Среди пустынь (переписывается)

Прошло меняя часа с их приезда, а генерал уже выдохся. Сильные боли в спине и ноге полностью разрушали концентрацию, но внешне Хакс ничем не выдал свое состояние. Верховный Лидер требовал высокой работоспособности и быстрых результатов, а, значит, у него совсем нет отдых и восстановление. Через два дня генерал снова вернется на Корусант, если, конечно, Сноук не даст ему другое задание. Когда-то давно в приступе хорошего настроения Кайло Рен генералу дал один совет. Всегда скрывать свои мысли в присутствии Верховного Лидера, думать о чем-то просто и важном для Первого Ордена и никакого инакомыслия и поползновений в сторону власти. Хакс принял, отметил и применил. Но тогда, отчитываясь перед голограммой, он не чувствовал ни животного страха, ни ужаса, ни давящей удушливости. Словно раз – и зажали в клетке в квадратный сантиметр. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. И выбраться никак. Хакс стоит мирно, вытянувшись по струнке и замерев, сохраняя надменную гримасу, ни чем не выдававшую его боль. Только лицо разве что стало совсем белым. Но это ничего, контраст на контрасте – и все размывается. Генерал смотрел на лежащего в полубреду магистра и натужно молчал. Вопрос так и крутился на языке. Вот еще немного и сорвется. Системы жизнеобеспечения мигают, пищат, данные постоянно сменяются, о чем трещит взволнованный меддроид. Но Верховный Лидер спокойно кивает, соглашается со всеми предписанными медикаментами и отклоняет их. Кайло Рен или справится сам, или умрет. Плечо дернулось, свело в судороге, но он все так же стоял. Рен выживет. Обязательно. Не тот тип людей. С их самой первой встречи генерал понял, что Кайло Рен выберется из любой ситуации. Там, на Старкиллере, Хакс нашел его тяжело раненного, надрывно хрипящего и шепчущего в полубреду, но живого. Магистр словно земляной червяк восстанавливался, день за днем набирая силу. После первых двух вспышек гнева пришлось менять медицинскую аппаратуру, разломленную Силой. Через два дня он пошатываясь дохромал до кабинета связи и ждал ровно два стандартных часа до связи со Сноуком, где полностью отчитался о своих ошибках. Первый Орден… Он представлялся как единый несломленный механизм. Каждый должен держаться за всех, а все – за каждого. В этом их сила. Отец когда-то рассказывал Хаксу об Ордене джедаев, где существовала похожая система, но не было той общности, которая с детства прививалась штурмовикам. Орден был един и расколот одновременно. Джедаев, скованных как моральными рамками, так и своими же правилами, раздирали противоречия и недоверие к клонам и своим собратьям. Эта ошибка стоила им всем жизни. Генерал запомнил совет и проводил жесткую агитацию, веря и зная надежность своих подчиненных, но некоторые все-таки доставляли головную боль. Хакс никогда не был особо сентиментальным и тем более мягкосердечным человеком. Годы, проведенные в Академии, наделили его холодной расчетливостью, умением быстро прорабатывать стратегии и тактику, командовать и полностью подчинять свои эмоции, ничем не выдавая себя противнику. Отличный рукопашный бой и стрельба, четкость и прямое исполнение приказов. Его ставленник, капитан Фазма имела прекрасную память и знала свой отряд по номерам и кличкам, поддерживала патриотический дух солдат и не пререкалась с начальством, но имела одну мелкую, но неприятную особенность – страх смерти, однако Хакс никогда никого не винил за это. От естественных защитных механизмов нельзя просто убежать, а достаточным мужеством и героизмом не все обладали. Но Рен был исключением. С жарким безрассудством, горячностью и нетерпением, он бросался в бой при нулевом выигрыше, потому что это приказ Верховного Лидера. Хотя со временем Хакс начал замечать, как почитание Сноука постепенно затухало в глазах магистра, словно тот что-то осознал для себя и сделал выводы, но не перестал кидаться в самые жаркие точки. Но сейчас, смотря в черные пустые глаза магистра, генерал не видел того пылающего огня, той удивительной несгибаемости после поражения. Хаксу хотелось просить «Зачем?», но он не сказал ни слова. – Чтобы вырезать из него чужеродные предательские мысли. Магистр стал забывать кто и кем он является. Вам не стоит в это вникать, генерал, – тихий низкий голос Сноука резко разорвал тишину. Хакс слегка кивнул, понимая намек, но желал услышать что-либо еще, проясняющее ситуацию. Механизм тикает, а не задает вопросы. *** Впервые Рей задумалась о справедливости и свободе очень давно, еще маленьким ребенком. Между двумя понятиями многие на Джакку проводили равную черту. В свободе заключена справедливость, как в справедливости свобода. Но, прожив достаточно долго на планете и повидав другие миры, она понимала ошибочность этого суждения. Если ты жив и свободен, то, значит, хитер и изворотлив как вомп-песчанка и умеешь за себя постоять. Справедливость вершил победитель. У Рей был палка, собранная из мелких частей и обломков кораблей, легкая, прочная и способная проломить пару ребер или сломать распустившиеся конечности. Ценность жизни каждого существа… Об этом часто говорил учитель Люк. Но для неё в первую очередь важно собственное выживание. Да, убийство – аморальный поступок, заслуживающий порицания и отречения, но в данный момент оно происходило везде и повсюду, объединенное общим словом – война. Мир Рей тесный, темный и жестко сконструированный из правильных норм поведения и ситуаций. После стольких лет почти дикого существования она с трудом пытается отринуть эти догмы, вырвать огромный кусок своей жизни. Но в глубине души она все та же мусорщица с Джакку, преданная и покинутая. В ней нет той тьмы, о который говорил Кайло Рен, но есть что-то свое, страшное, кошмарное и давящие хуже камня. Рей научилась состраданию, приняла и обуздала свой страх, но искоренить привычки не могла. Первые месяцы в Сопротивлении она съедала свою порцию быстро, почти не жуя, и, когда можно, почти всегда брала двойную порцию, пропадала с утра до вечера в ангарах, чиня истребители и пытаясь найти внутреннее равновесие. Но это было тогда. Став джедаем, Рей полностью ощутила тяжесть тысячелетней ноши. Последняя надежда. Глаза Леи, блеклые и печальные. Обещание вернуть сына Хан Соло уже никогда не исполнит, а Рей видит и одновременно не видит в Кайло Рене маленького жизнерадостного мальчика с голофото, но даже у предательства есть причины. Однако генерал Органа молчала, а Рей не умела и не хотела стоить догадки. Хотя для своих лет она была достаточно мудра. Учитель любил её, как любил своих прошлых учеников, но никогда бы не доверился, ни открылся полностью. И сейчас Рей видела абсолютно всю картину прошлого. Она не последний джедай, нет, но единственная, кто откликнулся на зов, кто решился помочь. Остальные либо давно забросили путь Силы, либо смирились, завели семью и совершенно не интересовались спасением Галактики, понимая невыгодность ситуации. Рей предпочитала сначала делать, а потом думать. Но сейчас её вела не Сила, а бессознательных страх, который гнал только вперед в глубь черно-серых коридоров. Рей спотыкалась, тяжело дыша и пытаясь совладать с собой, но что-то еще мешало остановиться. Словно от бега зависит вся её жизнь. Ни времени, ни сил задуматься, где она оказалась, не было. Она попыталась резко завернуть влево, но зацепившийся за маленький крючок рукав её затормозил, раздирая локоть. – Слимо! Зашипев от боли, Рей быстро перевязала руку оторванный рукавом. Кто-то следил за ней и шел следом. Она попыталась успокоиться и сосредоточиться, прислушиваясь к Силе, но огромная волна Тьмы затопила её сознание, а горло пережало захватом. – Сдавайся, мусорщица. Этот знакомый жуткий голос, искаженный голосовым модулятором… Рей с помощью Силы разорвала захват и, выхватив меч, бросилась в атаку, но Кайло Рен один движением руки отбросил её назад. Она тряхнула головой и отпрыгнула назад, столкнувшись спиной с дверью. – Ты умрешь, как и все джедаи до тебя. Смирись и сдавайся, сопротивление бесполезно. “Сопротивление бесполезно“ – звучало в её голове. Рей зарычала от бессилья и бесполезных попыток выгнать его из головы. Взмахнув клинком, она снова кинулась в атаку, пытаясь зайти сбоку, но косой удар с немыслимой силой отбросил её назад. Да, как она и предполагала, физически здоровый Кайло Рен намного сильнее и искусней её. Битва становилась все опасней и жарче. Они медленно кружили, обмениваясь редкими, но сильными ударами. Рей было тяжело уследить за клинком Рена, и она во всем полагалась на Силу и защиту, постоянно уводя его меч вбок и отступая. Следующая дверь привела их в шахту реактора. Раскаленный воздух опалил лицо, и на мгновение перед глазами Рей предстала Джакку и её бесконечные пески и пыль. Но Кайло не дал ей зазеваться, пытаясь ударить плашмя, но Рей, быстро пригнувшись, сделала подсечку и, не давая ему опомниться после сальто, перешла в яростное наступление. Конечно, по физической мощи она намного уступала магистру, но её преимущество бы в скорости и быстроте. Молниеносный удар, который должен выбить меч у Рена, был просто отражен Силой. Гул клинков перерос в яростный вой битвы. – Я… Это бессмысленно! Я никогда не сдамся! – её собственный голос прозвучал неестественно высоко и резко. Страх отступил под действием адреналина, но лишь на время. Стоя на середина моста, Рей никак не могла определиться – отступать или попытаться вытеснить Кайло Рена снова в коридор? Она оглянулась и увидела в конце неясную женскую фигуру в светло-серой униформе. В руках у женщины был красный световой меч. Значит, она в ловушке. Видя, что Рей замешкалась, магистр занес меч над головой и резко ударил, сминая её защиту. Она попыталась отступить, поменять положение руки, но меч Рена после сложного выпада беспрепятственно прошел защиту, отрубая Рей руку по плечо. Ей меч погас и глухим грохотом упал на дно шахты, а сама Рей в последний момент перед падением успела ухватиться другой рукой за край. Жар опалял ноги, душил, и вспотевшая рука начинала скользить по металлу балки. Внизу смерть. Выше – тоже. Кайло Рен стоял с диким горящими яростью глазами, и его жуткий хрипящий крик торжества разносился эхом, ударяясь об стены. А потом он занес свой клинок. Саваж с криком просыпается, вскакивая с кровать. В ярко-красном рассвете её видится что-то зловещее. *** Через два дня после совещания с Верховным Лидером генерал Хакс вернулся на Корусант в ротонду Сената, чтобы продолжить свою работу. Путь мира, который так тщательно продвигали дипломаты, казался ему ненадежным, искусственным и хилым, но Хакс не имела права голоса в этом вопросе – только наблюдение. Захват сенаторов не установит полный контроль над системами, а бессмысленное распыление по Галактике в погоне за властью и захватом бунтующих планет приведет Первый Орден к быстрому наращиванию мощи и ухудшению качества кораблей и подготовки солдат, непомерной траты кредитов и, самое главное, сделает его слишком уязвимым как для внешних, так и для внутренних угроз. Если до этого они стремились к власти с помощью оружия, то… Сейчас системы должны сами решать войти в состав Первого Ордена или – политически превратиться в пыль. Но многое в планах Верховного Лидера все еще оставалось непонятным, особенно роль Кайло Рена и его недавние изменения. Генерал был предпочел другой исход, но рамки компетентности не дали бы ему судить в правильном направлении. – Неужели сам генерал со своей кликой, – Хакс повернулся на звук и тонко улыбнулся, приветствуя сенатора сектора Нилгаард. Пожалуй, даже за такое короткое время пребывания здесь генерал успел не только изучить мнения в Сенате, но и поддаться и вступить в мелкие политические игры, завязанные на искусном общении и скрытых манипуляций, хотя раньше был особого мнения о Сенате, склоках внутри него и лжи. Лишь несколько сенаторов могли себе позволить говорить открыто и прямо, имея стальную репутацию и сильных союзников. Хотя Маруанский конфликт и кризис ученых на Обероне давали о себе знать спустя десять лет. А Хакс еще не учитывал несколько волн экономического кризиса, сотрясающих Республику с особой периодичностью. – Как понимаю, вы тоже спешите на экстренное заседание, сенатор Брима? Не рвите зря глотку, Республика слишком сильно увязла в кризисах и проблемах, – маленькие темные глаза сенатора сузились до щелочек, а маленькие антенны на голове встали дыбом от гнева, но сам сенатор предпочел промолчать и быстро прошагал в свою ложу. Хакс почувствовал удовлетворение и внутренне ухмыльнулся, но внешне его лицо оставалось непроницаемым и холодным. Их ложе занимало отдельное место в ротонде, непохожее на все остальные. Дипломатов строго охранял 735-легион под командованием капитана Дорвуса, исключая возможность покушения, шантажа или взяточничества. Хакс также докладывал Сноуку обо всех трениях Сената и похоже находился на Корусанте только из-за своей репутации Хоснианского убийцы, но относился к прозвищу скептически, не желая еще больше раззадоривать идеалистов и фанатиков с верой в «лучшее будущее – будущее с Республикой». Однако многие системы либо боялись, либо были настроены враждебно по отношению к Первому Ордену и Осколку, но были и те, кто давно планировал отделиться и выйти из состава Республики, понимая её несостоятельность в некоторых вопросах. Это, конечно, касалось налогов на торговые пути, пакта о военном разоружении и общей бесконечной бюрократией и централизации Ядра. Последнее очень волновало планеты Внешнего кольца, которые были не в состоянии справиться с частыми набегами пиратов, разросшимся черным рынков, бандами типа Канджиклаба и восставшим из пепла «Черным солнцем», о котором знали многие, но никто открыто не признавал. Первый Орден был спусковым крючком для развернувшихся трений между Осколком и Республикой, усугубляя волну сепаратизма в последней. Но, по мнению Хакса, этот мнимый мир все равно рано или поздно бы кончился еще одной Галактической войной, медленно перетекшей бы в гражданскую. Но сейчас Верховный Лидер решил изменить игру, предлагая желающим системам войти в состав Осколка на взаимовыгодных условиях. Генерал прервал на время свои размышления, услышав из динамиков голос вице-спикера Зиры Фриска. Ботан был один из самых доверенных подчиненных канцлера, хотя и имел на свой счет множество слухов, очерняющих репутацию, и часть из которых были правдивы, по отчетам аналитиков и шпионов Первого Ордена. – Сенат предоставляет слово сенатору Руджеусу Ро-Н’а-Ти с Оберона. Хакс слегка приподнялся, чтобы лучше рассмотреть голограмму сенатора на деке. Светловолосый высокий мужчина с легкой сединой на висках, острыми чертами лица и цепкими серыми глазами. В списке он зарекомендовал себя, как человека осмотрительного и осторожного, а также недовольного порядками в Республике. На Обероне еще не улеглись возмущения действиями Республики во время трагедии, произошедшей на шахтах. Генерал читал важные сводки за последние двадцать лет: если судить по “найденным” шпионами отчетам, то компания «ГорРудЭкспо» поставляла на Оберон оборудование, но одна значительная партия имела огромный, но незаметный на первый взгляд дефект. Машины не могли выявить газ летан, но так как обычно он или не обнаруживался в жиле, или присутствовал в очень маленьком количестве, установки не стали списывать. Однако эта халатность привела к планетарной экологической катастрофе. Одно крупнейшее скопление летана тянулось через всю тектоническую плиту, и когда газ почти одновременно выпустили в трех главных шахтах, то хватило искры, чтобы выжечь половину материка, а с ней – большую часть плантаций. Гуманитарная помощь от Республики прибыла только тогда, когда народ уже мучился от голода, а Сенат так и не смог привлечь к ответственности компанию. Генерал иронично улыбнулся. Коррупция и Сенат довольно долго сотрудничали, и их не так просто разлучить. – Когда тысячу лет назад Оберон вступил в состав Республики, мы верили, что она лучшее будущее для наших подданных. Нет, мы знали, что сами выкуем его для Республики! Когда чуть больше пятидесяти лет назад мы остались в составе Империи, народ Оберона терпеливо ждал и надеялся на Республику и Альянс. Но когда десять лет назад мой народ страдал, Республика лишь кормила нас патокой обещаний и сочувствуем в СМИ, но в реальности не сделала ничего, что не было бы затянуто бюрократией, процессуальными нормами и обсуждением бюджета, а Суд так и не вынес справедливого решения, ссылаясь на халатность рабочих. Сегодня Оберон видит новые перспективы, основанные не на всеобщем благе, но на благе для народа – тем, что Республика больше не может предоставить. Сенаторы, откройте свои глаза, прочистите их от грязных сделок с Торговыми Гильдями, взяток и подкупов, шантажа и угроз, и посмотрите чистым, незатуманенным взглядом – достойна ли Республика своего названия? Есть ли здесь справедливость? Нет! Республика более не компетентна! Слова сенатора как гром среди ясного неба раскололи Сенат надвое. Среди крика, шума, споров и аплодисментов не выявить очевидную позицию вреди систем, но одного было ясно – раскол Республики – лишь дело времени, а Первый Орден просто немного подтолкнул системы к конфликту. Генерал хмуро смотрел на раздиравшийся проблемами Сенат и своевременно задался вопросом: как много недовольных в Республики и как много присоединится к ним? Повсюду посыпались вопросы и ругательства. – Это война? Мы беззащитны! Да, война! Наконец-то! Мы найдем флот, арм… Торговые Гильдии наживались на этом многие годы… Что же делать?! Республика… Война! Нет, капитуляция! Тысячи криков, сливающихся в один бесконечный поток ора, отрицательно действовал на слух, вызывая головную боль у генерал, но даже эта мелкая, но неприятная деталь не могла очернить его триумф. – К порядку! К порядку! – но как ни пытался вице-спикер успокоить и сдержать споры, Сенат бурлил и кипел, раздираемый на два лагеря. В воздухе пахло бурей и опасностью. *** Саваж, скрипя зубами, протискивалась через толпу и зажимала нос от стойкого амбре немытых тел. Майгито была своеобразным отстойником Муунилиста, хотя и на ней находились резиденции Банковского клана и Торговых Гильдий и корпораций. Так что неудивительно было встретить процессию из нескольких муунов вперемешку с неймодианцами, но только на верхних этажах. Там, где сейчас пребывала Саваж, ничего, кроме отребья, не встретишь. Это знание одновременно и злило, и разочаровывало. Хотелось большего, лучшего, денег, а не прозябать по углам Галактике. Истинная личность была погребена повседневными работами, профессионализмом, строжайшей секретностью и желанием не провалить задание. Рей осталась где-то там, на скалистых берегах Эч-то. Черт. Один придурок решил потешить свое самомнение и, витиевато ругаясь, замахнулся на неё, но Саваж, даже не оглянувшись, один быстрым движением вырубила человека и спокойно продолжила движение. Через несколько секунд бедняга лишиться и кошелька, и, возможно, одежды. Впрочем, Саваж заботили больше свои проблемы, чем помощь другим. Вирус альтруизма – довольно-таки опасная штука. Настроение катилось по наклонной, а злость и неудовлетворение, появившиеся из-за плохого сна, мешали нормально сосредоточиться и собраться. В сумке лежало все необходимое, но Саваж не покидало чувство потери. Гнев комком встал в горле, но она один глубоким вдохом развеяла его. Из темного переулка на нее смотрели тысячи тысяч голодных глаз, ждущих её промаха. Омерзение волной прокатилось по спине, и Саваж ускорила шаг, приближаясь к космопорту. Сказать по правде, он еле-еле дотягивал до стандарта. После войн клонов, почти полного разорения МГБК и давления со стороны Империи, после бесконечных займов Республики даже Муунилист частично подрастерял свой лоск, а Майгито и вовсе стала квинтэссенцией бедности, точнее прослойка среднего класса полностью исчезла, оголяя все несовершенства. Саваж ругнулась, на ходу хлопая по карманам в поисках документов. В дальнем ангаре стоял сероватый грузовой корабль, чем напоминающий детище кореллианских верфей. Проверив все документы, охрана наконец допустила её к кораблю. Пробежавшись по каютам, Саваж отыскала себе место, развалившись на кровати. Одна каюта на десять существ, окон нет, еды нет, значит, они пробудут в космосе не так долго, или компания не хочет тратить лишние кредиты. В большинстве на работу приняли людей, и еще пару родианцев и тви’лекков. Даже спустя тридцать лет влияние Империи полностью не угасло в Галактике. По документам Саваж было около двадцати восьми или тридцати. По сути, ни одна из личностей никогда не интересовалась своим возрастом и тем более его празднованием. Это единственное, в чем они согласили. Старая личность Рей-мусорщица, Рей-джедай и самая молодая, но прочно укоренившаяся Саваж Зинтал – все три создавали треугольник, края которого постоянно оттягивались в разные стороны и накренялись, создавая бешеное вращение. Словно каждая из тройки пыталась перетянуть на себя главенство над сознанием. Но пока первые две молчали, уступая место Саваж и её бурному и пылкому нраву, а также прочим сопутствующим порокам. Глубоко на дне сумки лежал черный ящик, невидимый для датчиков обнаружения оружия. Два дешевых мелкокалиберных бластера, приобретенных вчера на Черном рынке, и световой меч. Точнее Саваж использовала пару старых фокусов и хорошенько сбила цену. Платить за хлам как за элитное оружие мог только дурак, а она в эту категорию не входила. Успев прогуляться по кораблю, она отметила пару незначительных деталей: звездолет по сути представлял из себя рухлядь, но системы управления и, в особенности, дефлекторные щиты были обновлены до последних новинок, значит, капитан скорее всего контрабандист, временно заключивший сделку с компанией по незаконной перевозке рабочей силы. Ни в одной каюте не было иллюминатора, чтобы никто не вычислили место назначения. Задание становилось все интереснее и интереснее. *** Хакс стоял, вытянувшись по струнке, и молчал, наблюдая. Его бледная, покрытая шрамами спину уже успела покрыться мелкими неприятно стекающими капельками пота. На кушетке лежал Кайло Рен абсолютно в бессознательном состоянии. Словно его отключили. С каждого минутой генерал отчетливее чувствовал гнев Верховного Лидера, и его желание ретироваться стремительно росло в геометрической прогрессии. Однако ноги на месте пригвоздило, и Хакс не мог даже шаг назад сделать, чтобы выйти из-под тяжелого взгляда Сноука. Прошел ровно один стандартный час по корабельному времени. И ровно сорок пять минут с того, как магистр резко пришел в сознание и так же резко отключился. – Встать. Глухой кипящий от гнева голос отчеканил звуки, заставляя генерала вздрогнуть. Дышать становилось тяжелее, а мерный стук сердца сбивался в гоночный ритм. Рен открыл глаза и с тихим стоном сквозь зубы слез с кровати, преклоняя колено. – Мальчишка! Я дал тебе всего одно задание! Одно! – быстро поднятая рука ударила наотмашь с достаточной силой, чтобы свернуть шею. – Я не… – Я не кто? Не бесполезный сопляк, выросший в такую же бесполезную машину для убийств? Так вот знай, у меня тысячи таких как ты. Тысячи! – Шпион сливал важную информацию о переговорах и наших планах! Я не мог позволить этому случиться! Мне пришлось убрать шаттл Мотмы! – голос Кайло Рена приобрел истеричные нотки, скрываясь в удушливый хрип. Сноук в два шага пересек комнату и схватил одной рукой его за волосы, резко дернув назад, а второй пережал горло, не давая вдохнуть. – Мне плевать! Чтобы больше никаких оправданий. Сплошное разочарование! Я потратил столько лет, а получил имитацию, иллюзию способного человека! Ты не твой дед, ты блеклая тень, способная лишь на подражание! Темные глаза Верховного Лидера переменили цвет на охристо-желтый с ярко-красной каймой. Хакс задержал дыхание, пытаясь унять сердце, но страх крепко держал в тисках, поглаживая дрожащие плечи. Генерал отвел взгляд, пытаясь не смотреть и рассуждать о предстоящих проблемах и приказах офицерам, но не смог найти нужный настрой, постоянно цепляясь за худое лицо Рена. – Ты всегда был разочарованием. Все такой же девятилетний сопляк, ненужный даже своим родителям. Сколько ты прожил там, неделю? Месяц? – ярость поутихла, сменилась на насмешливую заинтересованность, приобретая ироничные нотки. Кайло Рен поднял под натиском голову и посмотрел прямо в глаза Сноуку. На его лице промелькнула неуверенность, придавая вид полной растерянности. Магистр колебался. Верховный Лидер зашипел от злобы и выбросил руку вперед, и Сила… Хакс знал, Сила швырнула Рена в стену, оставляя в ней вмятость. Магистр грохнулся на пол, задыхаясь и хрипя от боли. – Сколько? – Год, Учитель. Сгорбившаяся фигура Сноука резко выпрямилась, грозно нависая над распростертым телом. Хакс хотел было что-то сказать, но лишь плотнее сжал челюсть, запихивая свое мнение подальше. Он не представлял, как нужно вести себя в такой ситуации, но здравый смысл и чувство сохранения подсказывали, что лучше просто помолчать и не испытывать чужое терпение. Сноук еще несколько секунд молчал, а потом повернулся и шагнул назад. На мгновение в комнате повисла тишина, нарушимая только неловким протиранием рук Хакса о штанину. – Год. Я потратил на тебя целый год, обучая простым истинам выживания, а в итоге… Тонкая костлявая рука ухватилась за подбородок, дернув его наверх. Желтые глаза впились в карие, не давая отвести взгляд и спрятать мысли. Рен дрогнул от ментального проникновения, пытаясь не свалиться на пол. – Ты очень похож на отца. Особенно своим нравом и глазами. Да, очень похожи… В свои пятнадцать ты также безнадежно влюблен в приключения и космические полеты, наслаждаясь мнимой свободой. Твоя жажда бесконтрольности и свободолюбие носили самоубийственный характер, но те времена прошли. Ведь так? Рен еще ниже склонил голову в согласии, подавляя поднявшуюся волну гнева и ненависти, и, сдерживая стон, прошептал: – Да, Учитель. – Отлично, в противном случае, мне следовало бы тебя убить. Ты хочешь умереть? Участливый тон был полон желчи и раздражения. Сноук продолжал стоять над ним, оценивающе рассматривая лицо. – Нет, Учитель. – Тогда приноси пользу, достойную твоего звания. Пока даже дроид-уборщик полезнее тебя. Не забывай об этом, мальчишка. Иначе я найду более компетентного помощника. Рен вздрогнул, поняв намек, а потом пошатываясь встал, чтобы отвесить церемониальный поклон, но Верховный Лидер даже не взглянул на него и медленно покинул комнату. Хакс словно вынырнул из глубин океана, глубоко вдыхая и выдыхая. Он хотел что-то сказать Кайло Рену, но застыл на месте и молчаливо поинтересовался, протянув руку. Магистр кивнул генералу и, отмахнувшись, медленно похромал в свою каюту, держась за ребра так и не проронив ни слова. *** Сколько себя помнил Бен Соло, он не всегда был истеричным и вспыльчивым. Конечно, как ребенок он иногда проявлял плаксивость и упрямую настойчивость, но обычно был вежлив и излучал детское очаровательное обаяние. Большую часть детства он рос в тепличных условиях, почти себе не отказывая. Винтер всегда могла заинтересовать его учебой или рассказать еще одну увлекательную историю, сыграть в салки или помочь слезть с дерева, разрешала поздно ложиться и уплетать десерты до обеда. Она целовала лоб на ночь и разрешала спать с ней, когда Бену снились кошмары. Так что в голове мальчика сформировался определенный мамин идеал, в который четко вписывалась Винтер. Пока в его семь лет не прилетела Лея. Она осталась с ними на пятнадцать месяцев, но не прекращала работать. Вечно занятая политикой, окруженная охраной, ждущей еще одного покушения, поначалу холодная, резкая и совсем лишенная теплоты и заботы – она сразу не понравилась ему, но постепенно Бен узнал мать получше, смирился и признал её недостатки, так же как признал и Хана. Хотя последний умело подлизнулся, дав покататься в кресле первого пилота и полетать вместе с ним в космосе. Но потом они снова ушли. Те пять осознанных лет жизни с Винтер – счастливых лет – заложили костяк его сознания, не дали полностью одичать. Соло больше не мог находиться на планете, поэтому родители хотели перевезти его поближе к Ядру, где было спокойнее и порядка больше. За Беном отправили шаттл, набитый охраной, которая должна была уберечь его от пиратов и охотников за головами. Должна была. Мальчик всегда чувствовал себя неуютно среди множества незнакомых людей, но его постоянно кто-то поддерживал, а тогда, оставшись один, Бен еще острее чувствовал одиночество и свою ненужностью. Родители все равно бы его не встретили по прилету: Хан снова пропал во Внешнем Кольце, а Лея погрязла в разборках с Сенатом. Но Бен не стал капризничать и плакать, он просто тихо сидел в дальней каюте, пытаясь слиться со стеной, и грустно рисовал портрет вуки. Несмотря на высокотехнологичное оборудование шаттла и сверхсекретность операции, их все равно нашли. Пиратский корабль смог вытянуть их из гиперпространства в глухую систему. Через полчаса оружия шаттла и щиты были полностью выведены из строя, но и само пиратское судно было не в лучше состоянии. Когда фрахтовик неуклюже попытался взять шаттл на абордаж, одна из его частей вспыхнула и взорвалась, и в итоге он просто протаранил бок, окончательно повредив как свои двигатели, так и их. Они разбились на ближайшей необитаемой планете. Выжил только Бен, успевший перед взрывом вытащить небольшой набор для выживания. Слабый маяк раз в пять часов посылал сигнал о помощи, но эта планета никогда никого не интересовала, находясь далеко от торговых путей. Бен был один, еда кончилась через пять дней, вода через семь, а окружающая природа казалась враждебной и пугающей. Умирая от жажды после долгого брожения по лесу, он натолкнулся на маленькую речку и жадно пил, пока не разболелся живот. Стараясь питаться фруктами, он всегда находил съедобные и вовремя скрывался от хищников, но однажды, замешкавшись, он привлек внимание вонскра и попытался скрыться, медленно и тихо отступая, но не заметил край оврага и с криком, оступившись, упал вниз. Там он провел многие дни, пытаясь выкарабкаться, но мягкая влажная земля с глиной скользила под руками, и он снова и снова скатывался вниз, отчаянно скуля. Из-за почти каждодневных ливней у Бена не было проблем с водой, но желудок урчал и своей острой болью не давал заснуть. Когда Бен, измученный голодом, болью и бессонницей, собрался умирать, к нему пришел высокий полупрозрачный голубоватый призрак. Мальчик понадеялся на внезапное спасение, но неведомая сила сжала его горло, не давая говорить. – Ты, наверное, хочешь жить. Точнее, выжить. Я могу тебе помочь, но за определенную плату. Ты готов заплатить? Он в ужасе затрясся, чувствуя огромную мощь и опасность, идущую от существа, укутанного мантией. Но выбора не было: или принять помощь, или умереть от голода. Бен быстро закивал, все еще пытаясь безрезультатно вдохнуть. – Отлично. Тогда ты станешь моим учеником, – мальчик с громким ахом втянул воздух. – Урок первый. Ты должен знать свое место. Ты знаешь? Бен задумался, но призрак, по-видимому, не обладал большим терпением, и горло снова слегка сжали. – Бен Соло, сын героев Республики – сенатора Леи Органы и Хана Соло. Существо скривилось, и Бена с силой вжало в землю, выбивая воздух из легких. Он протяжно застонал. – Нет, ты просто мальчик. Один из миллиардов никчемных мальчиков. Ты – никто. Хотя несколько дней назад был бы завтраком для вонскра. – Вы обещали помочь… – на глазах Бена появились слезы, а грязное поцарапанное лицо нахмурилось, пытаясь сдержать отчаяние. – Я обежал тебе помочь выжить, а не устроить на тепленьком месте под солнцем. Вставай. И не пытайся возражать. Бен задрожал под злобным цепким взглядом желтых глаз и неуклюже поднялся. Вся его одежда была пропитана грязью, землей и глиной и больше не согревала. Призрак смотрел на него несколько секунд, а потом будничным тоном продолжил. – Все в этом мире подчинено Силе – тому, что окружает тебя повсюду, открывает внутренние резервы и дает огромную власть. Сосредоточься и почувствуй ей, – он заколебался, не понимая, что от него требуют, но призрак становился все более настойчивым и раздраженным. – Ну же! Бен прикрыл глаза, вспоминая все, что говорила его мать о Силе. Эти слабые маленькие крупицы информации могли немного смягчить его положение и помочь хоть что-то понять. Через несколько минут усиленной детской концентрации, мальчик почувствовал поток огромной и чистой энергии, но не смог зачерпнуть ни капельки. – Плохо! – голос существа задрожал от ярости. Бен растерялся, задрожал и сжался от страха. – Я не знаю чт… – но не успел он договорить, как его отбросило назад. Мальчик захрипел и от боли и отчаяния громко заплакал, не понимая своей ошибки и не находя решения проблемы. – Сосредоточься и обуздай видимый тобой поток, вложи его в свои руки и ноги и прыгай наверх. Бен собрал всю свою волю, мужество и силу, склоняясь к невидимому потоку, пытаясь направить его вверх сквозь свои конечности, а потом стремительно прыгнул, но получился всего лишь обычный небольшой прыжок, разве что немного превышающий детскую норму. Существо разочарованно покачало головой и исчезло. Бен сначала порадовался одиночеству, но быстро понял, что остался совсем один во тьме. – Нет, стойте, не бросайте меня! Я прыгну, прыгну! – детский высокий голос разнесся громким эхом вокруг, но ему никто не ответил. Тогда Бен попробовал еще раз и еще раз, снова и снова, сдирая в кровь колени и ладони и прыгая всю ночь. Устало дыша и дрожа от сырости, мальчик лежал на земле, скорчившись в клубок. Он не знал что делать, силы медленно покидали его, а голод мешал думать. На рассвете солнце один лучом окинуло овраг и немного согрело его. Бен нерешительно встал, подрагивая и шатаясь от боли в костях, и посмотрел на край оврага. Он был так далеко, хотя глупый призрак убеждал его в обратном. Бен закрыл глаза, готовясь к прыжку в последний раз, и представил, что край совсем близко, что ему ничего не стоит допрыгнуть, и направил Силу вверх, отталкиваясь от земли. – Хорошо. Ты усвоил первый урок, – скрипучий голос позади уверил Бена в его успехе. Он выбрался.