Sweet dreams

Осторожно, дрожащими пальцами Рей открыла дверь в свою комнату, желая как можно скорее скрыться в родных стенах. С трудом весь вечер ей удавалось сохранять спокойствие на лице, боясь встревожить и без того обеспокоенного за нее дедушку. Он словно чувствовал беду, все поглядывая на Рей, но не говорил и слова. Лишь смотрел, и от страдания в его глазах девочке становилось лишь горше. Что с ним станет завтра, когда она уйдет вместе с Усаги? Кто позаботится о нем и о храме, когда Металлия сгинет, а Рей так и не вернется домой? Каждая мысль об этом сжимала девочке сердце. Все так же осторожно она прикрыла за собой дверь, погружая комнату во тьму, разбавленную лишь смутным неярким отблеском Священного огня. Прислонившись спиной к двери, она села на пол, прикрыв глаза и обняв колени. Наконец, она могла дать волю эмоциям, но за прошедшие часы все переживания и страсти в ее груди выгорели, оставляя лишь пустоту и горечь сожалений. Еще днем ей так хотелось хоть с кем-то поделиться, рассказать обо всем, что она видела в огне, о том, что рассказала Усаги, о собственных мыслях и идеях; и как странно, что о Мамору она не вспоминала до того момента, пока дедушка за ужином не поинтересовался о его делах. Сразу, как только Усаги закончила рассказ, как только они составили свой безумный и совершенно авантюрный план, юная мико подумала о Лео. Он мог помочь, он мог выслушать, он мог дать совет. Парень был единственным, кому девочка могла доверить свою тайну, не боясь быть осмеянной. Эта иррациональное ощущение волнами исходило от него с первых встреч, и полностью успокоило привычную бдительность и робость брюнетки. Но сегодня он жестоко оттолкнул ее и выгнал прочь… И она даже обиделась бы, не сдвинулась бы с места, пока он не объяснил свое поведение, а после, осыпав проклятиями, ушла, вычеркнув его из своей жизни. Но не сегодня. Когда впереди неминуемо маячила смерть, Рей отчего-то не хотелось злиться ни на кого, а уж в особенности на Лео. Девочка вздохнула и открыла глаза. Одного лишь ее взгляда, на секунду сфокусировавшегося на Священном огне, хватило, чтобы пламя из маленького огонька вспыхнуло яркими длинными языками. Раньше ей никогда не приходило в голову, почему пламя в храме не считалось угрозой. Священный огонь был негласным третьим, кто проживал в стенах их обители. Ни она, ни дедушка, казалось, никогда не боялись, что оставленные без присмотра искры и языки огня уничтожат храм, или что маленькая Рей может обжечься. И только сейчас Рей понимала почему. Она – девочка с огненной планеты. Она – жрица Священного огня, способная в его языках увидеть ответ на задаваемый вопрос. Она не служит огню – он просто течет в ней, отзываясь на ее мантры и слова. Чуть приободрившись, девочка расправила плечи и подвинулась ближе к потрескивающему пламени. Завтрашний день ее не интересовал – она чувствовала наперед, что произойдет, и не хотела заранее знать, как именно оборвется ее жизнь. Спрашивать о словах Усаги ей тоже не хотелось – думать о том, что будет утром, девочке претило, и она сконцентрировалась лишь на том, что тупой тяжестью давило в груди. Лео. Пламя вспыхнуло, озаряя ее ярким светом, пробирающимся сквозь сомкнутые веки, и опаляя жаром. Сотни образов, невнятные слова и разные голоса – даже ее собственный в разные периоды жизни, закружились вокруг нее, обволакивая в кокон. Но брюнетка была непреклона. Лео. Покажи мне Лео. Вдруг все стихло, оставляя лишь потрескивание дров и тепло огня. Рей поморщилась, приоткрывая глаза. Все такое же яркое пламя и темнота вокруг. На мгновение ей показалось, что впервые за долгую связь Священный огонь оказался глух к ее просьбе, словно насмехаясь в трудный час. А потом она опустила глаза на свои руки. Вместо старого школьного платья или потасканной кофты ее запястья скрывали рукава из белоснежной ткани, какой не сыскать в Новом Токио. Длинные, свободные, они лаской касались ее кожи, оставаясь совершенно невесомыми. Золотая вышивка причудливым узором обвивала запястья, словно браслеты. Темнота и ослепительное свечение пламени не позволяло рассмотреть стен вокруг, но девочка догадывалась, что могла увидеть. Марсианские письмена, каменные стены и красные полотна. Странное ощущение чьего-то присутствия заполнило ее разум, отвлекая от попыток рассмотреть стены. Все внутри взволнованно застыло, в то время как глаза сами собой нашли дверь. Глухой стук подтверждает угаданное ее шестым чувством, и на пороге появляется юноша в белом. Он серьезен и напряжен, а зубы стиснул так сильно, что жевалки на челюсти играют под бледной кожей. Светлые волосы, слегка волнистые, спадают на лицо, когда он почтительно кланяется. - Ваше Высочество, — произносит он, наполняя келью низким голосом. И что-то в этом голосе, в горячем взгляде ярких голубых глаз, брошенном на нее из-под светлых волос, заставляет ее пальцы похолодеть. - Жадеит, — произносят губы жрицы, и девочка слышит свой голос. – Что привело тебя ко мне? – Я пришел с просьбой, — отозвался он, не смея поднять головы. Марсианка поднимается, юбки ее наряда слабо шелестят от движений. Все существо под оболочкой идеального спокойствия дрожит, когда она приближается к нему на расстояние двух шагов. Что-то было в его глазах такое, что встревожило ее. Рей с трудом удается разгадать это чувство, и ответ заставляет ее испугаться. Решимость, словно он вступает в смертельный бой. - Какой? – осведомилась сухо Рей, боясь дышать. - Прошу… позаботиться о моей душе, — вкрадчивый голос был менее красноречив, чем глаза, но каждое слово заставляет ее душу наполниться тяжестью. Она с трудом переводит взгляд на протянутую руку. На обтянутой белой перчаткой ладони покоится перстень с крупным камнем. Жадеит, — тут же догадывается марсианка, и поднимает ошеломленный взгляд к лицу гостя. - Я прошу.. принять его … Вместе с моим сердцем и душой… Его слова потонули в неясной дымке, которая заволокла ее голову, и с судорожным вздохом девочки священная келья на Марсе и суровый визитер исчезли. Схлынуло тепло, согревавшее ее лицо, оставаясь лишь слабым угольком на уровне ее живота. Рей с трудом пытается отдышаться, нет, надышаться, понимая, что замерла, как только увидела на пороге гостя с Терры. Неужели это… Лео? Лео — тот самый человек с голубыми глазами, что пал от ее меча? Или, верней… Жадеит? Девочка вновь смотрит на пламя, но то безлико вьется к потолку. Но тепло, что согревает ее живот, не отступает, сосредоточиваясь в единую точку в кармане ее кофты. Пальцы дрожат, когда Рей решается запустить руку в карман. И только она касается чего-то твердого в складках ткани, как тепло испаряется, словно его и не было. В свете Священного огня ей потребовались секунды, чтобы понять, что в руках она держит точно такой же камень, какой в золотой оправе протянул на своей ладони в перчатке Лео из видения.