Sweet dreams

*** Теплое прощальное объятие, и черноволосая девочка упорхнула в сторону входа в храм по бетонным ступеням. Мамору убрал руки в карман брюк. Огромная лестница храма была одной из достопримечательностей Нового Токио. Ступеней было что-то около тысячи, и, как всегда, с легкостью Рей поднималась к себе, даже не сбив дыхания. Махнув на прощанье ладошкой у самой двери, девочка исчезла в храме. И Мамору неспешно отправился в обратный путь. Город еще праздновал: на главной площади звучала музыка праздничной дискотеки, кругом были слышны голоса и в квартирах вокруг не было привычного мрака – кругом горели огни. Он глянул на часы: была почти полночь, и с большой вероятностью Ши Тенно уже, если не поднялись на поверхность, разбредаясь по своим домам, то на пути к этому. Конечно же, парни были уставшими от пробежек, постоянного напряжения и, возможно, схваток с юмами. И пусть ему хотелось бы узнать, как все прошло и не нашли ли ребята чего-нибудь интересного, он отложит это до завтра. Конечно, он мог сам отправиться побродить по заброшенным землям старого Токио, ощутить почву, возможно, траву под ногами, но это было небезопасно. И даже несмотря на упущенную возможность спуститься вниз, коснуться земли, по которой ходили когда-то их праотцы, Мамору считал вечер удавшимся. Он давно не был на праздновании Дня Земли. Если говорить точнее - со дня гибели своих родителей. Восьмилетним мальчиком он плохо помнил случившееся: то ли сошел с трассы аэроэкспресс, опрокидывая в бездну тех, кому изменила удача; то ли аэромобиль влетел в остановку общественного транспорта. Мамору никогда не интересовался этим, не желая возвращаться к прошлому. От его любопытства ничего не изменится, и даже если в случившейся трагедии и были виновные - ему точно не свершить возмездия. Это дело давно минувших лет. Единственное, что парню было известно точно - во многих смертях, что случились в Новом Токио, был виноват воздух. Частые болезни, аллергии и падения с высоты несколько сот метров уносили не одну сотню жизней только в его родном городе, не говоря обо всем мире. Давно не ремонтированные пешеходные проходы, мосты и дороги представляли огромную проблему. И если в центре города еще худо-бедно находились средства для подлатания ям и сколов, то на периферии, там, где жили трудяги заводов и простые люди - ремонта дороги не видели множество десятков лет. Но выбора не было, и каждый день Мамору вместе с сотнями других жителей высотных домов спального рабочего района отправлялся на учебу и на работу, не желая упускать даже крошечной возможности подзаработать, чтобы выжить. Электричество стоило дорого. Одежда ценилась, как в очень древние времена. Еда, особенно натуральная, была сравнима разве что с давно дефицитными драгоценными металлами и камнями. Парень с трудом мог припомнить, когда последний раз ел что-то не из выдающихся творений современных химиков. И этих всех проблем не стало бы, появись у них возможность ступить на землю, вернувшись на тот уровень, где жили их предки. Пусть дальше от солнца, пусть ниже от пресловутого седьмого неба счастья, но на устойчивую и плодородную почву. И если для этого ему необходимо отыскать в огромном городе одну-единственную девчонку с оданго - он сделает все, что было в его силах. Он шагнул за порог своей одинокой квартиры, но не стал зажигать свет. Мамору знал здесь каждый предмет и с легкостью ориентировался и в темноте. Открыв настежь окно, парень наблюдал за сверкающими огнями еще продолжающегося празднования в центре города. тлеющая сигарета сама собой появилась в его руках. Весь праздник, помогая Рей в торговле безделушками из храма, парень вглядывался в лица прохожих. Было много людей, но он старательно высматривал девочку или девушку с оданго. Но ее, казалось, не было. Он прислушивался к голосам вокруг, пытаясь в праздничной кутерьме уловить хотя бы вскользь произнесенное “Усаги”, но, кажется, так перестали называть детей, да и среди взрослых это имя также было диковинкой. Что уж говорить о Серенити. Мамору вновь вздохнул и собирался потушить небольшой кончик папиросы, как его внимание привлек гость из земель Старого Токио. Над темным грунтом в небольшой чашке гордо поднимался темно-зеленый росток с крошечным листочком с зубчатым краем. Аккуратно прикрыв за собой дверь, девочка спускает с плеча сумку и облегченно вздыхает. И почему дедушке так не нравится Мамору? – в очередной раз сама себя спросила брюнетка, так и не видя разумного ответа. Да, парень был ее старше, но разница не была заоблачной; Мамору был студентом и достаточно прилежным; пусть он был сиротой, но это, как кажется девочке, совершенно не отразилось на его характере и привычках. Он вежлив, добр, умен и не держит пустых обид. Иначе бы он точно не появлялся на пороге храма после того диалога с дедушкой, когда ее единственный близкий по крови человек сообщил брюнету, что считает его недостойным кандидатом. И хорошо, что Мамору это не испугало, - улыбнулась Рей, запахивая свою привычную одежду мико храма. Самое сложное, к счастью, позади, и вот теперь можно разрешить мыслям, что атаковали ее мозг весь сегодняшний вечер, перемешиваясь с видениями Священного огня, с ее снами и желаниями, наполнить голову. Нет, Рей не собиралась спать. Точно не сейчас, когда ее подсознание так и просило общения с огнем, потрескивающим в центре комнаты. Еще раз вздохнув, отгоняя бренные проблемы взаимоотношений с дедушкой, мико прошла к пламени, поклонилась и опустилась на колени. Аметистовые глаза сосредоточились на его языках, и мир вокруг перестал существовать. Руки сами собой сложились у груди, оказывая высочайшее уважение огненной стихии. Заветные слова были сказаны, едва слышным в темноте звуком сорвавшись с губ. Но этого было достаточно, и огонь отозвался, разгораясь ярким пламенем. Комната наполнилась теплым, оранжевым свечением, пылающие языки ласкали девочку, вызывая короткую улыбку. Рей повторила заклинание, с силой сжимая ладони. Пламя не стихало, окутывая ее теплом красного-фиолетовых всполохов. Ами, - произнесла в своей голове Рей первое имя, казавшееся наиболее безобидным. Голубоглазая девочка была тиха и мягка, как драгоценная вода. Минако, - золотоволосый ураган Рей знала слишком давно и была к ней привычна. Ее энергия не вызывала в душе мико тревожных отзывов. Мако, - новая знакомая с совершенно непонятным, ярким зарядом, что сбивал с ног своей энергией. Пламя ярко вспыхнуло, разбрасывая горячие искры. Называть даже про себя последнее имя девочка боялась. Банни, - даже в голове Рей произнесла имя близняшки своей лучшей подруги шепотом. Но Священный огонь все равно услышал и ослепительным пламенем, взметнувшимся под потолок, отозвался на несформулированные в словестную форму мольбы мико. Дыхание застыло в ее груди. Белый мрамор. Первое, что она увидела, и дрожь прошла по ее телу. Все тот же холл, та огромная площадь, где она услышала пронзительный крик Серенити. Белый камень был под ногами, и Рей видела в нем свое отражение. Темные, немного по-другому собранные волосы, длинноватая челка, глаза, ресницы, губы… Без сомнения, Рей видела в камне себя. Лишь полностью убедившись в этом, она заметила все остальное. Длинные сапоги белого цвета обхватывали колено выступающим треугольным краем с красной окантовкой. Красная юбка, сшитая из клиньев, плотный белый верх. Алая тесьма спускалась по бедрам. Холодным металлом касался ее левой ноги боевой кинжал. Латы на плечах добавляли неприятную тяжесть. Шею обнимало странное украшение из белой кожи. Рей дотронулась до него рукой – мягкое, но достаточно прочное, чтобы защитить шею от удара клинка. Глаза зацепились за диковинную перчатку на ладони. Ткань доходила до локтя, защищая нежную кожу рук. Взгляд снова переместился на отражение в мраморе, но в напольном камне она вновь увидела свое лицо. Волнение нарастало в груди, сливаясь с мучительно-тягостным ожиданием. Вот только чего именно? В голове плескалась дымка воспоминаний и видений, но разобрать, что это было, девочка не могла. Она не могла читать мысли той Рей, что была в этом призрачном мире. Она лишь пользовалась ее органами чувств: зрением, слухом, осязанием. Раздались шаги, и мико тут же подняла глаза. В холл вошла Минако. Или, точнее, ее проекция в этом мире: золотоволосая нимфа в похожем на наряд Рей одеянии. Лишь юбка и каймы одежд были оранжевыми. Ее взгляд скользнул по холлу, и лишь тогда Рей осознала, что не одна здесь. У дальней стены, блуждая взглядом где-то за пределами дворца, застыла Мако. Или здесь ее зовут иначе, кто знает? Высокая, видная девушка – она больше всего подходила для такого костюма. Каждый элемент, каждый доспех подчеркивал ее воинственный характер. Но мыслями она явно была не здесь. Зеленоглазая девушка не сводила взгляда с небесных тел, светящихся в темноте ночи. - Минория? – громко и немного удивленно вопросила девушка в противоположной стороне зала. С трудом Рей удалось признать в этой волевой фигуре скромницу Ами. Все тот же боевой костюм совершенно не сковывал школьную подругу Минако. - Где Серенити? Руки синевласки мелькнули за спину, и чуть прищурившись, Рей, увидела, как та прячет за поясом письмо. - Амелия, спокойно. – сладким голосом произнесла Минория, приближаясь к центру холла. Синевласка двинулась к ней навстречу. – Принцесса вместе со своей матушкой. Ами, или верней, Амелия кивнула, закусив губу. - Какие новости, Минория? Удалось что-нибудь узнать? –произнесла за их спинами Мако. Она последний раз бросила взгляд на звезды и, не дождавшись ответа от небесных светил, поправила меч на бедре и шагнула к девушкам. Каждый ее шаг был тверд и звонок в пустом мраморном холле. - Пока никаких вестей, - с легкостью произнесла златовласая воительница, все так же сладко улыбаясь. – Земное королевство погрузилось в смуту, Литавра. Нам не удалось связаться ни с одним из регионов. Шатенка кивнула, словно и так знала это. - А что же принц Эндимион? – Амелия сжимала руки на груди. Ее внимательный взгляд не отрывался от лица златовласки. Улыбка на губах Минории погасла. - Местонахождение принца нам неизвестно, - сообщила Минако и коротко вздохнула. – Быть может, он в захваченном мятежниками Хрустальном Токио, или же где-то еще. Доподлинно неизвестно, где наследник трона Земли был до вспышки сил Металлии. - Будем надеяться, что он в безопасном месте… - кивнула Амелия, но ее тут же перебил решительный голос: - Это уже ничем нам не поможет. – Рей узнала свой голос, и была готова схватится руками за шею. Она ничего не произносила вслух! Откуда эти слова? Девочки повернули головы к ней, встречаясь с ее ясными фиалковыми глазами. - О, Рейана, ты что-то видела? – вновь переходя на сладкий тон, вопрошала Минако. Диковинное имя резануло слух мико. Так вот как в этом измерении ее звали. – Тебе удалось пробиться сквозь щит темной энергии? Голубые глаза Минории сверкали надеждой. Рей, сама того не понимая как, сделала первый шаг вперед. Ее шаги были не менее тверды и угрожающи, чем Макото. – Эндимион не в силах справиться с темной энергией Металлии. Где бы он не находился, сейчас – он бесполезен, - заключил голос Рей, и девочка вновь пожелала схватиться за горло руками. Но руки ее не слушались. - Он просто станет их предводителем, как и… - Нет, - мотнула головой Литавра. Она смотрела в пол, сжимая рукоять своего оружия. - Да, Литавра, - холодно и твердо произнес голос Рейаны, и даже у вечно хладнокровной Рей сжалось сердце. – Как Нефрит. Ее взгляд скользнул в сторону застывшей Амелии. - Как и Цоизит. Синевласка не проронила ни слова, лишь опустила глаза. Она и в этом мире была умна и, конечно же, знала это наперед. Рей посмотрела на Минорию. - Нет, - мотнула головой златовласка, теряя остатки улыбки. – Не говори этого вслух. - Мы должны смотреть правде в глаза, Минория, - произнесла равнодушно брюнетка. – Они – наши враги. Они подпали под власть Металлии. Иначе земное королевство отправило бы хоть весточку. Не важно как, но отправило… - Кунцит не мог, - с твердой решимостью возразила Мина и подняла подбородок. – Он… - Он под властью Металлии. Он возглавляет свой регион, - разрушая последние крохи надежды в глазах Минако, произнесла Рейана, сильнее сжимая рукоять меча. Минория судорожно вздохнула и отвела взгляд. И Рейана была благодарна ей за это. Ужасная всепоглощающая боль затопила ее сознание. Одно дело говорить это другим, сообщать, что самые дорогие их сердцу люди опутаны сетями тьмы, а другое – поверить и принять это самой. Жадеит… Ей было невыносимо даже в своей голове произносить это имя. Ее душа разрывалась от боли и тоски, но в голове обрывками мелькали картинки последнего видения: огромная армия безумных лиц, и четверо приближенных к Эндимиону генералов земли возглавляли их. Распахнувшая дверь вырвала девочек из лап отчаяния. - Венера! Марс! Юпитер! Меркурий! – воскликнула девочка в воздушном белом наряде, скользнув в их сторону. Она сверкала улыбками, смотря на собравшихся в холле сенши. Как по беззвучной команде, они склонили головы перед подлетевшей к ним принцессой. Она не растерялась ни на минуту, даже не думая пускаться в ответные условности этикета в Лунном дворце. – Я рада, что вы здесь! - Оказавшись в их импровизированном кругу, она тут же схватила за руку Минако. Они были чем-то похожи, неуловимым силуэтом, но было сложно сказать это сейчас. Золотые волосы. Круглое лицо. Голубые глаза. - Принцесса, - выдохнула Минория, сжимая ладонь приветливо улыбающейся девчонки. Словно светлая рука была ее спасением. - Как поживают ваши близкие? – пролепетала принцесса, поочередно обращаясь к каждой из четверки. – Амелия, как обстановка на Меркурии? Говорят, там выпало много дождей… Литавра, что с дикими птицами на юге Юпитера? Мне стало известно, что они поют тревожные песни… Минория, как урожай сахарных персиков? Луна уже заждалась этого лакомства. Рейана, как дедушка? Он обещал посетить наш бал, но почему-то его гостевая комната еще пуста… Как его здоровье? - Серенити, сейчас не время… - нахмурившись, отозвалась Литавра, обнимая себя руками. - Почему? – удивлённо воскликнула девочка. – А разве когда-то будет подходящее время? Сенши замерли, смотря на нее. Это было так просто и так верно, что ни у одной не нашлось, что возразить. Как и слов, чтоб хоть что-то ответить на заданные вопросы. Как описать мир, стоящий на пороге кровопролитной войны, где каждый новый день начинался с молитвы о сохранении мира, где каждый вглядывался в бескрайность космоса, умоляя создателя о пощаде и сохранении жизни себе и своим близким, где каждая минута была наполнена тягостной неизвестностью. Вдруг их накрыло темнотой, и земля под ногами сотряслась. Сенши переглянулись, понимая, что это значит. Металлия и ее смертоносное войско уже близко. - Нам нужно взяться за руки, - вдруг произнесла Серенити, и ее голос потерял все счастье и радость. Что творилось у нее в душе, было не разгадать – голубые глаза принцессы превратились в лед. – Пусть силы наших планет помогут нам. И маленькая светлая ладонь взяла руку Рейаны. Тепло приятной волной заполнило ее сознание, стекаясь ко лбу. На ровной коже появился символ. - Марс, - решительно произнесла она и протянула руку Литавре. Взгляд зеленых глаз скользнул на протянутую ладонь, воин грома и молний, охватившая себя за плечи, разжала пальцы. - Юпитер, - громогласно объявила Литавра и приняла ладонь марсианки, протягивая вторую руку Амелии. Ее лоб окрасил причудливый узор из двух пересеченных линий. Синевласка колебалась минуту, словно выбирая один из сотен возможных вариантов событий. - Меркурий, - в тон девочкам отозвалась Амелия, кивнув сама себе, и сжала пальцы Литавры, протягивая руку Минории. Голубое свечение озарило ее лицо, оставляя отметину на лбу. Златовласая девочка не медлила, тряхнув головой, приняла ладонь меркурианки, сжимая так же сильно, как и пальцы Серенити. - Венера. – Яркий, как солнечный свет, символ возник на ее лбу. И, переглянувшись, сенши и принцесса вместе воскликнули, разнося свои голоса далеко вокруг: - Дай мне сил! Огонь вспыхнул, обдавая мико жаром. Девочка открыла глаза, всматриваясь в пламя. Что же это было такое? Где находится Лунный дворец? Кто такой Принц Эндимион? А его генералы? Нефрит, Цоизит, Кунцит, и Жадеит, от одной мысли о котором у Рейаны сжималось сердце?! Что за Хрустальный Токио? И откуда там взялась Металлия? Но ответов на эти вопросы у Рей не было. Казалось, словно все больше пытаясь запутать свою жрицу, священный огонь добавлял все больше и больше вопросов без ответов, показывая кадры какой-то иной жизни. Но одно Рей узнала точно. В том мире белых мраморных стен и колонн Принцессой Серенити звали сестру Минако. Ее голубые глаза она запомнила четко. Как и четыре необычных символа на их лбах.