Среди пустынь (переписывается)

Рей снова бежала. По пескам Джакку, по снежным вершинам Хота, по грязным улицам Нар-Шаддаа, среди руин Тариса. Бежала, задыхаясь от страха и накрывшей с головой паникой от чужого темного присутствия. Отчаяние сделало её сильнее, жестче и суровей, но так и не смогло вытравить животные инстинкты. За ней пришли. *** Нет эмоций — есть покой. Нет хаоса — есть гармония. Нет смерти — есть Великая Сила. Учитель был строг с нею. Та тонкая, почти невидимая связь между учителем и падаваном передавала отголоски его разочарования и холодной решительности. Но к кому это разочарование? К ней? К тому, что она слаба? Или слишком эмоциональна? С каждым разом бороться с собой становилось тяжелее. Рей просила, умоляла, обещала сделать что угодно, лишь бы Люк отпустил ее на базу Сопротивления, ведь где-то там, лежа в бреду, борется с болезнью Финн. Она чувствовала. Сила, да она знала это! Но учитель был непреклонен. Конечно, в первую очередь это объяснялось их безопасностью. После разрушения Стракиллера Первый Орден не только не умолк, но и провел быструю реорганизацию и с новыми силами начал поиски учителя. Редкие новости иногда доходили и до нее. Но, в основном, Рей жила постоянными тренировками и изучением путей Силы. Ей нравилось быть джедаем, но многие аспекты вызывали недоумение и вопросы, на которые мастер Люк лишь изредка предпочитал отвечать. Рей видела, прошлое все еще терзает его. Но молчала, не желая снова вступать в перебранку. Хотя да, вопросов было много. Даже слишком. Во-первых, больше всего её волновал аспект смерти и смирение с ней. Для Рей за долгие годы борьба за выживание стала естественным спутником, движущей силой, и теперь ей просто сказали смириться и принять? Да, конечно, смерть среди войны — обычное дело, но для Рей принцип смирения равнозначен поражению. Особенно, когда это смирение касается друзей. Оставить соратника на поле боя — значит, предать саму себя! Значит, стать хуже Первого Ордена! Ведь это, как говорил учитель, первый шаг во тьму. А теперь Люк говорит, что повода для волнений нет! Что её место не там, и что друзья не стоят волнений. Гнев изредка вспыхивал в ней и потухал, оставляя непрогоревшие угли для нового костра. «Смерть — это естественная часть жизни. Я знаю, пока тебе тяжело понять это, Рей, но послушай. Без смерти не могла бы существовать сама жизнь, а Сила, заключенная в каждом существе, остается и после его смерти, чтобы позже дать жизнь новому. Вот именно поэтому мы не должны бояться смерти и оплакивать ушедших» — «да, учитель», «хорошо, учитель». Тем не менее, это не повод становиться холодным безэмоциональным камнем. Мертвые заслужили слезы и грусть. Рей не хотелось становиться джедаем, но ей нужно. Нужно знать дурацкий кодекс, нужно каждодневно выслушивать непонятные проповеди, либо остатки времени скитаться по острову в поисках пищи и любого другого нормального занятия. У джедаев нет привязанностей. Она разочарованно застонала, выйдя из медитации. Эта старая догмата выводила намного больше, чем остальные, и любой контроль летел в черную дыру. Хотя нет, постойте, еще про вещи. Имей самый минимум, а на все остальное — воля Силы! И ничего личного! Конечно, жизнь оборванца никак не прельщала её. Саркастическая ухмылка чуть скривила губы, но Рей тот час же спрятала свои эмоции. Девятнадцать лет она выживала среди песков, пытаясь не сдохнуть от диких животных, не быть замурованной в имперском крейсере и, конечно, не оголодать до состояния скелета. Обладание чем-то было одним из её самых сокровенных желаний, но признать это, значит, поддаться Темной Стороне. Еще одна ироничная ухмылка. Ежедневные тренировки постепенно приносили пользу. Её движения, сначала резкие и неуклюжие, приобрели плавность и точность. Тренировочным дроидам стало все сложнее достать Рей. Учитель дал ей на время меч своего отца, но его глаза всегда становились пустыми и блеклыми от воспоминаний при взгляде на синий клинок. Рей понимала, поэтому часто тренировалась в одиночестве. Учитель часто оставлял её наедине с собственными мыслями. Иногда Рей казалось, что внутри нее два совершенно разных человека. Один спокойный и рассудительный, во всем соглашавшийся с джедайским Кодексом, другой — импульсивный, страстный, имеющий свой особенный взгляд на мир. И нередко происходившая диффузия между ними ставила Рей в тупик. Возможно, Кайло Рен заразил её эмоциональной лабильностью. — Рей. Меч. Тебе пора его собрать, — учитель снова вырвал её из размышлений, совершенно не замечая подавленного настроения падавана. Она слегка улыбнулась и, отряхнувшись от земли, последовала за ним, полностью освободив разум от мыслей. Учитель верит ей. Он верит в нее. И Рей постарается оправдать ожидания. Ситхи, рыцари Рен не всемогущи, как и джедаи. Все они — обычные люди. А войны имеют свойство заканчиваться. *** Уже прошел целый год. Год, как она встала на путь джедая. Год, как разрушен Старкиллер. Год, как умер Хан. Год, как она встретила Учителя. Год, как Финн лежит в коме по необъяснимым причинам. И Рей ничего не может сделать. С другой стороны, по протекции генерала Органы его положили в лучшую клинику. Хотя уже после первого осмотра медики сказали, что нельзя определить, когда он проснется. Темно-синий клинок со свистом резал воздух, вычерчивая различные фигуры. С каждым разом движения становились лучше, четче, смертоносней. Она тренировалась как проклятая, но многое, многое! еще не удавалось Рей. Учитель сказал, что сила и опыт придут со временем, но последнего у неё было немного. С телекинезом было проще и понятней, все зависело лишь от фантазии и уверенности. Хотя большие валуны до сих пор не желали подниматься. С медитациями было сложнее: они требовали покоя и чистоты мыслей, но Рей, привыкшая быть постоянно начеку, прислушивалась к каждому шороху, к редким порывистым дуновениям ветра, к крикам птиц и шелесту травы, пытаясь найти источник мнимой опасности. Учитель говорил слушать Силу, охватившее Рей напряжение мешало сосредоточиться, так что она часто просто сидела с закрытыми глазами и мысленно размышляла. На Эч-то было красиво. Нет, не той теплой, обманчивой красотой, которой жила Такодана. Её беспросветные джунгли таили огромные опасности, однако всегда находилось пару десятков смельчаков в поисках приключений или какой-нибудь давно забытой гробницы. Все-таки это планета контрабанды, воров и пиратов. Эч-то же была простой и холодной. Прямой. Здесь нет затаившихся хищников или смертельных растений, лишь скалистые поля, горы и руины на маленьких островках, со всех сторон обдуваемых осенними ветрами. Словно сама планета стала живым олицетворением идеального джедая. Стойкость, терпимость и холодность. Здесь никогда не было детей. Только солдаты. По ночам, плотно закутавшись в одеяло, она включала деку, подарок от По, и просматривала фотографии. Вот здесь Финн и По, ВВ-8, Арту и Трипио, на другой — Лея Органа и генерал Акбар со своей уникальной улыбкой. И еще много кого, с кем она успела мимолетно познакомиться, но все же запомнить. Их светлые радостные лица после победы, уставшие глаза, немного нервные рваные движения, запечатленные на фото, иногда в углу проскакивали бутылки с коррелианским виски и чашки с каффом. Заснуть удавалось лишь под самый рассвет. В последнее время её мучили то бессонница, то кошмары. Чье-то липкое обволакивающее присутствие, страх, ужас и тьма — все это смешивалось в невообразимый коктейль, приближающий Рей к безумию. Кто-то постоянно за ней следил, за всеми ними. Каждый раз она стояла по колено в крови, каждый раз переживала ту или иную смерть друзей и соратников, резко просыпаясь с немым криком. И эти ощущения… они были такими живыми: дразнящий запах плазмы и железа, холод и влажность, редкие одиночные звуки её дыхания. Рей просыпалась в одном кошмаре, чтобы заснуть в другом. — Все это кошмар. Все. Это. Кошмар. Проснись! Мантра после первого использования перестала помогать, но Рей еще верила в её силу. Но никакие слова, никакая сила не могла ей помочь разорвать ужас изнутри, лишь терпеливо ждать окончания сна. Но, видимо, сегодня ей не очень везло. — Рей, проснись! Проснись! Голос учителя взбудораженный, хриплый от беспокойства медленно продирался сквозь тьму. Рей растерянно моргнула, пытаясь сбросить остаточный морок кошмара, и неловко сбросила с плеч руки Учителя. Тот пристально всматривался, не скрывая волнения и переживаний. — Что тебе снилось, Рей? Что тебе снилось? Она промолчала. Рей лишь тихо вздохнула и скупо улыбнулась. *** — Все готово? Я не терплю задержек. — Да, магистр. Мы готовы выступить, как только получим приказ, но генерал Ха… — Генерал не ваша забота. Как и не моя. Хакс преследует другие цели под руководством Верховного Лидера. Не разочаровывайте меня. *** Тренировка продолжалась уже несколько часов, но Рей давно перестала обращать внимание на усталость, боль и свое тяжелое дыхание. Возможно, это лишь попытка избавиться от кошмарного наваждения, по негласному мнению Учителя, но сама она считала по-другому. Рей просто старалась отточить все движения до мастерства, быть готовой к бою. Холодная решимость легла усмешкой на губах. «Помни, Рей, страх, ненависть — это путь к Темной стороне». Сложные приемы и связки, перетекавшие в акробатические прыжки и повороты, постепенно становились резче, но скорость движений незаметно терялась. Она знала, что устала, но не собиралась заканчивать. Что бы не было в тех кошмарах, Рей явно чувствовала предупреждение. Нет, даже угрозу. Чужая рука аккуратно дотронулась да нее, отвлекая от мыслей. Рей вздрогнула и, резко развернувшись, нанесла косой удар мечом. Люк удивленно ойкнул и живо отпрыгнул назад, недовольно покачав головой. — Учитель, нельзя же так подкрадываться! — все её возмущение потонуло в голубых глазах, искрящихся весельем. — Не ворчи, лучше выпей, — и протянул чашку, от которой шел какой-то странноватый травяной запах. Рей скептически подняла одну бровь и нехотя взяла напиток. — Что это? К вашему сведению, я не больна, — она нахмурилась, сжав губы в тонкую полоску. — Ты выглядишь уставшей. Чай успокоит и слегка взбодрит. — Я в порядке, — ответила Рей сдержанно и отвернулась, отклоняя беспокойство учителя и пытаясь снова сосредоточиться на новой связке приемов. — Хмм, скажем так, я тебе даже льстил. Ты выглядишь ужасно, падаван. И не спорь с учителем. Я должен заботиться о твоем здоровье. Рей с размахом выхватила чашку и залпом выпила чай. Горечь и кипяток обжигали язык и горло, причиняя неудобство, а раздражение и злость лишь добавляли остроты. Она скривилась, но в глубине души ей стало немного легче. Постоянная бдительность и подозрительность ненадолго отпустили. Конечно, учитель всячески пытался успокоить ее, как силой, так и утешительными словами, но годы отшельничества сделали свое дело. Привыкший жить один и справляться с проблемами сам, мастер Люк с трудом представлял, как правильней её утешить. Рей не сердилась на эти неуклюжие попытки, лишь смиренно качала головой. Несколько раз она пробовала понять, запомнить каждую деталь кошмара, чтобы позже осмыслить, но каждый раз, проснувшись, Рей помнила только свои ощущения и Тьму. И это напрягало. Иногда она слепо бежала вперед, пытаясь спастись, иногда выдумывала световой меч, и тот почему-то всегда был красным, в таком случае чудовище лишь рычало поначалу, но стоило Рей попробовать его проткнуть, как меч оказывался лишь простенькой иллюзией, и монстр разрывал ее на части. После такого кошмара она всегда чувствовала себя еще отвратительней. Учитель один раз обмолвился о видениях Силы и пророчествах, но тогда она приняла это со свойственным людям скептицизмом, но теперь поверила в такую возможность. Хотя на любые расспросы Люк хмурился и угрюмо молчал, Рей не оставляла попыток вытащить из него любые крупицы информации. Чаще всего, конечно, Учитель говорил слишком туманно, либо просто уходил в медитационный транс, выводя её из себя. Тогда она страшно ругалась, расхаживая из стороны в сторону, а потом уходила на берег махать мечом. Учитель всегда кратко ухмылялся, чем еще больше распалял её. Иногда казалось, что именно Рей выступает учителем, а Люк маленьким ребенком, любящим проказы. Девятнадцать лет в пустыне дали ей удивительную стойкость и терпение в жизни, за исключением обучения с Люком, конечно, поэтому она чувствовала себя в битвах вполне уверенно и даже применяла кое-какие тактики боя, хотя сейчас, оценивая их битву с Реном, Рей удивлялась своей самоуверенности и безграничной удачи. Тяжело раненный и только что убивший отца, измотанный Финном, Рен все равно оставался грозным противником. Да, только с помощью Силы ей удалось победить. Но еще бы немного… жажда убийства, расправы была так велика, а враг, ослабленный и низверженный, так близко. Люк как-то обмолвился, что каждый джедай подвержен искушениям Темной стороны, и что он сам несколько раз был на грани. Рей лишь горько усмехнулась. Иногда учитель был на редкость проницателен, но моментами — непроходимо упрям и предвзят. Жизнь на Джакку совсем не такая как на Татуине. И у Рей нет строго дяди Оуэна. У Рей нет никого. Вся её семья давно мертва, но признать это равносильно поражению. Надежда стала её хлипкой дверцей, за которой скрывались все темные чувства: одиночество, ярость, злоба, гнев, отчаяние. Обида. Бешеный коктейль со временем лишь получил особую концентрацию, словно стал коллекционным алкоголем для аристократов. Знаменательным было то, что Рей не чувствовала себя джедаем. Да, она владела Силой. Да, она стремилась, по возможности, поддерживать справедливость. Но, по сути, она не была джедаем, как рыцари Рен — ситхами. Разве что Кайло Рен, но его черные глубокие глаза не соответствовали стандартам. Рей скривилась, отгоняя непрошеные мысли. Как невовремя. И все же эти сны не давали покоя, а Учитель чувствовал возмущение в Силе, хотя ничего и не говорил. Ей нужно вернуться, хотя бы на несколько дней, повидать Финна, спросить генерала Органу об операциях и политике, хотя последнее Рей не любила до зубного скрежета. Неспокойно. Однако стоило еще немного подумать. Прошло несколько дней, прежде чем Рей окончательно приняла решение. — Учитель, мне нужно на Корусант… на дня два-три. Возможно, на неделю. Слишком неспокойно, я знаю, вы тоже это чувствуете, да и стоит проведать Финна, возможно… — её голос слегка охрип, но она продолжает, — возможно, его состояние изменилось. Люк печально улыбнулся, чуть приподымая уголки губ. Сейчас он как никогда был похож на мудрого старика со своими вечными тайнами. — Это не твоя вина, Рей. Он сам выбрал этот путь, — но ответная улыбка тусклая и соленая от невидимых слёз. Она не отступит. Корусант ждет. На Соколе пустынно тихо, как и в их первую встречу, хотя раньше по углам в темноте еще таилась надежда, а сейчас словно вместе с Ханом умер и сам… Конечно, капитан никогда не бросит свой корабль, как и корабль — своего капитана. Чуи осунулся, незаметно постарел, и в его глазах больше не было той отваги и жажды приключений вперемешку с заботой, но все же Люк не избежал удушливых объятий. Учитель засмеялся, впервые засмеялся! Его тихий, чуть хриплый смех потонул за шумом волн, но Рей почувствовала облегчение. Что бы там не произошло, Люк не против её поездки, он совсем не злился. И это обнадеживало. Возможно, ей еще далеко до Учителя, но Рей хватит мудрости справиться с тьмой. Она не падет и никого не предаст. И только когда корабль полностью покинул планету, Люк позволил себе тяжело вздохнуть и предаться воспоминаниям. В каком-то смысле история повторяется. Сила пришла в движение. И он ничего не сможет изменить. *** Полгода ранее… Голограммы дернулись из-за нового сбоя связи. Уже два часа прошло с начала встречи с военным триумвиратом Осколка Империи, занявшим власть на «неопределенное» время. Которое, наконец, подходило к концу. Голограммы снова дернулись. Учитель проявлял необычайное терпение сегодня, выслушивая догадки и обвинения на счет Первого Ордена и в частности себя. Треутен Терадок — первый, кого бы следовало отдать под трибунал, хотя бы за подпольную компанию против своих же союзников для полного захвата власти, а также шпионаж на все стороны, куда руки дотянутся. Все в этом человеке шептало о предательстве — зачесанные седые волосёнки, мелкие глаза на заплывшем лице, чем-то похожее на крысячье, вздорный характер с манией величия. Напротив — двулицый во всех смыслах Блитцер Харрск. Эндорская битва наградила его наполовину сожженным лицом, протезом глаза и постепенно набирающим обороты безумием. Харрск везде видел слежку и заговоры против него, но совершенно не замечал манию величия и неоправданную в некоторых случаях жестокость. Удивительно, что триумвират все еще не распался. Наверное, его сшивала дюрастиловое благоразумие и спокойствие Гилада Пеллеона, ранее служившего под командованием и Харрска, и Терадока и, очевидно, хорошо их изучившего. Его верные и четкие команды помогли не только спасти большую часть флота после Эндора, но и завоевали расположение многих военных. И именно их симпатии не позволяли бывшим командирам начинать кампании против Пеллеона, который напротив не стремился к единоличной власти, сохраняя нейтралитет. Кайло Рен раздраженно стучал по столу. Переговоры затягивались. Они, не способные ни на какие дельные мысли, просто портили Вселенную лишь одним своим существованием, следовало триумвират сразу уничтожить, но у Верховного Лидера были на них планы, так что Рену приходилось считаться с мнением этих… пустословов. Сноук видел много возможностей, но все они были туманны и расплывчаты, чтобы надеяться на такой исход будущего. Конечно, он не перечил учителю, хотя находил глупым построение долгосрочный планов. Иногда нужно вносить и элемент неожиданности. Кайло Рен незаметно обвел взглядом вокруг, мысленно покачав головой. Любые планы в этом хаттвом гадюшнике все равно рано или поздно скатятся в цирк. «Меньше самодовольства, ученик». Мысленный пинок учителя лишь подогрел раздражение. В прошлом Верховный Лидер лишь отдавал приказы, не вступая в конфликты, но на переговоры приказал выделить две флотилии и СЗР «Затмение» для своей делегации. В последний год их договор с Куатом был наиболее продуктивен. «Затмение» — технологический монстр, спроектированный еще при Императоре Палпатине, и лишь чуть-чуть не дотягивал до размеров «Палача», даже утратив главную силу в виде осевого суперлазера, все равно оставался сильным противником для Республики. Как жаль, как жаль… Перехватив они Куат чуть раньше, возможно, у Первого Ордена оказались бы чертежи оружия. А там Новая Республика успела уничтожить все копии чертежей суперлазера и начать демонтаж. И хотя Рена очень мало заботил флот, он тщательно просматривал технические характеристики: в старом рапорте значилось, что лазер на «Затмении» мог составлять две трети мощности Звезды Смерти. Это было бы… хорошим приобретением. Прослушка переговоров утомляла. Раздражение клубилось, скапливаясь в темные вихри Силы, рискуя вылиться в новые разрушения каюты. Так бы сделал прошлый и слабый Бен Соло, не способный полностью решить, на чьей он стороне. Сейчас в кресле сидел магистр Рен, человек, полностью контролирующий свои эмоции и мысли. Разрушение собственного корабля — глупость, достойная только истеричного мальчишки. На секунду отвлекшись на размышления, он снова сосредоточился на переговорах. Спор о флоте, командовании, поставках и снова о власти. Передушить их было бы проще, чем возиться в этом скопище ворнскров, хотя Пеллеон на первый взгляд выглядит достаточно разумным человеком. Единственная сила Осколка — «Обвинитель» и маленькая часть постэндорского флота, надежно спрятанных на какой-нибудь пустой планете в сердце «Империи». Просчет Первого Ордена. Снова. Былые ошибки добавляли масла в огонь раздражения. Столько упущенных возможностей. Если бы не прямой приказ Сноука, то он с легкостью нашел бы себе более полезное дело. Бесполезные споры, пляски и хороводы вокруг да около, попытки выбить себе лучшие условия. Гордо именуемый триумвират раскалывался на яростно противящегося Харрска, пытающегося торговать Терадока и молчаливо усмехающегося Пеллеона, который, по-видимому, уже сделал для себя некоторые выводы. Тихий и спокойный голос Верховного Лидера вновь перебил тираду Харрска на корню: — Мы обсуждали этот вопрос некоторые время назад. Вы согласились на мои условия, а теперь снова возникаете. Знаете, адмирал, на двух стульях крайне тяжко усидеть, — Сноук на мгновение замолчал, наслаждаясь побагровевшим от гнева лицом, а затем перешел к другому вопросу. — В данный момент, вам почти нечем противостоять Первому Порядку. Планета, на которой был временно захоронен «Обвинитель», внезапно, по вашему мнению, попала под юрисдикцию Республики, и, ваше счастье, все еще не обнаружившей корабль. Вы смеете указывать мне на мои ошибки, а свои слепо отрицаете! Вы тратите время на пустые разговоры о дележке власти. Переговоры окончены, подписывайте соглашение. — И все же есть некоторые пукты, которые избежали обсуждения. Например, что вы хотите именно от нас, когда способны просто убить нас и устроить переворот? — разумный вопрос Пеллеона словно луч света среди невежества и страха. На лицо Учителя легла тень улыбки. — Переворот лишь бы обострил внимание Республики к нам и усилил влияние Сопротивления в Сенате. Я не требую от вас ничего невозможного: лишь небольшая помощь и нейтралитет. И, конечно, умолчите о нашем союзе республиканской делегации, которая прибудет через неделю. Надеюсь, ваше благоразумие, господа, взыграет над амбициями. Связь прервалась. Кайло Рен облегченно вздохнул. Политика — грязное и неблагодарное дело. Хитрость, ложь, обман и фальшь — короли и королевы бала. Можно, пытаясь усидеть на двух стульях, потерять голову или сорвать банк, ведь и у Харрска, и у Терадока были сильные карты в лице многих систем с очень тонкой гранью лояльности. Почти чистый сабакк. Но… В руках Учителя оказался «Идиот». Через месяц Харрск потерял управление в приступе безумия, и шаттл на полной скорости врезался в астероид. А еще через пару месяцев храбро погиб Треутен Терадок в стычке с пиратами. По крайней мере, его попытка бегства была очень впечатляющей.