Темнейший разум.

Принцессу бесцеремонно тащили по богато украшенному коридору на втором этаже замка, грубо заламывая ей руки и периодически пихая в спину дулами пистолетов или подбивая ноги. Изредка вампиры приподнимали её над полом, чтобы посмеяться над тем как девушка дрыгает ногами, или принимались играть ножами перед её лицом, упиваясь страхом в покрасневших от подступающих слез глазах. Их пальцы, закованные в бронированные перчатки, держали её крепко, словно живая сталь, до синяков сдавливая плечи и поясницу, а их пошлые шутки, и мнения касательно того как можно было-бы использовать принцессу, просто доводили до истерики. Ради смеха они порвали ей платье на спине и теперь планомерно тыкали пальцами в позвоночник, взывая громкий хруст позвонков и вскрики принцессы, которая испытывала непередаваемую боль, соизмеримую с ударом током. Уже через несколько минут у жвачки болела вся спина и плечи, а на ногах, от ударов бронированных сапог, покрытых острыми металлическими плитками, не осталось живого места. Особенно когда конвоиры ради смеха начали подбивать ей колени и каблуки на сапогах, и всякий раз когда им это удавалось, принцесса падала, ударяясь коленками об мрамор. Конвоиры начинали громко хохотать, болезненным рывком поднимая принцессу на ноги или ударяя по спине, заставляя встать. Боннибель отчаянно кричала и ругалась рассчитывая морально задавить противников. Однако вампиры оказались не из того теста, никакие увещевания, обещания закатать в асфальт или мольбы на них не работали. На конец принцесса отчаялась и даже попыталась укусить одного из конвоиров за палец, но тот залепил ей звонкую пощечину, от которой перед её глазами все поплыло. Это было жутко больно и унизительно, принцесса была готова разрыдаться, а её протестные крики разносились по всему этажу, вызывая злорадные улыбки у всех встречных. Чувство полной беззащитности перед всем окружающим и осознание того что никто не придет к ней на помощь, собирались в огромный ледяной ком катающийся в груди, обжигая её волнами страха. Она не могла поверить ни в то что с ней так обращаются, ни в то что это приказала сделать Марселин!!! Никакие научные исследования и доступ к редчайшему оборудованию не стоили такого обращения и в голову неожиданно закралась аналогия с корпораций. „Вальтер был прав!!! он с самого начала был прав!!! Она поехавшая!!!“ — Мысленно завыла принцесса, получая ещё один болезненный тычок под ребра и сжимая зубы. Её конвоиры завернули за поворот и пройдя через пару небольших залов в которых почему-то было ужасающе пусто, вышли в широкий коридор, изысканно отделанный золотом, и различными видами гранита, красиво пересекающегося с мрамором. Жаль что у принцессы не было времени оценить эту красоту, её вели через такие коридоры, где она никогда не бывала, да и не хотела, эта часть замка всецело принадлежала вампирам. Тут и там виднелись их серые лица, расплывающиеся в злобной усмешке или принимающиеся тихо смеяться при виде пленницы. Поднимаясь в небольшой уклон, вампиры вновь пихнули её в спину, вызвав возмущенный вой со стороны принцессы. — Отпустите! Я сама пойду!!! — Огрызнулась она на конец, вставая с холодного пола и попытавшись вырваться из стальной хватки. Но конвоиры лишь заржали, звонко хлопнув её по попе и вновь уронили лицом в пол. Предприняв ещё несколько бесплодных попыток вырваться, принцесса все-таки заплакала от унижения. Горячие слезы стекали по раскрасневшимся щекам на радость гогочущей публике, а изо рта вырывалось униженно хныканье, приводившее конвоиров в нсатоящий экстаз. Им нравилось причинять боль, видеть ужас в глазах жертв и принцессу бы они с радостью искалечили-бы, если бы не приказ королевы. У Марселин были на неё особенные планы, так-что „товар“ должен был сохранять более-менее нормальный вид. Жвачку провели через пару общественных залов, в которых бурлили фонтаны из белого мрамора с вкраплениями какого-то красного материала, одного вида которых захотелось блевать. Вместо воды в них бурлила теплая, несвоачивающаяся кровь, над которой поднимался красноватый пар, клубящийся в воздухе. Он оседал на прекрасном мраморе, делая его скользким и похожим на чьи-то окоченевшие сухожилия из которых до сих пор сочатся физиологические жидкости. И таких мест было ещё навалом, Она пыталась запоминать путь, о которому её вели, но из-за карусели коридоров, комнат, залов и переходов висевших над чернеющими пропастями, она скоро сбилась. Их было слишком много, казалось что замку нету конца, сплошь какие-то переходы и комнаты. Даже число пройденных дверей очень быстро стало достигать пятого десятка и жвачка сбилась, просто смирившись со своей судьбой пленницы. Вскоре конвоиры довели её до какого-то широкого зала с лестницей в центре и тремя дверьми наверху. В зале сидели шестеро вампиров-воинов, которые заметив пленницу, принялись улюлюкать и свистеть, показывая пошлые жесты. Принцессу рывком подтащили к левой двери и распахнув её, со всей своей вампирской силой зашвырнули в какую-то комнату… …Принцесса грохнулась прямо на пол, ударившись об него лицом и прикусив кончик языка. За её спиной послышался злобный смех и грохот закрываемой двери, а потом наступила зловещая тишина, едва развеиваемая тихим лязгом. Принцесса, сотрясаемая тихим плачем, лежала на холодном полу боясь шевельнутся или открыть глаза. Холод, пахнущий кондиционером для белья, обступал её со всех сторон, а успокаивающая тьма под закрытыми веками отгораживала её от внешнего мира. Принцесса просто боялась открыть глаза и увидеть себя в тюремной камере или в клетке, в какой-нибудь комнате или в покоях Марселин, такого унижения она не перенесет. Во рту стоял омерзительный, железистый вкус крови от прикушенного языка, а в ушах ещё стоял злой смех конвоиров, и слова Марселин, приказывающей запереть её в „золотой клетке“. Принцесса приоткрыла рот выплевывая кровь и несколько капель стекли по её губам, оставляя холодные дорожки. Спина болела и мерзла, прикасаясь к гладкому, без сомнения мраморному полу, казалось что меж пары позвонков вбили клинья и жвачка никогда не сможет полностью распрямиться. „Я буду просто лежать здесь!“ — Подумала она, сглатывая подступивший к горлу комок и подтягивая ободранные, окровавленные колени к груди: „И ждать пока меня не убьют… Мама… Жить-то как хочется… Неужели меня навечно здесь закрыли? Мерзкие, самовлюбленные вампиры…“ — Из её глаз потекли новые слезы, а хныканье превратилось в тихий плач.  — Эй… Ну вставай… Тупая ты тряпка… — Послышался язвительный голос Белль. — В конце концов, не так уж тут и плохо…  — Заткнись… И без тебя тошно… — Прошептала принцесса, сжимаясь в ещё более плотный клубок и содрогаясь от холода.  — Если ты будешь здесь и дальше лежать, то лучше не станет. — Послышался звон зажигалки и шорох пламени. Белль затянулась и стук её высоких каблуков разнесся по комнате. Принцесса, рассудив что в словах Белль есть доля истины, все-же приоткрыла один глаз. Сквозь щелочку в слипшихся веках она увидела приглушенный свет, слегка размазанный слезой, потихоньку стекающей вниз. Полежав так пару секунд, принцесса осторожно протянула руку и стерла слезы, одновременно садясь на полу. Её глаза тут-же округлились, а рот приоткрылся, да, не так она представляла место своего заключения. Чтож, похоже Марселин удалось воплотить в жизнь понятие «золотая клетка„… Вокруг была просторная, хорошо освещенная комната, обставленная столь шикарно, что могла соперничать с тронным залом богатейших императоров древности. На полу из нежно розового мрамора (да, Марселин питала нездоровую любовь к идеально гладким, холодным поверхностям, ловя нереальный кайф от прикосновений к ним), лежал чистейший ковер приблизительно такого-же оттенка. У него был столь глубокий, мягкий ворс, что ступив в него можно было представлять что гуляешь по поляне заросшей мхом. В его центре ворсинки были немного другого оттенка, складываясь в рисунок сердца, обвитого виноградными листьями. Сразу-же в глаза бросалась громадных размеров кровать, занимающая большую часть комнаты и немного портящая сердце на ковре, упираясь в него одной из своих ножек. На ней было столько мягчайших, розовых перин, что казалось скоро золоченные ножки, в виде львиных лап не выдержат и прогнутся. Шелковые пододеяльники и с кружевной обшивкой по краям выглядели столь заманчиво, что принцессе ту-же захотелось прилечь на них, проваливаясь на добрый десяток сантиметров, и зарыться лицом в подушки. Мягчайшие подушки одетые в розовый шелк, занимали столько места, что за ними было не видно кусок стены, покрытой дорогими розовыми обоями, на которых прослеживался рисунок из золотой нити. Её мерцающие завитки и колечки, складывались в едва различимый пейзаж окружающей местности. Поначалу заметить детали было непросто, они словно ускользали от глаз, вызывая нестерпимую головную боль, но стоило расфокусировать взгляд, как разрозненные линии складывались в очень четкую картину. Вот скачущий олень с огромными рогами, направляющийся в пышный куст, наполовину прикрытый массивной розовой тумбочкой, а вот целая роща, трепещущая на летнем ветру. Под её прикрытием сидят какие-то птички, пьющие воду из колышущейся лужи… Принцесса с открытым ртом наблюдала за тем как стены вокруг не оживают, покрываясь ярчайшими узорами, которые чаровали взгляд. У Боннибель даже слезы высохли, а рот открылся ещё шире, демонстрируя настоящую зачарованность. Её взгляд невольно цеплял и другие части обстановки, которая своей пышностью мешала восхитится изображением. Вдоль левой стены стояли массивнейшие дубовые шкафы, покрытое тонким слоем блестящего лака. За дверцами из толстого стекла стояли сотни и тысячи древних фолиантов, хранивших знания, и секреты вселенной. На старых кожаных корешках, покрытых пылью и маленькими царапинками, свидетельствующими об длительном использовании, почти нельзя было различить названий, однако принцесса была уверена, все это книги по различным научным сферам, и практикам. Похоже комната давно подготавливалась для того чтобы намертво заточить принцессу здесь, и Марселин учла все её нравы. Розовые тона, легкий аромат дубовых листьев и персиков, исходивший из кондиционера, большое окно, за которым нельзя было разглядеть ничего кроме мерцающей тьмы (если выключить свет, вид просто волшебный, как-будто смотришь прямо в космос), и огромное количество научных материалов, учли все… Даже стол для чтения, стоявший около шкафов, был таким как любила жвачка — наклонный, как в древних церковных канцеляриях. На таких читать немного легче, не нужно ни придерживать книгу, ни тянуть голову, чтобы разглядеть буквы на верхней части страницы. Слева от него на прищепке крепился светящийся шар, паривший в воздухе словно мыльный пузырь посаженный на веревочку. Он давал мягкий, приглушенный свет, которого должно было хватать для чтения даже в полной тьме. С правой части стола была небольшая подставка для рук, в которой виднелась выемка для тарелки и чашки. „Обалдеть, она даже учла что я люблю есть читая…“ — подумала принцесса, вставая на ноги и потирая десятки ушибов, и синяков, которые раскрывались на её теле словно бутоны сиреневых цветков. Она сделал пару осторожных шагов и облокотилась об стол. Перед ним стояло мягкое, высокое кресло, в тех-же розовых тонах, а под ним аккуратно расположились мягкие тапочки. Принцесса не долго думая подтащила кресло к себе и упала в него, ощутив как мягкие поверхности подминаются под её ничтожным весом. — Оххх… Какое оно удобное… — Простонала она, кладя руки на мягкие подлокотники и продолжая разглядывать комнату. С другой стороны кровати виднелся другой стол — обеденный. На нем уже виднелось множество тарелочек и чашечек, а в центре стоял большой, изящный чайник. Из его носика в виде пасти дракона шел едва заметный пар и почему-то Боннибель была уверена что пахнет он ромашкой или мятой — любимыми принцессиными добавками к чаю. Стол стоял столь удобно, что можно было валяясь на кровати брать с него все что угодно, не особенно далеко вытягивая руку. За столом, на специальной тумбочке, стоял старый плазменный телевизор, видимо откопанный вампирами в руинах Сиэтла. Об этом говорил немного треснутый корпус и потерты экран, на котором виднелись следы ремонтных работ. К нему с помощью каких-то самопальных конструкций был приделан кассетоприемник и DVD-проигрыватель. Тумбочка была забита старыми кассетами и коробками с дисками, несомненно тут было столько фильмов, что хватило-бы на всю оставшуюся жизнь. К тому-же под ними лежала стопочка комиксов и каких-то потрепанных журналов. Переведя взгляд ближе к двери, Боннибель увидела будуарный шкаф и стол с высоченным зеркалом, на котором были приклеены какие-то наклейки. Похоже из тщательно стирали, но не смогли счистить до конца, оставив много пятен из клея и скомкавшейся бумаги. Вдоль зеркала стояли различные пузырьки с духами и косметикой, напоминающие старые стеклянные игрушки. Боннибель сидящая в кресле отражалась в зеркале, выглядя жалко и почти уничтожено, словно старая, изодранная игрушка, надоевшая детям, а потому они просто бросили её. Принцесса поправила свои волосы, которые выглядели ещё более жалко и повернулась в кресле, разглядывая вход. К её разочарованию дверь была утоплена в стену и дверной ручки на ней не наблюдалось, лишь маленький глазок, через который можно было-бы наблюдать за её действиями. В целом комната несмотря на всю свою роскошь была лишена всякого вкуса, очевидно будучи спроектированной кем-то непрофессиональным. Тем временем, пока принцесса приходила в себя, Белль радостно оглядывала комнату, видимо найдя в ней нечто прекрасное, а потом с разгону прыгнула на кровать, буквально взметнув облако из одеял, и подушек.  — Бонни!!! Это рай… — Заявила она из глубины одеял.  — Это не рай… — Прошептала принцесса, откидываясь на кресле. — Это тюрьма, олицетворение „золотой клетки“.  — О… Поверь, и из неволи можно получать удовольствие… — Белль села на кровати сдувая с лица упавшие на него волосы. — Знаешь, если Марселин будет тут нас всем снабжать, то я согласна на такое заточение…  — Ты ведь умнее меня… — Сказала принцесса разворачиваясь на кресле к двери и принимаясь буравить её взглядом. — А все-ещё не поняла что она специально меня позвала! Чтобы закрыть здесь! Маньячка!!! А ещё этот её план! Черт! Я должна выбраться отсюда…  — Тссс… — Белль успокаивающе прижала палец к губам, заворачиваясь в шелка словно индианка и щуря глаза. — Расслабься, посиди, покушай… Глядишь и передумаешь, в конце концов, тебя её план не коснется…  — Ну если смотреть с этой стороны… — Боннибель замолчала представляя себе лицо Мятного, когда тот вернувшись домой, не обнаружит госпожу. Наверняка он поднимет панику и бросится её искать. Хотя, с такой-же вероятностью он может решить что она отправилась исследовать что-нибудь и просто вести себя как обычно. — В крайнем случае, меня станет искать Элейн… Посмотрим как долго она пробудет без своего главного советника. — Уже более спокойным голосом прошептала принцесса, вдруг осознавая что Элейн тоже вампир и скорее всего подчинится приказам Марселин. В её голове запустился какой-то мыслительный процесс. Элейн и эксперименты Марселин… Элейн и Марселин… Пару секунд нагруженный множеством задач, мозг Боннибель складывал один и один, а потом она вдруг схватилась за голову, подскакивая в кресле. — Твою мать!!! — Закричала она, почувствовав себя полной дурой. — Марселин хочет превратить оперативников в вампиров!!! А Элейн ей это ещё и разрешит!!!  — О господи… — Наигранно испугалась Белль, делая гримасу страха. — Какой ужас, а может она просто хочет устроить им костюмированную вечеринку?  — Иди к черту! Тут все похоже очень серьёзно! — Едва успокоившись, принцесса вновь впала в панику, принявшись грызть ногти. — Если она это сделает, будет катастрофа!!! Марселин же столько раз мне рассказывала почему вампиров отностилеьно немного… Вампиры хищники и если их станет больше, то природная пирамида просто перевернется. Количества „травоядных“, то-есть нас, станет неуклонно уменьшаться и… Бля!!! А потом… Настанет вечная ночь… — Позади послышался тихий стук и принцесс резко развернулась увидев что Белль, зачем-то свесилась с кровати. - Эй! Я перед кем тут распинаюсь?!  — Перед собой! — Ответила Белль. — Похоже тут для тебя подарок, о, да ещё и записочка, от Марселин. — Белль села по-турецки и поставила перед собой большую, перетянутую ленточкой, коробку из красного картона. Белль причмокивая от предвкушения стянула ленточку и открыв коробку, покатилась со смеху. — Что там такое? — Спросила принцесса, на миг отвлекшись от своих тяжких дум. Белль подавила смех и запустив руки в коробку, вытащила из неё ярко-красное платье, украшенное павлиньими перьями. Они образовывали юбку и некое подобие хвоста, делая платье похожим на таковое у танцовщиц на бразильском карнавале. На его тончайших, почти прозрачных тканях были прикреплены блестки и перья поменьше, а декольте было слишком глубоким. Принцесса выпучив глаза пялилась на платье, а Белль тем временем начала читать записку: «Моя дорогая Бонни, не знаю как ты отнесешься к этому, но прошу учесть, что ты заперта в этой комнате на всю ближайшую вечность. Ты мне дорога, поэтому я беру на себя обеспечение всех твоих потребностей, абсолютно все что ты захочешь будет тебе предоставлено. Не пытайся сбежать или самоубиться, в этой комнате нет ничего чем-бы ты могла это сделать, даже ножи которыми ты будешь резать хлеб, сделаны из такого материала, что лезвие при контакте с твоей плотью, просто исчезнет. Теперь ты моя „птичка“, так-что привыкай к новой обстановке. P.S. Я планирую зайти к тебе вечерком, надень то что в коробке…» - О, кажется кто-то попал… — Улыбнулась Белль, откидывая записку в сторону и ещё раз оглядывая платье. Она провела рукой по красивейшим перьям, наслаждаясь их видом. — Похоже слово „птичка“ она расценивает очень серьёзно…  — Я это не надену! — Тут-же запротестовала принцесса, взглянув на платье. — Не хочу выглядеть как танцовщица на карнавале! - Ой, ты только глянь что я обнаружила на решетках кровати… — Таинственно прошептала Белль, указывая на парочку браслетов. — Это наручники, похоже из кого-то будут делать птичку, а конкретно петуха…  — Черт!!! Теперь у меня появился ещё более весомый повод сбежать отсюда… — С истерическими нотками в голосе пискнула принцесса. А ведь времени до вечера осталось всего ничего… Саундтрек Michael McCann — The Mole …Над „Большой медведицей“ с громким гулом пролетел старомодный глайдер, несущий на себе явные следы самодельности. Не очень аккуратные сварные швы, немного разные по размеру части и отсутствие симметрии в соединениях, все это являлось дополнительным подтверждением. Однако, не смотря на все это, он был не лишен некоторой изящности. Густая черная краска очень хорошо маскировала все недостатки конструкции. Поблескивая на закатном солнце, она выглядела как перья ворона и лишь поляризованное стекло кабины выбивалось из общей гаммы, будучи покрыто желтоватой пленкой. Солнце играло на ней, но не проникало внутрь, давая пилоту спокойно вести глайдер в полной темноте своей кабины. За его спиной был небольшой люк, ведущий в другие части глайдера и к технической прослойке, ведущей к узлам двух фузионных движков, распложенных на крыльях. Марселин сидела в пассажирском отделении, удобно расположившись в мягком кресле, которое раньше наверняка стояло в салоне дорого майбаха или мерседеса, и прищурив глаза глядела в небольшое вытянутое окошко. Легкий запах кожи, озона и крови щекотали её нос, а легкая качка при смене курса приятно щекотала чувства. Она привыкла летать сама, полагаясь на свои способности, но зачем напрягаться, когда есть группа скучающих инженеров и целая гора запчастей. Они собрали из них глайдер за пару дней, при-чем тот превосходил все существующие аналоги, как по скорости, так, и по вооружению, неся на борту шесть батарей турболазеров малого радиуса, и шесть протонных торпед. Комфорт тоже заслуживал отдельного упоминания, достигая уровня президентского люкса в отеле, разве-что ванной тут не было, джакузи банально не влезло в корпус от „ударного ястреба“. Люди шедшие внизу гарантированно поднимали головы, чтобы полюбоваться на неизвестный аппарат, с тихим гудением пересекающий небо. Марселин в очередной раз отвлеклась на свои мысли… Полная темнота внутри пассажирского отсека словно растворяла её платье из черного шелка, к тому-же оно сливалось с кожей на кресле. В левой руке у неё покачивался бокал вина с кровью, в которой была растворен усилитель вкуса, призванный пощекотать язык, и глотку вампирши. Черная бутылка из-под него покоилась на соседнем сидении, рядом с таинственным черным кейсом, на котором была символика биологической опасности. Помимо вампирши, и пилота, здесь были ещё трое вампиров, сидевших в десантном отсеке позади транспортного. Там были двое воинов и Вальтер, который как защитник трона, был обязан всюду следовать за королевой. Марселин предлагала ему лететь в одном отсеке с ней, но он вежливо отказался, предпочтя общество простых воинов. Чтож, она понимала его, нелегко в одночасье менять мнение об друзьях, но Марселин уже не изменится, а значит сержант должен будет привыкнуть. Марселин в очередной раз отхлебнула из бокала, немного перемещаясь в сидении и обращая взор вниз, на бессмысленную суету смертных. За относительно небольшой срок город внизу значительно разросся, развиваясь ввысь, и вширь, потихоньку образовывая нечто похожее на хай-тек мегаполисы 21 века, с их небоскребами, и забитыми транспортом дорогами. Оперативники конечно не отказались от своей милитаризованности и каждое здание соответствовало военным требованиям безопасности, а многие использовались как базы ПВО. Внизу проносились строй-площадки и уже готовые здания, отливающие металлом и стеклом, которое на солнце выглядело как жидкое золото или мед. Их крыши, покрытые целыми плантациями солнечных батарей и покрытые керамо-черепицей, часто венчались ракетными турелями или небольшими био-куполами, в которых располагались небольшие парки. Между зданиями постепенно росли более крупные био-купола, состоящие из десятков полупрозрачных плит, выглядящих как соты. К ним подключались закрытые акведуки для отвода влаги с различных поверхностей на зданиях. Они снабжали растения дополнительной влагой, ведь снег здесь шел даже сейчас, несмотря на то что пришло лето, хотя и в меньших масштабах. Ниже всего торчали строительные блоки и недостроенные здания, выглядящие как сплетение металлических труб, свай и каркасов, потихоньку заполняющихся стальными плитами, и цементом. Вокруг них стояли строительные краны и различная техника, ползающая медленно, словно уже устала от своей работы. В небе часто можно было увидеть вертолет, тащащий строительные материалы, или высаживающий рабочих на крышу. Наряду с ними летали стайки строительных дронов и маленькие (никак не больше автомобиля) цеппелины, выполняющие роль мобильной электростанции, обеспечивающей энергией роботов, и сложные инструменты. Повсюду была какая-то деятельность, все работало, гудело или просто дымило, излишне забивая чистейшее небо. Заводских труб на горизонте стало больше, как и грузовиков, везущих к ним сырьё, или напротив, увозивших готовые материалы. Рядом с замком уже выросло огромное здание, внешне похожее на Колизей, но на самом деле это был охладительный блок подземного термоядерного реактора, призванного снабжать энергией все вокруг. Рядом начинались монорельсовые пути, потихоньку поднимающиеся на один уровень над дорогами и небольшие змейки поездов на огромной скорости устремлялись в разные части базы. Солнце блестело на и стеклах столь-же ярко, как и на всем вокруг, казалось что город покрашен в темно-золотой или грязно-желтый цвета. Глайдер сделал осторожный круг над фортом, облетая башню штаба РВСН и из кабины послышался тихий голос пилота, запрашивающего место для посадки на летной полосе номер 19. Подтверждение пришло быстро, буквально за две секунды и глайдер начал опускаться, потихоньку замедляясь, и накреняясь носом вперед. Марселин одним глотком допила вино и отставив бокал, надела на голову аккуратную шляпку с черной вуалью, защищающей её от солнца, и поправив полупрозрачные рукава платья, подтянула к себе кейс. В окошко тем временем уже стало видно посадочную полосу, на которой стояла принимающая делегация, в главе с самой императрицей. Её фигура, облаченное все в то-же камуфляжное платье, особенно выделялась на общем фоне, благодаря оперативнику с зонтиком в руке. Он закрывал её от солнца, от которого щурились остальные… … Глайдер с тихим скрипом шасси, сел на полосу, немного прокатываясь вперед, поближе к ангару. Едва он остановился, как десантный отсек позади него открылся, опуская рампу, по которой сбежали воины и Вальтер, облаченный в свой стандартный камуфляж, к которому добавился лишь новый, облегченный капюшон. Они выстроились перед люком ведущим к пассажирскому отсеку и тот открылся, выпуская госпожу. Марселин величаво ступая по ступенькам, спустилась на посадочную полосу, передавая Вальтеру кейс. Тот кивнул и последовал за госпожой, в тени капюшона никто не мог видеть его расстроенного лица. Он действительно грустил, не узнавая свою подругу… Элейн сделала два шага вперед, делая почтительный кивок и пристроилась рядом с Марселин. Она дала отмашку и сопровождающие её оперативники, закованные в мощную „окопную“ броню, снабженную дополнительными броневыми вставками, выстроившись в колонну, направились в ангар. Над их головами с гудением промчались три боевых вертолета, на миг заглушив грохот строящегося города, и шум монорельса. Однако шум никому не мешал, группа шла молча, вдыхая приятный запах нагретого бетона и плазменного топлива. Он навивал сержанту воспоминания о прошлом, когда мир вокруг был проще и ещё не запятнан радиацией. Пройдя пятьдесят метров делегация вошла в приятную тень уже знакомого ангара и пройдя к ближайшему лифту, зашли в него, оставив охрану снаружи. В лифте остались шесть человек (если к ним можно было признать людьми): Марселин, Вальтер, держащий кейс так будто тот был живой змеей, готовой впиться ему в горло, Элейн, и трое оперативников. Элейн нервно поглядывала на Марселин, явно пытаясь сопоставить образ отбитой раздолбайки и сверхсерьёзной мадам, в которую она превратилась. Створки лифта закрылись и он с лязганьем поехал вниз, а на небольшой планочке над выходом высветился пункт назначения: „экспериментальные лаборатории 2“. Путь обещал быть долгим, лифт ехал уже две минуты, раз в несколько секунд проезжая по этажу. На конец Элейн не выдержала молчания.  — Марселин, это все обязательно? — Спросила она, стараясь не смотреть вампирше в глаза.  — Конечно, ровно до тех пор пока это не выйдет за пределы эксперимента. — Ответила Марселин, убирая с лица вуаль и надевая свои очки. — После этого, приступим к поголовному прививанию. - Но, это же нельзя делать насильно… — Тихо перебила её Элейн, облокачиваясь на стальную стенку лифта. — Не все захотят. Это-ведь клеймо навечно.  — Потом они будут тебя благодарить, ведь это ты приведешь их из ранга низших существ, в сверхлюдей. Следующую ступень эволюции… — Марселин повернулась к ней, безумно улыбаясь и прищуривая глаза. В этот момент лифт остановился и его дверцы распахнулись выпуская всех наружу. Впереди был длинный коридор, обитый серыми, стальными плитами, в которые были врезаны массивные двери. Перед каждой из них стояли по двое оперативников в экзоскелетах, а в руках у них лежали плазменные винтовки самого мощного типа.Когда группка прошла мимо них, они даже не шелохнулись, напоминая роботов или статуи (хотя с таким-же успехом в экзоскелете могло никого и не быть. Иногда их операторы так сбегали чтобы выпить, просто прислонив броню к стеночке). Под потолком крутились глазки камер наблюдения, а в полу были различные датчики, фиксирующие каждое движение в коридоре. Скорее всего это был один из самых защищенных участков базы, и скорее всего самый опасный. Пройдя десяток дверей и завернув за угол, Элейн остановилась перед последней дверью, перед которой расположились сразу шестеро оперативников. — Здесь. — Сказала она, проходя к ДНК сканеру и кладя на него руку.  — Надеюсь все образцы уже на месте? — Спросила Марселин, забирая у сержанта кейс и жестом прося его остаться снаружи. Тот сдержанно кивнул и не особо церемонясь сел на пол, приготовившись к долгому ожиданию. Головы бойцов в экзоскелетах склонились вниз, и если-бы не толстые защитные маски, то он-бы увидел на их лицах удивление. — Ребят, кто будет коньяк? — Спросил он, доставая флягу и глядя в след своей подруге. Хотя, она ли это теперь? … …Марселин оказалась в темной комнате, в которой не было ничего кроме стен, обитых сталью, пары кресел и барьера из баллистического стекла, разделяющего её на две части. С той стороны стекла было очень знакомое вампирше кресло, которое она несколько раз видела в своих воспоминаниях (читайте первые главы второй части цикла, там про это рассказано). Низкое, обитое потрескавшейся коричневой кожей и с фиксирующими ремнями на подлокотниках. Рядом с ним стоял диагностический прибор и четверо человек. Один и них был одет в белоснежный халат, а лысая голова и осунувшиеся плечи выдавали в нем тяжелобольного человека. Его держали двое оперативников в боевых костюмах военной полиции (тяжелые бронежилеты, наколенники и налокотники, делали их похожими на стальные шкафы, а противогазы, и электрические дубинки заставляли бояться), похоже без них он не мог-бы стоять ровно. Четвертым был ученый или кто-то исполняющий его обязанности, он постоянно крутился вокруг кресла, подготавливая его. Марселин и Элейн уселись перед стеклом, глядя на все что происходит. Кейс с неизвестным содержимым они передали на другую половину комнаты, где его тут-же забрал ученый. За его спиной оперативники посадили больного в кресло, крепко-накрепко затянув крепежи на его руках и ногах. Один из них обвязал вокруг его руки браслет, присоединенный к анализатору парой проводков. На экране того тут-же побеждали показатели, которые даже человеку не знакомому с медициной могли показаться ненормальными. Эксперименты на смертельно больных — нестареющая классика, к которой в свое время прибегали все известные ученые. Ученый открыл кейс и с недоверием поглядел на его содержимое. Один единственный шприц-тюбик, наполненный иссиня-черной жидкостью, переливающейся в свете потолочных ламп. Конечно на самом деле это был не единственный шприц — запасной был в глайдере, на тот случай если с этим выйдет лажа. — Окей, Шайдлер, можете приступать. — Сказала Элейн, нажав кнопочку на воротнике своего платья. Ученый кивнул и достал шприц, посмотрев на него на свет и подходя к пациенту. Тот покрылся потом, нервно дергая крепежи, а двое оперативников зашли ему за спину, держа дубинки во включенном состоянии.  — Корабельный врач Шайдлер. Точная дата неизвестна, база „Большая медведица“, 21:45. — Отчитался Шайдлер, ненароком раскрыв свою специализацию. — Операция: введение подозрительной сыворотки оперативнику подверженному генной нестабильности. Тест — 1… — Шайдлер подошел к больному и побрызгав на его руку обеззараживающим составом из бутылочки, вонзил в неё шприц. — Легкое вхождение в организм, ввожу сыворотку… — Он начал медленно вводить непонятный состав, ежесекундно глядя на лицо больного. Тот начал дрожать, сжимая зубы покрепче, его глаза начали закатываться. Вены на руке стали быстро пульсировать, потихоньку окрашиваясь в черный. — Активное изменение пигментации, замечены конвульсии и резкое падение температуры тела… Показания генного контура нестабильны и отходят от нормы на семьдесят процентов. — Больной начал дергаться, его кожа начала быстро сереть, а меж зубов пошла пена. Было видно что ему больно — мышцы сокращались, глаза закатились и из-под век вдруг пошла кровь. Что-то явно пошло не так, вдруг плоть больного потекла словно жвачка, руки вытянулись и стекли на пол, оголяя кости. Из его размягчающий плоти вырвался жуткий крик… Оперативники в растерянности стояли за стулом, а врач вскрикнул и отпрыгнул в сторону, кинув панический взгляд в сторону наблюдателей. Элейн сидела выпучив глаза от ужаса и грызла свой кулак. Человек дернулся его живот неожиданно вздулся, натягиваясь как барабан. Несколько мгновений он подрагивал, закрывая растекающееся лицо больного от зрителей, а потом взорвался, заляпывая стекло жирным пятном из разжиженной плоти, и внутренностей. Они с громким чавканьем потекли вниз, оставляя за собой кровавые разводы…  — Это что за мать твою!!!!? — Закричала Элейн, вскакивая со стула. — Ты говорила что он исцелится!!!! А он взорвался!  — Если рассматривать вопрос со стороны философии, то он исцелился… — Цинично хмыкнула Марселин, подходя к стеклу. - Но, да… Где-то я напортачила… Придется дорабатывать сыворотку… А как все шло, как шло… — Она разочарованно отвернулась от стекла: ладно, уберите здесь все и всех… А мне ещё надо одну птичку навестить…