ее словно прорвало. Впрочем, быть может, это связано с ярким листком, что лежал у нее под тетрадкой. - Быть может, они специально это делали. Чтобы не было так больно? - Рей не отводила взгляда от доски. Она не могла не ответить подруге. - Но это глупо, - выдохнула Минако, не поднимая лица. – Это же ничего не изменит. - Не изменит, - согласилась Рей, переписывая в тетрадь новую часть символов. Она не смотрела на подругу, но чувствовала, как та в задумчивости кусала кончик ручки. - Тогда зачем..? - Не знаю, Мина, - призналась Рей и бросила на нее короткий взгляд. Отросшая челка скрывала глаза девочки. – Может, это действительно их совершенно не волнует? - Нет. Мама так плакала… - проговорила девочка, и тоска тех дней вернулась воспоминаниями. – Когда узнала о его смерти. А плакал ли отец, когда крошка Рей осталась одна на свете? Когда его жена умерла в первый год после рождения дочери? Девочка не знала ответа на этот вопрос: она была слишком мала, чтобы что-то понимать и помнить, дедушка отказывался говорить на эту тему, а отец… С ним Рей говорить не собирается. За последние несколько лет его совершенно не интересовала судьба единственной дочери – насколько она знала, он не женился вновь. И сухие формальные открытки на емейл и ежемесячный чек на ее содержание, что приходил дедушке десятого числа каждого месяца, совершенно не меняли ее мнения. - Они давно не жили вместе. И, возможно, совершенно остыли друг к другу, - проговорила Рей, поправляя ряд чисел. Она слышала о таком не раз: после нескольких лет брака люди теряли друг к другу интерес и расходились, словно чужие. Так было бы и с ее родителями, она уверена. Но, к счастью, ее мама умерла раньше, чем такое случилось. Иначе ей бы пришлось очень тяжело. - Но они же любили друг друга! – возразила Минако, и на листке тетради перед ней появилось несколько мокрых пятен. - Любили, - согласно кивнула Рей, и что-то болезненно кольнуло в груди. – Но это прошлое. Она знала это по себе. До смерти матери ее родной отец проводил с ними все свободное время, обучая кроху Рей вставать, ходить и собирать различные простейшие конструкторы и игрушки. А потом… разлюбил. В старом альбоме, что хранила она втайне от деда под своей кроватью, было множество фотографий, где высокий статный мужчина с темными волосами забавлял свою дочурку. Как заливисто смеялась малютка Рей своим беззубым еще тогда ртом. Как сверкали его яркие голубые глаза… - Прошлое? – нахмурилась Минако. - Да. Прошлое, - произнесла Рей, и на мгновение перед глазами снова мелькнуло видение, что вчера пришло к ней. Голубизна, обрамленная светлыми ресницами, сквозь мутную пелену ее сознания, ее памяти и восприятия сверкала драгоценными камнями. Глаза, светящиеся такими разными, контрастными чувствами, что становилось не по себе. – Оплакивать то, что было… тогда. Того человека из прошлого, - сдавленно закончила она и мотнула головой. – Это нормально. Но сейчас они бы были чужими людьми. Сердце гулко стучало в груди, и девочка с трудом вздохнула. - Возможно, ты и права, - тихо произнесла Минако. Рей кивнула, сосредотачиваясь на записанных на доске формулах и уравнениях. Она пыталась успокоиться и сконцентрироваться на чем-то еще, кроме воспоминаний. Брюнетка не любила точные науки, но другого выхода, кроме как, скрипя зубами, учить их, у девочки просто не было. Репетиторы, дополнительные занятия и старательное выполнение домашнего задания, разбор всех тем, что остались непонятны в школе… Худшее наказание и придумать было сложно. - Может, я придаю этому слишком много значения? – выдыхает девочка с золотистой челкой и опускает взгляд в тетрадь. – Никогда раньше никто не умирал в моем окружении… - Мисс Минако, - грозный голос преподавателя разлетелся над классом, и златовласка тут же подняла глаза. Икото раздраженно смотрел на нее поверх своих очков. – Может быть, поделитесь, о чем вы шептались весь урок с Рей? Мина удивленно хлопнула ресницами, проверяя, не кажется ли ей. Обычно тихий и безразличный к окружающим, Икото совершенно не возражал против болтовни на его занятиях. - Ну же, не робейте. Расскажите классу, что более интересно и нужно вам, выпускникам, чем интегралы? Мина еще раз мигнула, не сводя с его лица взгляда. Надо же… - Я просто просила Рей помочь мне, - даже глазом не моргнув, отозвалась Мина с совершенно безобидным видом. - Кажется, я упустила какой-то момент в начале вашего рассказа. И мои решения… э.. интегралов получались неверными. И улыбнулась ангельской улыбкой. Икото с подозрением смотрел на нее, а после перевел взгляд на вторую участницу нарушения дисциплины. - Мисс Рей, это так? Брюнетка шокировано моргнула. В отличие от своей боевой подружки, она совершенно не умела врать. И никогда не хотела уметь, предпочитая горькую, но правду. Да и заливалась совершенно неуместным румянцем всегда, когда даже чуточку что-то преувеличивала. - Да, - еле слышно отозвалась Рей и кивнула, чувствуя, как краснеют ее щеки и уши. Внимательный взгляд преподавателя не отрывался от ее лица. Ответить Икото еще хоть что-то школьницам не позволил прозвучавший как спасение звонок. Рей выдохнула с облегчением, словно избежала расстрела. - Минако! – прошипела брюнетка и посмотрела в сторону болтливой подружки, что заставила ее краснеть. Но, к удивлению девочки, златовласка не сидела с улыбкой победительницы рядом: вновь растерянно кусая губы, она так и осталась на ногах; все ее вещи были собраны в рюкзак, и она торопливо застегивала на нем молнию. - Минако? - Прости, Рей, я совершенно забыла сказать, что должна встретить после школы сестру, – покаянно произнесла Мина и наморщила смешно нос. – Мне надо бежать. Позвоню вечером. И сразу поспешила удалиться, оставив подругу в полном смятении. Не прошло и трех минут после звонка, как Минако и след простыл. Лишь яркая брошюрка лежала на ее столе, видимо, забытая в спешке. Рей подобрала листок, собираясь отдать его растеряше завтра. Но взгляд сам собой зацепился за крупные красочные буквы. «Фотоконкурс девушек для ежегодного календаря ко Дню Земли».