Темнейший разум.

Прошло довольно много времени с тех пор как была коронована Элейн и как отгремели новогодние салюты — приближалась весна, неотвратимая как рассвет. С каждым днем становилось чуточку теплее и жизнь начала возвращаться в заснеженные земли. Снег, столь долго беспокоивший земли Ууу, начал потихоньку таять, образовывая огромные лужи, и целые новые реки. Болота превратились в жуткие липкие трясины, полные колотого льда, а ходить под домами стало смертельно опасно. Застучала звонкая капель поблескивающая в свете солнца, а лед под ногами наконец-то начал становиться более-менее пригодным к ходьбе, без страха грохнуться в него лицом, или оставить зубы в асфальте. Солнце стало появляться чаще, выглядывая из-за слоев плотных, грязно-серых туч, столь сильно обожаемых вампирами за то что они позволяли гулять днем без опаски. Теперь-же им придется быть чуточку осторожнее, одевая более глубокие капюшоны или выходя на свои темные дела ночью. Их жизненный ритм вернулся в относительную норму, если такое слово вообще могло относится к двум полудемоническим созданиям, обожающим чинить беспредел. Днем они спали, отдыхая от различных погромов и дебошей, а по ночам все повторялось вновь. Правда подтопление коснулось и их — небольшое озеро, которым оканчивалась пещера, превратилось в самое настоящее бедствие, распластавшись почти до самого входа в пещеру. Только путем установки заграждений от воды, удалось избежать полного затопления подвала и первого этажа, и теперь невысокая стенка из мешков с водоотталкивающим составом отгораживала дом словно бруствер на передовых позициях. И все это, судя по прогнозам Боннибель, обещало растянутся надолго, приблизительно на месяц, до прихода сверхтеплых воздушных масс с юга. Все чаще и чаще можно было увидеть Финна и Джейка, которые почти всю зиму провели дома, не желая морозить бока. Они забирались на крышу своего дома, со смехом сталкивая огромные пласты снега на землю и греясь в теплых лучах солнца, которое с каждым днем становилось все ярче, и теплее. Желтые, весенние лучики, нагло шныряли по бескрайним лугам и лесам, забираясь в окна и промерзшие жилища. Человечки и прочие разумные существа радовались что наконец-то пришло спасительное тепло, и можно было на конец-то заняться привычными делами. А их было навалом, от восстановления сельских угодий, из-за подтоплений превратившихся из пшеничных полей, в рисовые, до ремонта. Однако как бы все-это ни было хорошо, это вызвало соответствующие проблемы, оказавшиеся ещё более неприятными чем неожиданное декабрьское похолодание, от которого перемерзла половина урожаев, и погибло много существ, попросту непривыкших к холодам. Во многих домах протекла крыша или затапливало подвалы, а поскольку бороться с этим никто толком не умел, то возникали серьёзные проблемы, вроде переполнения системы водостоков и обрушения нескольких подтопленных зданий. Довольно быстро затопило несколько низинных регионов, сделав их временно непригодными для жизни, а реки вышли из берегов, омывая те места, до которых ранее никогда не дотягивались. Вода была повсюду -чавкала под сапогами, образовывая липкую, жирную грязь, текла с крыш, скользя по сосулькам, которые норовили в любой момент сорваться вниз. В лесу была настоящая бомбежка из снежных пластов, с громким шумом съезжающих по хвое и листьям. Воды здесь тоже было много и она скрывалась под рыхлым снегом, которого ещё было предостаточно. Из-под него уже начала пробиваться зеленоватая травка, благодарная природе за освобождение от двухмесячного, снежного плена. Она была свежей и блестящей от влаги, испуская приятный запах свежести, очень напоминающий легкий аромат арбуза, разливающийся вокруг. Ещё более вкусные запахи доносились из ближайших лесов, жадно впитывающих влагу — растительность вокруг и так была чудовищно живуча, а теперь видимо разрастется до совсем неприличных размеров. Кое-где выглянули первые цветы и лишайники, цветущие огромными, зелеными цветками, испускающими легкий запашок, привлекающий уже проснувшихся «светящихся пчел» (мерзкие твари! Как пчелы, только больше раз в семь и светятся как угли в самой гуще костра). Выйдя на бескрайние луга и прошлёпав чуть-чуть в глубь, подальше от цивилизации, можно было увидеть как животные, для которых холод стал настоящим бедствием, резвятся в воде и тающем снегу. Многие из них не пережили зиму и теперь множество тушек, начали всплывать на поверхность. Во многих местах, особенно далеко от столицы империи сластей, встречались целые поляны, превратившиеся в кладбища мутантов… …Помимо них, из-под снега стали проявляться и трагические картины смерти множества бездомных оперативников, которые не успели найти себе приют. Многие оперативники подались в криминал, работая на мафию или наркодилеров, вторые отправились за Кугелем, а третьи… Третьи либо пришли в город слишком поздно, либо просто не нашли себе места, обитая черт знает где. Их скрюченные трупы можно было найти в городе, в подворотнях и коллекторах, где они пытались спрятаться от непогоды и в лесах, когда небольшие группки пытались добраться до базы Кугеля. Чтож… Это удалось не всем, для нескольких сотен, а возможно и тысяч (учитывая что корпорация высадила на планету больше миллиарда оперативников, то наверняка их счет идет на десятки тысяч), навсегда остались в снегах, а их души обречены скитаться по округе, пугая путников. Сержант, совершая свои мародерские походы, порой приносил по нескольку десятков лазерных карабинов и бронежилетов, которые он потом переделывал под свои нужды, вытаскивая из них уцелевшие запчасти. Найденные жетоны он переправлял в новорожденную империю «Тысячи звезд», где Элейн устраивала целые церемонии захоронения. Кстати только благодаря её политике, удалось избежать больших жертв — уже через несколько недель по её приказу были организованы спасательные конвои, которые катались по округе собирая всех бездомных оперативников, и привозя их на базу. Таким образом за очень короткий срок, она умудрилась серьёзно увеличить численность населения своей столицы, и соответственно поднять промышленный потенциал. Множество агитационных плакатов, с обещаниями лучшей жизни и теплой пищи, пестрили на всех дорогах, и столбах. На них действительно покупались, тем-более что Элейн не обманывала — генно-модифицированные продукты, подземные фермы и технологии корпорации, позволяли производить пищи в сотни раз больше чем требовалось. Очень быстро склады новой империи заполнились до отвала и под чутким руководством Боннибель, была налажена торговая сеть, эффективная как никогда. За счет качественных высокоскоростных шоссе, которые оперативники прокладывали в ключевые регионы, путь до соседних государств стал заметно быстрее. По этим дорогам сновали небольшие, но очень хорошо вооруженные конвои, охраняющие груз. Это приносило много золота и императрица вскоре могла позволить себе немного роскоши, украшая дворец. Впрочем и для меценатства (к привеликому неудовольствию принцессы) место нашлось: Элейн щедро делилась запасами с селами которые потеряли все свои посевы и оставались на грани жизни, и смерти, правда в замен она просила их присоединится к империи, тем самым потихоньку увеличив свою сферу влияния. Она приняла даже банды рейдеров, объявив амнистию и тем самым спасла ещё больше своих людей. Конечно не все согласились идти к ней на службу, но таковых были единицы, а все остальные проявили благоразумие. В конце концов, новая империя росла с невероятной скоростью, потихоньку присоединяя все новые и новые кусочки окружающей её земли. План Элейн состоял в том, чтобы как можно быстрее охватить как можно большую территорию, а потом, следующие двести-триста лет её планомерно заселить и облагородить, чтобы получилось что-то вроде городов с её родной планеты. Уже сейчас начали просматриваться её планы, появились уже не временные строения, по типу небольших бункеров с койками, а вполне комфортное жилье, очень сильно напоминающее Вальтеру девятиэтажные дома в области Москвы. Амбициям Элейн не было предела и это могло в будущем стать большой проблемой… Надо признать, она вполне неплохо справлялась со своими обязанностями императрицы, заботясь о своих людях и пользуясь советами Боннибель, которая конечно согласилась на должность главного советника… Но с небольшими оговорками… Она осталась жить в своем домике, получив в свое пользование целую исследовательскую группу оперативников (в дополнение к тем зомби, что были в её исследовательском центре), при этом отправляясь к Элейн по первому её зову. Её очень сильно беспокоил такое количество трупов вокруг, ведь это могло стать причиной начала массовых эпидемий… …По ночам холод вновь брал власть в свои руки, сковывая воду толстым слоем прозрачного льда — гладкого настолько, что на нем можно было кататься без коньков. Небо становилось прозрачным, поражая своей черной глубиной, в которой мерцали острые точки холодных звезд. Порой начинался снег, который под утро покрывался тонкой коркой наста, в котором без проблем вязли ноги, а воздух становился влажным и довольно холодным — как раз таким чтобы легко развивать у человека туберкулез, вспышка которого совсем недавно охватила южные районы Ууу. Температура опускалась ниже двенадцати, изо рта вырывались крохотные облачка пара, а слова подмерзали, едва выскочив изо рта. Это конечно не минус 40, но из-за сырости, было все-равно крайне неприятно находится на улице. В такие ночи было очень хорошо сидеть в каком-нибудь кабаке или таверне, за огромной, запотевшей кружкой спиртного, выслушивая байки местных алкоголиков. Собственно так сегодня и поступила Марселин… …Ночь безраздельно властвовала над Ууу, укрывая своим покровом всех тех, кому не мил дневной свет, или тех кто работает ночью. На едва освещенные улицы выбирались всякие социопаты и подозрительные личности, облаченные в длинные плащи с глубокими капюшонами, в которых не было видно лиц. В подворотнях и на помойках, только показавшихся из-под снега, горели небольшие костерки несчастных оперативников, не нашедших себе места в этом мире (хотя это их собственные проблемы, ведь каждый из них был вооружен и неплохо обучен — как-раз чтобы наладить жизнь). В то-же время на центральных улицах зажегся холодный, разноцветный неон множества незаконных клубов и наркопритонов, охраняющихся таким количеством бандитов, что никакая стража уже ничего не могла с ними поделать. В них можно было раздобыть развлечения на любой, даже самый извращенный вкус, однако, Марселин сюда не направилась… Не пошла она и в «гнездо валькирий», в котором управлял старый, сумасшедший наркоман — Старчи. Она предпочла одно из старых заведений, давно полюбившихся ей… Вампирша ходила сюда с незапамятных времен, продвигая свои новые песни в массы В небольшой таверне на самой окраине столицы империи сластей, горел уютный, желтый свет, проходящий через закопченные окошки, которые были только в фасаде этого небольшого, бревенчатого здания, помнящего ещё эпоху основания. Перед ним, на небольшой стоянке, выглядящей как широкий кусок земли, расчищенный от снега, были припаркованы несколько байков корпорации, квадратный боевой джип, и множество других видов экзотичного транспорта. Особенно выделялся морской конек с лапами паука, стоящий у невысокой коновязи. Он изредка дергал широкими отростками, похожими на уши, улавливая пьяные голоса и выкрики, доносящиеся из-за закрытой двери из дубовых бревен. Внутри было жарко, даже душно и очень людно, впрочем как и всегда. Здесь собирались любители атмосферы «старой» империи сластей, когда небо ещё не знало фузионных движков корпорации, а Боннибель ещё недостроила главный замок. Однако оперативникам оно тоже понравилось, именно поэтому, они со временем стали составлять до половины посетителей, устраивая пьяные поножовщины, и перестрелки. Впрочем тут можно было встретить кого угодно, даже колдунов из города волшебников, или гоблинов, пришедших продать что-нибудь краденное. Неоднократно это место пытались прибрать к рукам, но негласная защита со стороны Марселин и Вальтера, моментально обозначали его как нейтральную территорию. На неотесанных, потемневших от времени и грязи стенах, висели старые плакаты, и карикатуры, перемежевывающиеся с вырезанными матерными словами. Около входа были прибиты выпотрошенные мишени, в которые обычно кидали ножи и дротики. Глубоко в стене, в самом центре самой маленькой мишени, до сих пор торчал нож кинутый Вальтером — о вошел по самую рукоять, расщепив бревно, и никто не мог вытащить его наружу (а ведь владелец объявил большую награду, тому кто это сделает). До невозможности грязный пол, на котором было множество жвачек и черных пятен грибка, громко скрипел, когда на него наступали, а сапоги прилипали к нему, едва отрываясь. Изредка похрустывало толстое стекло от разбитых бутылок или хлюпало разлитое вино, в лужах которого валялись хлебные крошки, и скелетики рыб. Едва войдя в это заведение, вы понимали, что оказываетесь в таком месте, где можно легко остаться без зубов, почек и кошелька в придачу. Под низким потолком, из щелей в котором торчала солома и углы мешков, лежащих на чердаке, клубился густой табачный дым. Его вонь, вкупе с запахом рыбы, алкоголя и чьей-то рвоты, был способен выбить дух из самых крепких людей на планете. Здесь курили нереально крепкий табак, способный вырубить неподготовленного посетителя, но изредка ощущался изысканный запашок дорогих сигар, доносящийся с той стороны, где были отдельные комнаты, отгороженные от главного зала толстыми занавесками из желтого бархата. Эти занавески были настолько сильна засалены и заляпаны, что стали скорее бурыми, а некоторые были порваны, давая разглядеть внутреннее убранство. В центре зала стояли массивные столы из катушек от кабелей и гильз от корабельных орудий (они уже сильно проржавели и деформировались, а потому были заменены на бутафорию. Но владелец, очень хорошо зарабатывал на имидже своего заведения, а потому умолчал об этом), уставленные грязными стопками и глиняными тарелками. На них были черные пятна от въевшегося вина и прочего алкоголя, выливаемого на них столетиями. Зачастую на этих столах плясали пьяницы или дебоширы, давя своими сапогами рюмки и бутылки, градом сыпящиеся на пол. Рядом с ними стояли стулья, сколоченные столь крепко, что даже удар об голову или стену, не мог их расколоть уже многие годы. В конце зала была барная стойка, украшенная ржавыми танковыми гусеницами, на которых ещё осталась высохшая кровь времен третьей мировой. На ней стояли грязные кружки и пыльные бутылки, которыми неумело жонглировал тощий бармен, в грязном костюме, на котором красовались большие пятна (пятна тут были вообще на всем, а про туалет в этом месте я вообще молчу — тем более что он был на улице). Позади него был большой застекленный сервант уставленный такими-же бутылками и небольшими бочонками, в которых хранился куда более дорогой алкоголь. Меж двух, самых больших секций, висел почти выцветший портрет Боннибель, который никто не собирался снимать — плевать что она уже не принцесса, это неотъемлемая часть заведения. А когда по этому поводу пришли агенты внутренние полиции, то их побили и вышвырнули на улицу, и с тех пор никто не приходил сюда. Справа от этой стойки была крохотная сцена, на которой с трудом умещались три человека с инструментами. Вой и стон ненастроенных инструментов был почти неслышен на фоне гомона и пьяного ржача доносящегося со всех сторон. Как и всегда, компания посетителей была разношерстная, нельзя было просочиться так чтобы никого не задеть — среди кожаных курток и грязных шуб, мелькали камуфляжные костюмы, и экзоскелеты. У стойки сидели несколько потасканных водяных нимф, куривших толстые самодельные папиросы — под их ногами натекла огромная лужа, на которой регулярно поскальзывались проходившие мимо. За столиками сидели самые странные люди и не совсем люди — какие-то мутанты, оперативники не в камуфляже, бандиты с оружием на спинах и наемники, выделяющиеся за счет отличительной черты — зеленой арафатки, обкрученной вокруг шеи. Кто-то громко ржал, разевая рот полный гнилых зубов, кого-то уже начало рвать и плеск рвоты распугивал самых брезгливых. Вокруг одного из столиков столпилась группа любителей карточных игр, ожесточенно спорящих по поводу того что кто-то мухлюет. А совсем рядом с ними уже разразилась драка между двумя оперативниками-штурмовиками и небольшой группой конфетной шпаны, с треском огребающей от опытных вояк. Около хлипкой лестницы на второй этаж стояли несколько проституток, ищущих себе клиентов на эту ночь, а вокруг них вертелись молодые оперативники, охочие до доступных девушек. Вся эта толпа галдела и кричала как скотобойня или рынок, на котором можно было достать что-угодно (об этом говорило и то что владелец торговал «традиционными» наркотиками, а не тем синтезированным новомодным дерьмом), было-бы золото. Марселин сидела за одним из столиков у левой стеночки, злобно зыркая по сторонам своим окосевшим взглядом, преисполненным скорби и непонимания. Однако перед глазами все немного плыло, а волосы, свисающие с одной стороны головы, закрывали часть зала, не давая разглядеть драку, в которой вампирша пока не хотела принимать участия. Она парила немного над своим стулом, сидя скорее на его спинке, чем на жестком сидении, в котором не хватало доски. Сзади кто-то постоянно пихал её, явно нарываясь на грубость, которая могла быть очень жесткой, особенно учитывая абсолютно скотское состояние королевы вампиров. На столе перед ней стояла такая гора винных бутылок, что в ней можно было зарыться по самые уши, однако большинство из них были пусты только на половину. Вокруг её рта было красное пятно от вина, а черная майка, слишком короткая чтобы прикрывать впалый живот, была вся покрыта алкоголем, медленно стекающим на узкие кожаные брюки, идеально подчеркивающие её стройную фигуру. Сверху она накинула тяжелую кожаную куртку, усеянную острыми шипами и цепочками, грозно звякающими при каждом движении. А нож и пистолет, висящие на поясе, придавали ей законченно бандитский вид, которого немного боялись даже самые отпетые ублюдки из обитавших здесь. — Вот чего он в ней нашел… Ик!!! А? — Спрашивала она у пустоты перед собой, все ещё видя там расплывчатую, фиолетовую фигуру ППК, которая ушла уже два часа назад. Дело в том, что Марселин, пожалуй, впервые за несколько лет, вышла бухать без сержанта… Тот, познакомившись на коронации с какой-то «шкурой», похоже влюбился в неё, регулярно уделяя ей толику внимания, которое раньше всецело принадлежало Марселин, и та чувствовала себя как-то странно, она даже не знала как называется это чувство. Вот и пришлось ей идти выпивать с ППК, попутно обсуждая с ней в чем дело. — Ну да… Она теплая и кожа у неё нормальная… — Огрызнулась вампирша на стенку, побалтывая бутылку с темно-фиолетовым содержимым, а затем опрокидывая его себе в глотку. Это было даже не вино — скорее спирт подкрашенный красителем, он обжег её глотку, немного огрубевшую от столь дрянной выпивки. Терпкий запах ударил в нос, а пятна перед глазами заплясали ещё быстрее. В её груди сидело непередаваемое чувство тоски и одиночества, ведь она привыкла что всегда не одна, что двухметровый гигант всегда рядом, а теперь. Теперь он отправился гулять по парку с этой мадам, имени которой вампирша даже не знала. — Мужчины.. Не понимаю… Твою мать! Ну объясни мне, почему? Я ведь на него не претендую! Просто… Просто мне без него скучно… — Вот тут была правда, если-бы тут был сержант, то в заведении уже началась-бы угарная драка. Марселин грустно буркнула, обращая взгляд на фальшивящих музыкантов и у неё появилось непреодолимое желание огреть их чем-то тяжелым. — Эх… Надо сходить к Бонни.. Уж она точно объяснит в чем тут дело… — Прошептала Марселин разглядывая мир сквозь бутылку и неожиданно замечая чт овсе вокруг подозрительно двоится. - Да! Не моего ума это дело! Хотя… Вот бы я могла это все понимать… Могла бы я мыслить как Боннибель, может и поняла бы все это… Она не знала что её разговор слушают — невысокая, очень худая девушка со смуглой кожей и завернутая в сотни разноцветных шалей, она стояла рядом, потягивая бесконечный стакан с водкой. На её руках и ногах были золотые браслеты, а за шелковый пояс была заткнута палочка с золотой звездочкой на конце. То и дело от неё сыпались крохотные искорки, мерцающие в приглушенном дымом свету трех потолочных ламп. Она сделала несколько шагов к вампирше и без спросу села рядом с ней, излучая тошнотворный запах пряностей, в основном корицы, и ещё какой-то пакости от которой зачесался нос. — Здравствуй… — Томно прошептала она, растягивая гласные и побалтывая свой стакан. По бесцветным глазам можно было увидеть что она абсолютно пьяна, но ещё не осознает этого.  — Чё надо?! Бл*ть? — Грубо спросила Марселин, чувствуя что похоже все-же сможет устроить драку с вырыванием волос (хотя у неизвестной их не было вовсе).  — Чё надо? Хмм… Ты пожелала мыслить как Боннибель? Верно?  — Ну верно… Тебе то чего? — Вампирша незаметно взяла бутылку за горлышко подтягивая её к себе и примеряясь гостье к затылку. Другая её рука поползла к ножу, уже обхватывая теплую рукоять: «Бутылкой по темечку и ножом в живот, а там видно будет».  — Окей! Твое желание исполнено! — Воскликнула волшебница, неожиданно давая Марселин легкий щелбан и растворяясь в воздухе. Вампирша застыла, будто что-то неожиданно поняла или познала дзен… Бутылка, уже начавшая свой полет к голове неизвестной, с треском упала на пол из-за разжавшихся пальцев и разбилась, окатывая всех вином, и осколками. Лицо Марселин неожиданно изменилось, став из пьяного, каким-то сурово-снисходительным, каким и всегда было у Боннибель когда та думала. На лбу появилась озадаченная складка, а губы поджались, обнажая клычки. — А что я тут делаю? — Совершенно трезвым голосом спросила она, оглядываясь вокруг с явным отвращением. — Мне неожиданно пришла в голову гениальная теория… Её надо срочно обдумать… — С этими словами Марселин вскочила со своего места и направилась к выходу, попутно распинывая всех кто попадался на её пути. В её голове мерцали целые облака неизведанных мыслей и знаний, а перед глазами мелькали образы гениальных комбинаций, сулящих громадные выгоды для неё… Чтож, пора бы их осуществить…