Среди пустынь (переписывается)

Лея стояла, выпрямившись у окна, и смотрела в темное клубящееся небо Дантуина. Две луны, спрятанные облаками, изредка проливали свой свет на её окно. Горькое дежа вю захватило Лею, отправляя в прошлое. Когда она так же стояла у окна, не предпринимая никаких действий. Просто ожидала. И это ожидание казалось самым правильным решением и самой большой ошибкой. Где-то там, на маленьком белом кораблике, летел Бен, пропавший около года назад. Что же с ним стало? Полгода назад Люк пытался с помощью Силы выследить племянника, но его поиски не дали никаких результатов, а сейчас стало понятно, что темная аура планеты полностью скрыла Бена от джедаев. Ровно через час шаттл пребудет на платформу, и к ней подойдет тощий заросший мальчишка с опущенными темными глазами. Весь в ушибах и синяках, на спине и на ногах белеют старые шрамы. Она кинется обнять его, но мальчик будет просто стоять и смотреть вниз, но как только он поднимет взгляд, и Лея вздрогнет от неизвестного страха, пытаясь сдержаться и не отшатнуться от сына. Темные глаза с тусклым огоньком печали и гнева. Тьма сильна в нем. Слова Люка колоколом прогремели в её голове. Отдать сына в Храм джедаев тогда показалось самым логичным и правильным решением. Но не верным. В глубине души Леи жили и росли сомнения, ширились её опасения и страхи. В храме сын не получил ничего, кроме владения Силой. Разрываясь между двумя сторонами, он не нашел ни единого человека, которому бы мог довериться, и, сжигаемый внутренней борьбой и отчаянием, все стремительнее падал во Тьму. Ему было пятнадцать, когда Лея заметила первые признаки. Бен так и не смог ни с кем сдружиться полностью, часто проводил время за тренировками, отказываясь от сна, или просиживал за книгами и голокронами. Темные круги из-за недосыпа и длинные спутанные волосы не могли спрятать тот затухающий взгляд. Пожалуй, тогда она впервые за долгое время поругалась с Люком, но тот не был виноват, брат лишь направлял и пытался исправить последствия того года. Сам Бен отказался рассказывать, что с ним произошло на планете, но после этого проявлял необычайные способности Силы в виде телекинеза или мелкого предугадывания событий. Конечно, они проявлялись и раньше, но не так часто и не так осмысленно. Словно сын знал и понимал их природу. Сейчас многое открылось перед ней. И понимание, что Сноук годами точил Бена, что Люк был бессилен с самого начала, что она и Хан сами ослепили себя, спихивая вину на окружающий и даже на гены, но ни Вейдер, ни Люк, ни даже Сноук не были виноваты в падении сына. Она и Хан своим отчуждением и неспособностью дать сыну хотя бы иллюзию правильной семьи и заботы лишали Бена опор в виде Чуи, Винтер, оправляя его на обучение. Она не всегда была с ним, не помогала решать серьезные проблемы, занимаясь Республикой, а Хан порой забывал и про дни рождения сына. Падение мальчика – череда их ошибок и несостоятельности как родителей. Собственная слепота задавила в Леи зерно ответственности и заботы о Бене, подменив истину на ложные идеалы и мечты о будущем. Республика заменила ей сына, но, в итоге, принесла столько же и разочарования. На белом столе светилась голограмма статьи из ГолоНета «Смерть сенатора Мотмы. Экстремисты добрались до Корусанта». Верно, они больше не защитники Новой Республики, скорее некая военная организация, являющаяся оппозицией Первому Ордену. Горечь от смерти старой подруги и учителя морем бушует в груди, рвет сердце, разбиваясь волнами о ребра, но Лея стоит прямо, молчаливо всматриваясь в облака, и лицо все так же застывшее без эмоций. Все слезы пролиты, голос давно сорвался от криков. Сейчас они беспомощнее нерфа в зубах манка-кота. У Первого Ордена численный перевес, как во флоте, так и в солдатах. Ветер прошлого дует холодно, снежно, с руин базы на Хоте, но Лее давно не двадцать три, и сил для борьбы больше нет. Старые кости ноют, подводят тело, но разум, все еще наполненный идеалами, не желает сдаваться. Хотя сейчас у них нет выбора, лишь ожидание. Ей хотелось бы быть оптимистом, но это война. У них не хватает кораблей, молодых и сильных лидеров и героев, но больше всего – обычных солдат. Лея вспоминает ту девушку и темнокожего штурмовика. Они могли бы сойти за героев, ведь герои дают людям надежду, стремления, веру в победу. Герои должны быть молодыми, воодушевленными и бессмертными. И у них почти не было друзей. У них были только они сами. Лея, Хан, Люк, Чубакка, Арту и Трипио. Все остальные умирали быстро, иногда она даже не помнила имен своих знакомых. Каждый новый вылет, операция, тайная встреча сопровождались либо смертями, либо имперской погоней. Но тогда Лея была уверена в своей правоте, в справедливости и идеалах. Что существовало черное – Империя – и белое – Республика. Сейчас все смешалось в один сплошной дым и туман с отвратительным вкусом обмана и лжи. Раньше они боролись за правое дело с тайной поддержкой тысяч планет, сейчас… Слишком двойственно, многогранно положение Сопротивления. Республика, не способная защищаться, открыто отвергает любую помощь, заявляя о решении конфликта старинным и недейственным способом – дипломатией. Первый Орден набирает силы и сторонников. Гильдии недовольны непрекращающимися кризисами, войной и беспорядками, политики… Губы скривились в усмешке. Давно прошло время идеалистичным политиков, верных идеалам демократии, равенства и справедливости. Мон стояла до последнего, но Лея выгорела, отдав всю себя Сенату и не получив ни капли взамен. Возможно, реорганизация Республики произошла бы в любом случае – как при Палпатине, так и в случае его ареста и взятия под стражу. Но сейчас молодая и обновленная Республика наступала на те же грабли, не желая признавать ошибки. Кризисы обострили внутренние конфликты, разгораясь сначала во внешнее сопротивление и зачатки сепаратизма, а дальше – в полномасштабную гражданскую войну. Это неизбежно. И захваченный Корусант подтверждал её мысли. Только удача и невероятное стечение обстоятельств помогли бы Республике не капитулировать и продолжить борьбу. Но такого пути Лея не видела. *** Саваж потянулась, жмурясь от удовольствия. Давно она так не высыпалась. Кровать напротив намекала своей пустотой на возможного соседа, но её это не особо интересовало. Соседи – мелкая и незначительная проблема, хотя друзей на работе завести придется. Саваж не сказали срок задания, обозначая его как «бессрочное до полного сбора». В общем, пока стальноклюв в заднее место не клюнет, она должна находиться в своеобразном отпуске. Всякие «джедайские» дела, пути Силы и прочая пурга, которую генерал Органа наплела бы в том случае, если о ней вообще б кто-то спросил. Хотя Финн и По все равно ничего не узнали. Стоило наконец признать, что без Силы очень… сложно. Саваж даже не могла подобрать точного определения своим чувствам. Это как прожить всю жизнь с дроидом-кухаркой и датападом под боком, а потом оказаться на планете, полностью отрезанной от цивилизации. Повезет, если она с атмосферой типа I и зеленым ландшафтом. Она качнула головой, отгоняя мысли. Это все другое, не её. Та девушка-джедай осталась на какой-то неизвестной Саваж планете. Здесь и сейчас есть только и только она. Никаких пустынь, героических сражений и старого мастера-джедая. Она вообще никогда о джедаях-то не слышала, байки не считаются, а уж о Силе и подавно. Надо думать о будущем, ведь это позитивно и правильно с её стороны: завести друзей, отработать свое, наладить отношения с начальством, забрать свои кредитки и преспокойно уйти. Заниматься самораскопками – дело одиноких неудачников, а она явно не неудачник. По крайней мере, пока что. Позитивное мышление! От резкого писка дверей Саваж подпрыгнула, чертыхнувшись. Вот тот самый незваный сосед. Она внутренне вздохнула, сконцентрировав все свое радушие и благожелательность и пытаясь выглядеть не так мрачно, как миг назад. На пороге стояла женщина. Саваж попыталась примерно прикинуть возраст, остановившись на двадцати пяти-двадцати восьми, но с таким типом внешности люди выглядят намного моложе настоящих лет, да и сама внешность была обычной. Светлые волосы, приятное округлое лицо без каких-либо изъянов, вроде бы серо-голубые глаза. Ничего такого, в отличие от самой Саваж. Татуировки. Вначале они и в правду казались хорошей идей. Хмм, так-с, так-с, так-с, позитивное самокопание, да? Женщина приветливо улыбнулась и ловко закинула сумку на кровать. – Меня зовут Люми Мендакс, техник, категория ЕО В1. Надеюсь, это поездка не будет смертельно скучной. Карты? – она усмехнулась, приподняв бровь. Саваж утвердительно кивнула. – Карты. Саваж Зинтал, то же самое. Будет очень забавно, если нас закинут в одну группу. Моя или твоя? – Саваж вдохнула, заметив недоуменный взгляд. – Кровать. Люми быстро выложила часть вещей, закинув сумку под кровать, и кинула ей карты. – Одну минуту, дай кину все в шкафчик. Сколько еще лететь? – собрав все вещи в одну кучку и быстро распихав их, Мендакс потянулась, громко хрустнув шеей, а потом со злодейскими смешками запрыгнула к ней на кровать. Архг, какая фамильярность, но Саваж предпочла запихнуть недовольство куда подальше. Друзей не выбирают. – Если корабль не заглохнет по пути, то дня за три, два – в лучшем случае. Кормят отвратительно, но жить можно. Надеюсь, по прибытию еда станет получше, иначе я рискую растратить все кредиты на пайки. Пазаак или сабакк? Сразу говорю, я плохой дилер, – Саваж в извинительном жесте подняла руки и откинулась на спинку. – Давай с пазаака начнем, потом сабакк. Сенатские правила или Нар-Шаддаа? Или будем играть не в понарошку? – Люми хитро подмигнула, и её задорный звонкий голос так и подбивал согласиться, но, зная свою азартность, Саваж решила, что лучше послушать голос разума, чем использовать возможность проиграть еще не полученную зарплату. Хотя второе было заманчивее. – Ну, я рассчитываю оставить зарплату при себе, а играть на раздевание… В нашем случае это немного глупо, не находишь? Так что побудет истинными бюрократами. – Поддерживаю. Саваж смутно помнила последующие шесть или семь часов, убитые бесконечной игрой, разве что три игры подряд её удавалось собрать Идиота или наоборот пять раз проиграться. Они даже играли на вымышленные кредитки, чтобы хоть как-то заставить себя вести счет. Победителю доставался десерт. Несмотря на то, что Люми была первоклассным игроком, Саваж никогда не упустила бы добавку еды. Старые привычки не забываются. – Хорошо играешь. – Было время научиться. Очень полезное умение. Не только же в кантине вливать в себя люм и виски, по пути отбиваясь от приставучих “кавалеров”, – обе захохотали. – “Кавалеры” – это еще громко сказано. Саваж полностью расслабилась, широко заулыбавшись. Глаза блестели, и румянец на щеках даже не пытался скрыть радость от знакомства и игры. Теперь миссия автоматически перешла в разряд веселья и праздного отдыха. По крайней мере, на сегодня. Игра чем-то напоминала её посиделки с По и Финном. Дежарик, сабакк, а иногда и алкоголь – люм, шиг (Рей так и не научилась его правильно варить),а один раз По притащил кортигское бренди. Кажется, они выпили всего ничего, но тот вечер полностью выветрился из головы, но, кажется, они пытались переделать Сокол в крестокрыл, используя детали от истребителя По. Ну… так предположила генерал Органа, отчитывая их на утреннем брифинге. Чуи еще долго ревел, кружа вокруг Сокола, пока Рей со смущением не принесла ему бренди. Чуи, сделав один глоток, по-отцовски вздохнул и покачал головой. Дэмерон на радостях перепутал и купил им «крепкий» вариант. Удивительно, что они на месте не заснули. Позже с этой истории дико хохотал Люк, говоря, что даже они с Ханом такое не выделывали. – Вскрываемся? – глаза Люми, хитрые, с зелеными и золотистыми крапинками, хищно следили, рассчитывая на полную победу. Саваж шутливо вдохнула с разочарованием. – Конечно. – Ха! Смотри! Чистый сабакк! Победа за мной. А так как эта последняя игра, то я победитель! – она терпеливо с ироничным спокойствием наблюдала за торжеством Люми, а потом заурчав, оскалилась и выложила карты. – Извини, подруга. У меня Идиот. *** Яхта была готова, как и эскадрилья «Красные». Настал знаменательный день, переломный. Фондор станет их опорой, один из столпов Сопротивления, как и Слуис-Ван, а до них и Билбринджи. Но для Леи этот день был простым, незамысловатым в течении и стоил разве что горечи о потери старых друзей и мрачный размышлений о прошлом и будущем. Тень легла на лицо, скрыв тусклые глаза, очертив скулы и выбелив морщины. Тень доставала до сердца, сжимая его, словно ранкор крысу. Каждый вдох – сгусток боли. В её возрасте сидят дома в окружении детей и внуков, попивая каф или вино, читают книги или смотрят старые фильмы с мужем. Радуются тихому счастью и умирают в глубокой старости от остановки сердца с последней стадией склероза. У неё никогда не было и не будет вышеперечисленного. У неё никогда не было даже надежд на это. Тогда, давно, старость казалась чем-то далеким и несбыточным, шла война, везде умирали люди. Как верно подметил Хан, стоило жить один днем, не строя далеко идущие планы. Та Лея была идеалистом. Та Лея верила в Республику. В демократию. Но суть… Суть осталась той же. Она поддерживала труп. Старый полуразложившийся труп. Одну часть заменили новой (Пакт о военном разоружении), другую переименовали (столица Хосниан-Прайм), а третья так и осталась неизменной за двадцать пять тысяч лет. Сенат гнил и продолжил гнить. Лея громко усмехнулась. – Никогда не замечала у себя любовь к афоризмам. Но правда, правда жгла, оставляя запах гари и пепла. Тридцать лет назад Республика казалась маленьким ребенком, новорожденным младенцем в хрупких руках матери, беззащитным и радостно угукающим. Но это как… это как… Сомниум. Иллюзия. Труп нельзя оживить, как бы его не трясли и заменяли сгнившие части. Разложение всегда чувствуется, сладостью оседая в носу и на губах. Лея ушла из Сената ради Республики, ради её будущего, принеся себя в жертву, отдаваясь на растерзания, но так и не видя очевидного. Проблема лежала не в Первом Ордене, ни в уничтожении джедаев, ни в падении Бена – все это лишь декорации, фарс с элементами драмы, бутафория. Суть-то всегда в другом, как и их вина. Не уберегла, не увидела, не арестовала. Лея с годами стала таким же закостенелым старым джедаем, проглядев настоящее в погоне за будущем. Кажется, что глаза слезятся, но стоит дотронуться – сухо. Подсчитывая ошибки, рискуешь ошибиться на одну-две – малость по сравнению с их содержимым. Сейчас её дебют, одиночное соло. Тень скользит впереди девятнадцатилетней девчонкой с планами, улыбается и хитро жмуриться. Что-то шепчет одними губами, но Лея не слышит. Не слушает. Чеканный шаг эхом сквозит по мостику. Дюзы кораблей горят, пышут жаром от нетерпения. Эскадрилья плавно открывается и вылетает из ангара первой. Возможно, будь иной выход, проложи себе она другой путь, все было бы абсолютно не таким. Совсем не таким. Жалость раздавлена железной хваткой воли. Если брат надеялся на Силу, то Лее она не нужна. «Есть только ты и ты. Среди сенаторов ты никогда не найдешь поддержки, Лея. Демократия сейчас не идеалы и мечты о равенстве, просто пыльная оболочка, красивый кокон без содержимого. В Империи ей нет места. Там ничему нет места». Бейл грустно улыбается, но глаза его в дымке воспоминаний, и Лея не уверена, что последние слова обращены к ней. Но тогда все казалось таким светлым, безоблачным. Таким контрастным. Ни единого вздоха, слова не срывается с губ. Скоро они прибуду на Фондор. Скоро все изменится. Нет. Все уже изменилось. *** «Обвинитель» висел на орбите уже пятый день, и весь его экипаж замер в ожидании. Группа самых квалифицированных агентов и две отряда штурмовиков прочесывали покинутую базу на предмет информации, но пока безрезультатно. Системы были либо сожжены вирусами, либо уничтожены вручную. Абсолютно пустые ангары и здания, но капитан Юлларен надеялся на удачу и ждал хороших вестей. Однако по прошествии недели, то есть сегодня вечером, генерал Хакс будет ждать устного отчета о проделанной работе, а капитан пока мог рассказать о сгоревшей технике, кристально чистых помещениях и разве что пары забытых пакетиков кафа. Удивительно, с какой точностью к деталям работали агенты. Сам капитан выдел в этой миссии шанс на повышение. Конечно, ему было далеко до успешной карьеры капитана Фазмы, но именно сюда его зарекомендовал сам Верховный Лидер. Внутренняя гордость раздулась до размеров хатта, так что Гайян слегка прокашлялся, пытаясь справиться со смущением. От него ждут высокого выполнения работы и, конечно, успешного завершения миссии. И он, как преданный Империи солдат, обязательно выполнит все на сто процентов и не подведет Верховного Лидера. Хотя в глубине души Гайян не отказался бы от стаканчика-другого виски для успокоения. В конце концов, ничего плохого же не произойдет, да? Ведь так? Должны же они, тупые слимо, что-нибудь найти! Через год ему будет уже сорок, и Гайян не хотел бы войти в этот возраст полностью седым, хотя нервная работа, напряженная обстановка… Вспомнив своего друга, лейтенанта Митаку, он два раза глубоко вздохнул, вспоминая о хороших сторонах. «Обвинитель» в его полном распоряжении, никто не ломает оборудование и тем более не душит в случаи провала. Довольно-таки большое преимущество. Юлларен, конечно бы, вытащил Допхельда с «Финналиатора», но тот слишком полюбился генералу Хаксу за серьезность и ответственный подход к работе, так что теперь они сами по себе. Жаль. Горячий каф в стакане манил паром и сладковатым запахом, но капитан не обращал никакого внимания на напиток, предпочитая заниматься собственными мыслями. Ему нужно было занять себя хоть какой-нибудь работой, но абсолютно все переделано и перепроверено, документы в датачипах разложены по датам, папки – в алфавитном порядке, а все видеозаписи были скреплены и подбиты в ровные списки с примечаниями к каждому видео. Расхаживание кругами по кабинету не та работа, которую можно было бы назвать полезной. Но пока альтернатив не появлялось. Внезапно его привлек писк комлинка. Наконец-то! Его ждали на мостике. Получена передача с планеты. Капитан со всех ног устремился наверх, пытаясь совладать с собой и не лыбиться, как дурак. Уголки губ дернулись в попытках, и выражение лица Гайяна приняло какой-то растерянный вид. Никакого спокойствия и военной жесткости. Он отдернул себя, замедлил шаг и выпрямился. Хаос, да он похож на юнца перед выходом любимой видеоигры! На капитанском мостике работа кипела, лейтенанты и офицеры координировали системы и следили за приборами, автоматически отдав честь капитану, и сразу же продолжили заниматься собственными делами. Голограмма вспыхнула голубым светом, и на проекторе появилась фигура старшего лейтенанта Дорени. – Докладывайте, – тот отдал чести и быстро отрапортовал. – Почти все системы уничтожены, но при сканировании нам удалось обнаружить слабый остаток сигнала, ведущий в сверсектор Сверкающий Бриллиант. Аналитики утверждают, что это либо система Топрава, либо система Явин. Если, конечно, Сопротивление не решило изменить свое поведение и локализоваться в Среднем Кольце. Капитан Юлларен удовлетворенно улыбнулся. Сведения аналитиков довольно-таки полезны, но решение всегда остается за командой генерал Хакса, который в свою очередь доложит Верховному Лидеру. – Отлично. Возвращайтесь на разрушитель в течение часа, – Дорени слегка поклонился, и голограмма погасла. – Всем остальным подготовиться к орбитальной бомбардировке. Настроение резко поднимается от планки «нервно-напряженное» до «расслабленно-счастливое». Ему определенно будет что рассказать генералу, наказания за провал не последует, так как нет и самого провала. Будущие перспективы и мечты уносят его слишком далеко от разрушителя, так что час ожидания шаттла проходит быстро, как один миг. «Обвинитель» красиво маневрировал, поворачиваясь для бомбардировки. Раскаленные турболазеры и ионные батареи плевали светом, возникавшим на планете сначала маленькими огоньками пожара, а потом быстро разрастаясь до полномасштабных взрывов. Ди’Куар была необитаемой планетой, так что волноваться за смерть людей не прошлось. Хотя смерть нескольких сотен или тысяч людей мало кого волновала в военное время. К тому же они пожертвовали целой системой ради торжества порядка. Жесткое, но обоснованное решение. Капитан замер перед панорамным видом уничтожения последних остатков базы. Это было… красиво. Конечно, не сравнится с битвой при Корусанте, но все же в уничтожении есть что-то невообразимо захватывающее, волшебное. Вдохновляющее. На планете на ближайшие хотя бы сто лет останется черное огромное пятно, прекрасно видимое из космоса. Хорошее напоминание всем неразумным. – Капитан Юлларен, вас требуют в центр связи, – он слегка кивнул. Генерал Хакс. – Понял, пусть переведут сигнал Голо-Нета на мостик. Ждите приказа о запуске гипердвигателей. Капитан резко выдохнул, собираясь с силами. Легкая улыбка коснулась его губ. Все пройдет хорошо. Просто отлично. На небольшом трансивере высветилась голограмма генерала. – Докладывайте, капитан Юлларен. – Так точно, генерал Хакс. Все прошло намного лучше, чем мы ожидали. Удалось отследить сигнал Сопротивления в сверхсектор Сверкающий Бриллиант. Аналитики указывают на системы Топрава и Явин. Проведена орбитальная бомбардировка до полного уничтожения базы. – Хорошо, возвращайтесь на Корусант. Верховный Лидер будет доволен вашими успехами. Капитан радостно отсалютовал, и передача прекратилась. – Внимание! Включайте гипердрайв. Курс – Корусант. *** Хакс молча стоял посреди комнаты, пытаясь не сорваться и не начать расхаживать кругами, но было бы совершенно бесполезно в его ситуации. Есть всего два выхода – помочь Рену и упокоить внезапно воскресшую совесть или продолжать мучиться и рассуждать о своей мелкости по сравнению с Вселенной – и то и другое были по-своему жалкими решениями. Учитывая симпатию Рена к нему, Хакс рисковал быть в лучшем случае посланным в бездну. С другой стороны, Сноук не запрещал ему помогать Кайло Рен, как и приказывал сделать это. – Это не моё дело. Очевидно, – на эти слова совесть услужливо подкинула немного мучений, все чаще напоминая о себе. Даже после уничтожения системы Хосниан так себя Хакс не чувствовал. Нет, конечно, осознание того, что он уничтожил миллиард ни в чем неповинных существ, немного давили, но это не то, с чем бы генерал не смог смириться. Ради победы, ради торжества порядка и правосудия, ради стабильности, в конце концов, эта жертва была оправдана. Однако мысль помочь Рену кажется абсурдной и одновременно правильной. У него трясутся руки. Хакс одергивает себя. Как девка королевских кровей, в первый раз попавшая в перестрелку и дрожащая от вида крови и бластерного запаха гари. Но черная давящая атмосфера глубоко проникла в сознание, вызывая иррациональных страх. Генерал прикусил губу, собравшись с силами, и резко сорвался, одной рукой захватывая аптечку. Ему совсем не нужно отдавать отчет о своих действия. Сейчас думать вовсе не нужно. Глупость и абсурд. Хакс уже чувствовал, как Рен на него зашипит и будет огрызаться, но совесть мягко урчит и ластится, подбадривая решительность. В конце концов (повторение этого набора слов скоро приведет к его собственному концу, не иначе) Рен тоже человек, а не сверхсущество, как бы тому не казалось, и такие глубокие раны сами собой не затянутся. Хакс услужливо нажал на кнопку звонка, но по ту сторону никто не ответил. «Ладно, хорошо. Ничего не случиться, если я зайду без спроса. Ведь так?» Его чувство самосохранения неприятно укололо чуть ниже пояснице, напоминая о беспочвенности таких суждений. Можно ожидать воздействия всяких джедайских штучек. В реальности же не произошло ничего, предполагаемого Хаксом. Кайло Рен просто лежал на полу без сознания. – Интересно, кто-нибудь знает, за что мне это? Что я такого сделал? – пульс в норме, дыхание тяжелое, прерывистое… видимо, Рен решил поспать и проигнорировал кровать, растянувшись без сил на полу. Либо просто потерял сознание. Хакс замер в нерешительности, тихо рассуждая вслух. – Хмм, разбудить и помочь дойти до кровати или дотащить самому? Решив отказаться от язвительных комментариев рыцаря, генерал аккуратно закинул левую руку себе на плечо и, обхватив Рена чуть ниже лопаток и под коленями, медленно понес, пытаясь не разбудить, что было бы весьма проблематично. Стоило только уложить его на кровать и накрыть одеялом, как тот, застонав, вздрогнул и резко проснулся. Его темные блестящие от лихорадки глаза впились в генерала, рассматривая как чужеродный предмет мебели в этой почти пустой комнате. – Генерал. Хакс попытался сдержать разочарованный вдох. – Магистр, – не дождавшись вопроса, он продолжил, – либо вы сейчас засыпаете, либо я помогу вам сменить повязки. Меддроида посетить вы точно откажетесь. – Я не нуждаюсь в вашей жалости! – Рен приподнялся на локтях, гневно чеканя слова, и тут снова упал назад, застонав от бессилья. Хакс старательно подавлял желание вздохнуть. Рен вел себя как ребенок почти все время, и не стоило ожидать от него смены привычек. Генерал поближе пододвинул к себе чемоданчик. Механические замки с легким щёлком приоткрылись, и Хакс выложил на кровать бинты с бактой и антисептик и, внимательно проследив за состоянием Рена, добавил снотворное. «Здесь нет нейролептиков. Очень жаль». – Рен, я пришел сюда из чистого рационализма, а не к жалости к вам. Если бы только ваша работоспособность зависела от вашего же упрямства, то Галактика впервые бы увидела вечный двигатель! А теперь перестаньте капризничать и снимайте тунику. Как ваша нога? О своих ранах Хакс благополучно забыл, заставив сознание не обращать внимание на боль. Если у Рена есть время на лечение, то генерал представлял собой огромную информационную и координационную точку в системе, которую никак нельзя проигнорировать. Отчеты, приказы, брифинг с Верховным Лидеров, брифинг с офицерами, устные доклады и совещания… само звание «генерал» просто не создано было для отдыха, а Сноук требовал нечто больше, чем работоспособность. Эффективность. Возможно, именно из-за нее Хакс все еще жив. Рен скрипел зубами, пытаясь стянуть с себя одежду, но туника присохла, пропитавшись кровью из открывшейся раны на спине. Хакс подумал взять еще и анестетик, но убийственный взгляд магистра пресек его желание. С другой стороны, было приятно наблюдать за бесполезными попытками Кайло выбраться из плена одежды, но, рассмотрев тунику получше, генерал чуть не застонал от разочарования. Магистр до сих пор расхаживал в той самой тканой броне, которая, что удивительно, почти не пострадала от взрыва. Однако имело плохое свойство болезненно отдираться. – Стой, я помогу. – Мне не нужна ваша… – Хакс пропускает его слова мимо и, пользуясь слабостью Рена, одной рукой обезвреживает магистра, крепко сцепив его руки над головой, а другой хватает край туники и резко её сдирает со спины. Лампа мигнула и взорвалась, а генерала откинуло на другой конец комнаты. Он уже в тысячный раз пожалел о своем решении помочь. Боль в ногу расползлась по позвоночнику, пока не добралась до головы. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Кипящие от гнева глаза Рена легкими бликами мерцали в темноте. – Вы… – хриплый рык повис в тишине, но Хакс было наплевать. Он стремительно терял самообладание, пытаясь не поддаваться эмоциям, как Рен. Последний мог оправдаться своим невыносимым характером, контузией и психологическими пытками Сноука. – Прекрасно. Вы сломали лампу. Хорошо, что здесь есть дополнительно освещение, – генерал, охнув, осторожно поднялся. Нога доставляла все больше неудобств. Еще одна такая выходка, и он потеряет самообладание. – Надеюсь, вы больше ничего не сотворите. – Вы не имели права! Мне не нужна ваша помощь! – «О да, конечно. На Старкиллере она тоже не нужна была?» – Магистр, если я не обработаю ваши раны, то возникнет очаг воспаление, если это уже не произошло. Кажется, у вас лихорадка. Вы не ребенок, а у меня нет времени на уговаривания. А теперь садитесь ровно, нужно снять старые бинты. И не выводите меня из себя! – под тяжелым взглядом Хакса магистр выполнил просьбу. Настенные светильники замигали от давнего использования и тускло загорелись. Лицо Хакса, бледное и худое, с тенью глубокой усталости вытянулось от удивления. Рен что-то сделал без упреков и ругательств. Сегодня явно сумасшедший день. Рана на его спине представляла одно сплошное месиво из синяков и не особо глубоких ран. Хакс аккуратно снимал бинты и полностью смочил ватный тампон антисептиком. Помимо спины шрамы цепочкой велись от шеи и по рукам, словно магистра пропустили через мясорубку. Огромный белый шрам на плече от светового меча, расползшаяся клякса от арбалета вуки, ожоги и бластерные ранения… Генерал только закончил бинтовать, как его перебили. – Все. Ногу я замотаю сам, – однако сжатые в одну тонкую линию губы Хакса говорили об обратном. – Хорошо. Измерьте температуру, пока я найду еще бинты, – Рен приложил к виску прибор, и тот тихо пискнув, показал тридцать девять. Хакс протянул ему жаропонижающее и пачку бинтов. Стоило бы и о себе позаботиться, но Верховный Лидер скоро потребует отчета о проделанной работе на Ди’Кауре, да и самое время связаться с капитаном Юллареном. – На этом все. Не забудьте завтра показаться в мед.отсеке, – Рен медленно прилег и закрыл глаза. Хакс, ухода, выключил свет. Вслед ему из темноты донеслось. – Вас это тоже касается, генерал. *** Орбитальные верфи Фондора были не такими обширными как у Куата, но все же заслуженно носили свое звание, однако директорат менялся из года в год, как при Империи, так с приходом Республики. Конечно, Лея могла надеяться на Мон Каламари, но их фирмы и так пострадали от вечных займов и пожертвований Восстанию, «Кореллианская Инженерная Корпорация» была почти полностью расхищена в битвах за власть между остатками имперцев и республиканцами. Из-за большого оттока эмигрантов и конфликта интересов на Кореллии медленно назревала гражданская война. Только через восемь лет после Эндора сектор вошел в состав Республики. Так что третье место в списке величайших промышленных предприятий занял Фондор. К сожалению, первые два были менее лояльны Старому Порядку. «Верфи Куата» и «Флотские Системы Сиенар», переименованные в «…Сиенар-Джеймус». Остальные компании либо были слишком мелкими и не производили военный транспорт, либо не внушали доверия ни своими инженерами, ни поставляемыми разработками. Однако Лея надеялась, что с приходом новой власти крупные корпорации, сильно пострадавшие от налетов и ограблений, смогут оправиться и снова начнут свои разработки. Такие, как Соро-Сууб. Но после восстания на Салласте, а потом же и битвы за планету… Через два года после присоединения к Республике корпорация объявила о своем банкротстве. А воевать за Куат у них не было сил, да и Осколок представлялся несерьезной, мелкой угрозой. И их спокойствие подкреплял пакт о мире, а также пакт о разоружении. Лее казалось тогда это ошибкой, преждевременным действием, но, как говориться, дети войны всегда и везде видят угрозу. Как сказал ей тогда канцлер: «Время войны прошло, настало время мира. Разве вы не видите?» Сейчас бы Лее хотелось встретить того человека и сказать: «Нет, не вижу». Но это слишком мелочно. С другой стороны, такое злорадство было бы оправдано. Но она сомневалась, что он жив вообще. Прошло слишком много времени. Их корабли разместили в маленьком жилом секторе, видимо, специально освобожденном. Часть эскадрильи осталась проверять корабли, а другая включая По Дэмерона сопровождала её. Лея надеялась, что конечное обсуждение сделки и передача кораблей будет быстрой, поэтому отклонила вопрос о маленькой экскурсии. Плохое предчувствие тревожило её все сильнее, но пока все выглядело мирным. Их провели по нескольким этажам в строну так называемого Главного зала. Пожалуй, из всех членов команды только она воспринимала поездку как деловую, а все остальные как дети надеялись на экскурсию, по-видимому. Но Лея их понимала. Однажды Люк выполнял секретную миссию на Фондоре на счет СЗР «Палач» и чудом вернулся. И хотя видел верфи мельком, не полностью, он всегда с теплотой отзывался о них. Воспоминания легкой дымкой печали легли на её лицо. Лея как никогда прежде чувствовала свое одиночество. У нее почти не осталось друзей. – Господа, дамы, мы рады приветствовать вас! Давайте же обсудим последние детали сделки. К сожалению, часть оплаты не была получена вовремя, – нечеткий, слабый голос Муча Бланка прервался на этой ноте хриплым кашлем. Эта заплесневелая реликвия несколько лет восседала на посту замдиректора, терпеливо выжидая своего часа. Дождался, а на место зама посадил своего сына. В мелких деталях Галактика так и осталась неизменной. С прошлым директором дела велись проще и быстрее. – В договоре указано время кредита и сумма задолженности, вы получите все в срок. Мы надежные партнеры, – легкий намек в её словах заставил нахмуриться Бланка, хотя остальные, очевидно, ничего не заметили. Теперь Лея жалела Риекана, тот, наверное, чувствовал себя очень неудобно, а учитывая его простой и немного застенчивый характер… Генерал был хорошим командиром, но в некоторых делах требовалась особая деликатность. – В случае невыплат мы обратимся в соответствующие органы власти… – Хорошо. Будущие поставки командование приняло решение пока не обсуждать. Мы бы хотели осмотреть корабли, – конечно, эта неучтивость не пройдет мимо, но плохие предчувствия имели дурное свойство сбываться, и в данный момент Лея испытывала сильнейшую тревогу. Лучше побыстрее закончить и убраться подальше от этой системы. Муч Блан еще сильнее нахмурился, его узкие и маленькие глаза гневно потемнели, но внешне он оставался спокойным. – Хорошо, два моих помощника проводят вас к ангарам. У вас не возникнет претензий. Наша корпорация всегда работала на совесть. Про себя Лея зловредно добавила: «На совесть Империи, видимо». Два помощника медленно повели их в ангары, по пути что-то болтая о компании. Лея их не слушала, предпочитая внимательно следить за обстановкой. Спокойно. Возможно, чувства подвели её, и никакой опасности нет. Люк постоянно полагался на Силу, и они часто спорили на эту тему. Брат хотел обучить её, Лея банально не могла найти время, да и совсем не хотела связываться с чем-то глобальным и могущественным. Особенно после слов о Темной Стороне и её возможностей. Просто Лея не предназначена для всего этого. Как Люк для политики, например. Лифт тряхнуло, и свет на секунду отключился. – Не волнуйтесь, новое оборудование, постоянные проверки и перезагрузки… Как обычно, – один из молодых людей обнадеживающе улыбнулся, но что-то настораживало. Стоило лифту открыться, как из-за угла выскочили штурмовики и начали пальбу. Первые два выстрела убили одного из помощников и пилота Марни Занн. Посыпались еще и еще выстрелы. Все замерли по боковым стенкам лифта, отстреливаясь. Лея судорожно жала копку закрытия дверей, но та словно не реагировала. Еще один из выстрелов задел другого помощника в бок, и тот со стоном повалился на пол. – Хаос их раздери! А ведь день так хорошо начинался! – в отличие от Дэмерона Лее вспомнился только хаттский, но в данной ситуации ругаться неуместно и, главное, бесполезно. Двери наконец закрылись. Она быстро присела около помощника и начала его трясти. – Где ангар с кораблями? Говори! – Должен быть прямо впереди, но атака… Это… мы не виноваты… – Неважно. Какой обходной путь? – Лея крепко сжала его руки, пытаясь выдавить еще каплю информации. Понятно, что его они с собой не потащат, как бы самим выбраться. Штурмовики… Либо на Фондор внезапно напал Первый Орден, и в штабе Сопротивления есть крот, либо сам Фондор оказался предателем, и опять же на них напал Первый Орден, либо на верфях лишь несколько взводов, которые прислали для их устранения... Теории одна за другой быстро строились и так же быстро рассыпались, не находя логической подоплеки. – Другой лифт находится… Кха-кха, на два этажа ниже и ведет прямо к ангару. Он на противоположной стороне, – помощнику становилось говорить все труднее. Очевидно, что его уже не спасти. Сквозная рана на левом боку, и задета рука. Этаж оказался пустым. По уже через комлинк передал команду взлетать без них, а также чтобы ВВ-8 взял на себя управление кораблем и передал другим дроидам на пустых крестокрылах сделать то же самое. Ту группу атаковали позже, и хотя отряд был больше, мощь кораблей сыграла пилотам на руку. Лея с облегчением вздохнула. Хоть одна радостная новость. Осталось только самим выбраться. Как и сказал помощник, ангар находился прямо за лифтом. Как и еще один отряд штурмовиков. Однако в этот раз удача им сопутствовала. Когда все было закончено, один из пилотов побежал отключать щиты, в этом время Лея быстро поделила команду. – Так как нас мало, забираем два фрегата. Я, Дэмерон и Муран садимся в тот большой, двое – во второй, остальные – по истребителям. Взлетаем по очереди: истребители, большой фрегат, малый.. Живо! Да поможет нам Сила выбраться из этой передряги, – Лея хлопнула в ладоши и резко сорвалась вперед. Словно они снова на Звезде Смерти прячутся от штурмовиков, словно Люк и Хан снова живы и бегут рядом. На мостике она быстро сориентировалась, вбивая координаты системы, ближайшей к Дантуину. Не хватало, чтобы еще их путь отследили. Корабль работал как надо. Шум двигателей, впереди вспышки дюз новеньких крестокрылов… Фрегат степенно оторвался от пола и вылетел в открытый космос, где сразу же был встречен шквалом огня. По меньшей мере три истребителя на хвосте. Под таким напором щиты долго не продержатся, так что у них есть в лучшем случае минут пять. Как раз хватит для разогрева. – Черный-Лидер, у них преимущество в два раза. Пустышки уже в гипере. По хотел бы ответить, но его перебила Лея. – Красный-Три, говорит генерал Органа, все отступать! Всем срочно отступать! – Так точно! Связь прервалась. Лея вздохнула. Все будет хорошо. – Запускайте гипердвигатель. Перед самым уходом в гиперпространство до них дошла передача со второго фрегата. – Говорит Малори Брок. У нас поврежден гипердвигатель, летите без нас. Будет биться до последнего! За Республику! Конец связи. – Нет, стойте! – По дернулся, но холодные синие лучи гиперпространства отрезали их от второго корабля. – У Малори же был маленький сын… Он был моим другом. Веселый парень, умел хорошо поддержать боевой дух, да и в сабакк неплохо играл. Лея положила руку ему на плечо, пытаясь утешить. Прав был Мадин. Война далеко еще не выиграна. Да и будут ли победители? Есть ли у Республики еще время? Множество вопросов и ни одного ответа. У них почти не осталось союзников. Конечно, можно верить, что полоса неудач пройдет, но переживут ли они эту полосу? Люк говорил, что сомнения приводят на Темной Сторону, тогда к чему приводят сомнения в идеалах? Некому её больше утешить, дать пускай простые детские ответы, но не менее нужные, хотя бы маленький совет. Сейчас Лея понимала, как тяжело было Мон произносить эти вдохновляющие речи и при этом выглядеть так, словно она сама в них верила. Бейл, который всегда верил в правду и торжество справедливости и идеалов Республики и одновременно пытался укрыть её и спасти от заключения в тюрьму. Теперь она тот самый мудрый и вдохновляющий лидер. Но на словах всегда просто. Что же им теперь делать?