Темнейший разум.

Перед их глазами открылось совершенно невозможное, этого просто не могло быть. Все это не могло сюда уместиться!!! Вместо маленькой, уютной комнаты Марселин, там был огромный зал простирающийся на десятки метров вперед. Его стены, пол и потолок были из редчайшего, южного мрамора с его неповторимым желтовато-белым оттенком, похожим на ванильный. Один метр такого мрамора мог стоить целое состояние, а тут он был повсюду, на каждой чертовой поверхности. Он был настолько гладкий, ровный и прохладный что хотелось прижаться к нему щекой или пройтись по полу босиком, чтобы ощутить всю его прекрасную поверхность, освещенную десятками громадных, хрустальных люстр, висящих в десятках метров выше. Мириады их огней отражались от мрамора, натертого до зеркального блеска, и немного слепили друзей. Они-же переливались в каплях хрусталя, свисающих с люстр, и напоминающих капельки воды, полные блеска и отражений. Если-бы спустя пару столетий у Вальтера спросили что он увидел в этом зале, он бы ответил: «сияние… Величайшее из сияний что я видел в своей жизни». Говорят он и по сей день, любит перед сном представлять этот зал, а читая старые книги в особенности «Войну и мир» (Вальтер один из немногих людей, который осилил «Войну и мир» с первого раза, в основном потому-что ему было скучно), на страницах с балами, он представлял именно это место, ведь оно навечно запало в его сердце, до того его огромность захватывала дух. Потолок поддерживали нереально громадные, резные колонны, в древнегреческом стиле. У самого потолка к ним, с помощью пары золотых гвоздиков крепились не менее огромные, красные штандарты из шелка, достигающие самого пола. Они тихо трепетали на неизвестно откуда берущемся ветерке, пахнущем химикатами, спиртом и различными солями, вперемешку с кровью. Эти ароматы сливались в удушающий букет, почти моментально заставивший глаза Вальтера заслезиться. В носу начало чесаться, а в горле першить и он закашлялся, потирая зенки, чтобы разглядеть ещё хоть что-то. Вдоль противоположной стены, облицованной тем-же мрамором с вкраплением красного гранита, шли огромные, невероятно широкие окна, за которыми виднелась космическая чернота, усеянная звездами, и целыми галактиками. Звезды мерцали, переливались и горели разноцветным огнем, словно целые облака из новогодних огоньков, в полном беспорядке раскиданных по иссиня черному базису мироздания. Все это кружилось в завораживающем танце, одного взгляда на который хватало чтобы залипнуть на долгие минуты и часы, размышляя об том какие все люди крошечные по сравнению с холодными просторами космоса. Между двумя центральными окнами, забранными в толстые рамы из неизвестного материала, очень похожего на застывший мед, висели громадные часы, отсчитывающие время на десяти циферблатах, встроенных друг в друга. Однако их громкое тиканье и звон золотых пружин, виднеющихся за корпусом, тонул в шуме того, что стояло на полу, занимая большую часть зала. Это было разнообразнейшее и страннейшее лабораторное оборудование, издающее целый хор невообразимых звуков, от тихого гудения, до громкого визга. Компьютеры, сияющие огромными экранами по которым бежали строки цифр, сканеры и датчики, собирающие информацию о неизвестных материях пространствах, какие-то аквариумы, заполненные мутной жидкостью в которой что-то едва заметно шевелилось, огромные колбы с кровью, и стенды с различной техникой, все это стояло в полнейшем беспорядке, образуя настоящий лабиринт для снующих тут и там вампиров-ученых, облаченных в бледно-синие халаты. Были тут и совершенно невообразимые приборы, выглядящие так будто сошли со старых стимпанковских артов и больше походившие на огромные органы, чем на приборы. От них отходили трубки наполненные чем-то черным и струйки сизого пара, моментального рассеивающегося в решетках вентиляции. Ближе к двери, в которой стояли ошарашенные друзья, стоял непонятный прибор, очень напоминающий «звездные врата». В его центре крутилась стеклянная юла, испускающая мощные заряды неизвестных энергий, которые моментально всасывались в специальные поверхности, выглядящие как металлические губки. Всякий раз когда такой разряд ударял, двое ученых довольно кивали головой, делая какие-то пометки в своих блокнотах и бросая озабоченные взгляды на троих вампиров воинов, расположившихся вдоль стены. По зеркальному полу стелились провода и трубки, подключенные к генераторам и резервуарам, стоявшим большим скопом у самой дальней стены. Среди них особенно выделялся чудовищных размеров сосуд, заполненный иссиня-черным, космическим газом, в котором суетились те самые тени, что и под потолком дома. Вокруг него в огромном колесе, на подобии такового у хомячков, бегали людики. Видимо именно от этого колеса питались маленькие генераторы, попискивающие вокруг колбы. От такого количества всего, у Вальтера закружилась голова, а в животе возникло неприятное ощущение, как-будто он обожрался черешни и теперь она просится наружу. У принцессы же задрожали колени, а глаза расширились до невозможных размеров, бегая кругами по залу, не в силах зацепиться хоть за что-то. Все, совершенно все хотелось потрогать, погладить, лизнуть, чтобы убедиться в том что все это настоящее. С её глаз потекли слезы восторга и недоверия, в её голове была буя из мыслей. Она превозносила все это и отрицала одновременно, не в силах поверить в то что Марселин могла все это организовать. «Нет… Она не безумная… Но… Это невозможно… Люди так быстро не меняются…» — Думала она, принимаясь дергать одним глазом, а её пальцы дергались совершенно беспорядочно, словно пытались схватить невидимую змею. «Но… Как? Как все это здесь могло возникнуть?! Оно просто не может вмещаться сюда?» — Боннибель громко сглотнула и посмотрела на Марселин, которая улыбалась как очень старый человек, глядящий на плоды трудов всей своей жизни. Вальтер за спинами девушек громко икнул, не в силах переварить сразу все увиденное. Его солдатский разум просто отказывался осознавать как в комнате, которая была меньше комнаты в его бывшей квартире (а жил он всегда в однушке пост-Хрущевской постройки), мог поместиться зал размером с красную площадь, да ещё и наполненный оборудованием, выглядящим так будто прибыло сюда из научно-фантастического кино. Боннибель сделала осторожный шаг вперед, будто боялась что все что было вокруг может рассеяться как прекрасный пустынный мираж. — Да не бойся ты, потрогай поспрашивай… Мои люди тебе ничего не сделают. — Наставническим тоном прошептала Марселин, кладя руки в карманы и доставая из него какой-то приборчик, напомнивший сержанту смартфон. Принцесса осторожно прошла вперед, ловя на себе безразличные взгляды вампиров, которые занимались своими делами. Кто-то смешивал содержимое пробирок, совершенно наплевав на технику безопасности, другие вбивали данные в компьютеры, и перезаписывали их на диски, огромные горки которых были на всех рабочих столах. Двое вампиров, при помощи нескольких людиков, вскрывали непонятного мутанта, вместо скальпелей используя свои когти, рядом с ними в прозрачной колбе плавало непонятное существо, очень похожее на то что напало на друзей в лесу. Однако из-за того что состав вокруг был мутным, разглядеть его детали было невозможно, зато можно было поглядеть на то что было за ним, а именно несколько аквариумов, над которыми парила парочка дронов, сыплющих корм, маленьким существам внутри. Жвачка вертелась вокруг своей оси, восторженно глядя на все вокруг, как ребенок попавший в парк развлечений. Все казалось волшебным и столь ценным, что принцесса была готова разрыдаться, от подкатившего к горлу комка. Даже Элейн была не способна предоставить ей столько оборудования такого качества и столь широкого спектра работы. Принцесса осторожно подошла к ближайшему аквариуму, попутно переступив через целый лес проводов забранных в синюю изоленту, и прижалась носом к толстому стеклу. Внутри плотной синей жидкости, полной пузырьков и течений, плавали маленькие рыбки, которых принцесса никогда в жизни не видела. Маленькие существа заметив чт она них смотрят, начли подгребать к стеклу, в свою очередь разглядывая Боннибель, своими огромным глазами в которых светился дьявольский огонь. Вслед за принцессой в зал втек Вальтер, абсолютно не понимающий что здесь, мать твою, происходит, а потому глазеющий абсолютно на все и сразу. Впрочем, покружив рядышком, он нашел и то что заинтересовало его, а именно большой автоматизированный верстак, над которым парила небольшая тучка дронов. Они на огромной скорости собирали то, что указывал оператор, орудующий с голографическим пультом, вживленным прямо в его руку. В данный момент дроны по кусочкам собирали автомат, отдаленно напоминающий прототип АК-20, который в свое время сержант умудрился подержать в руках. Тем временем Боннибель уже металась между различных столов и стендов, заглядывала через плечи ученым, и читая все до чего дотягивались её глаза. Правда не все она могла перевести, большинство вампиров-ученых были родом из стран Азии: японцы, китайцы и прочие узкоглазые (не в обиду азиатам, просто не знаю как ещё описать их всех разом). Они писали на непонятных языках, часто пользуясь иероглифами или их эквивалентами, чтобы хоть как-то понимать друг-друга. На конец принцесса застыла перед лабораторной стойкой, заставленной сложными конструкциями из стекла, внутри которых переливались, испарялись, кипели и булькали разнообразные жидкости, в итоге смешивающее и по капельке капающие в небольшую склянку. Принцесса вперила в неё взгляд, пытаясь понять что это, как к ней подошла Марселин. — Нравится, да? — Спросила она, кивая паре ученых и те отошли в сторону, занявшись своими делами.  — Конечно нравится… Тут столько всего… — Прошептала Боннибель, которую между тем начала покалывать зависть. Она-то столетиями работала в каких-то жалких подвалах, с устаревшим оборудованием, да ещё и в одиночку, а у королевы вампиров все вдруг появилось словно с пустого места. Конечно она завидовала и даже в чем-то ненавидела её. «Я стремилась ко всему этому годами, работала и трудилась, а тут…Черт!!!» — Подумала она, строя свою излюбленную лицемерскую улыбку, профессионально маскирующую её истинные эмоции. Как бы ей сейчас хотелось закричать или зарычать от зависти, но любопытство все-же пересилило и она задала вопрос. - Как? Как здесь это все уместилось? Ведь снаружи дом не изменился, а тут десятки квадратных метров…  — Пятое измерение… — Усмехнулась вампирша, хватая какую-то пробирку и направляясь с ней к аппарату холодного синтеза. — Оно-же глубина пространства, позволяет неограниченно расширять пространство. По этому-же принципу работает Темносфера…  — С чего все это? — Вдруг выпалила жвачка, отправляясь в длительный путь между исследовательских стендов и глядя по сторонам.  — Видишь-ли, я уже говорила что пересмотрела свои приоритеты? Так-вот, чтобы продвигать свои планы и удовлетворять свои потребности, и амбиции, мне нужна большая исследовательская база. — Сказала Марселин поправляя очки и вытащив охлажденную колбу, понесла её в сторону неизвестного прибора, тихо булькавшего в стороне. Открыв его крышку, она положила колбу внутрь, нажимая пару кнопок.  — Это что генный обогатитель? — Зачарованным голосом прошептала принцесса, вглядываясь в прибор. - Нет. — Засмеялась Марселин оправляя халат, под которым виднелся деловой костюм поразительного качества. Он шикарно шел ей, что опять вызвало волну «белой» зависти со стороны принцессы. — Это всего-лишь кофеварка… — С этими словами Марселин получила чашечку вкусно пахнущего вещества, которое было проблематично назвать кофе, хотя-бы просто потому-что оно было синего цвета. Вампирша с удовольствием отхлебнула его, а потом сморщилась, с отвращением оставляя чашку в сторону. — Боже… Похоже с кофе эту дрянь равнит только запах… Ладно, так о чем я? Ах, да… Так-вот, мы исследуем и работаем, чтобы больше ни в чем не нуждаться. Ты-ведь знаешь что все мы сосредоточены на том что нам вселенски скучно? Да, едва вампир перепробует все, как ему становится скучно, а наши исследования должны сделать так, чтобы у нас всегда было все чего мы только не пожелаем. Представь мир, где каждый занимается тем чем хочет, ты хочешь спать? Пожалуйста, камера осознанных сновидений! Хочешь есть? Извольте, высококачественная кровь и любые деликатесы на любой вкус. Хочешь развлечься? Все чего требует душа, от самого простого до самых извращенных вкусов… А уж про свободу ученых и говорить нечего. Мы лишены понятия морали или совести, мы не ограничены в сроках жизни или чем-то ещё, а значит и научный потенциал неисчерпаем. Там где любой ученый уже-бы сдался, мои будут продолжать работать, привлекая все знания накопленные тысячелетиями. В этом и была твоя проблема — у тебя был интеллект и амбиции, но не было возможностей, а значит половина твоих исследований обречена на провал…  — То-есть тут можно делать что угодно? — Спросила принцесса, улавливая суть мыслей вампирши.  — Конечно… Вон, посмотри туда… Видишь того бородатого мужика? Знаешь что он сделал? Рыбу-коня! При-чем рыбам от коня достался исключительно один орган, который правда им немного мешает, зато выглядит забавно…  — Зачем он это сделал?! — Ужаснулась жвачка, отворачиваясь от аквариума с этими рыбками боясь увидеть этот гибрид.  — Просто потому-что мог… — Улыбнулась Марселин. — У нас полностью свободное в своих интересах общество, каждый делает что хочет… Ну… Во всяком случае мы к этому стремимся, согласись это намного лучше чем твоя полная диктатура. Представь, воины могут драться на аренах сколько им хочется, жаждущие строить будут строить где хотят и что хотят, и все в этом плане… Нам не нужно будет трудится, цепляясь за жизнь…  — Но как-же мораль? — Спросила ошарашенная принцесса, пытаясь не смотреть на Белль, которая восхищенно глядела на Марселин, всячески выражая свое почтение (чего добиться было совершенно невозможно). — Без неё твой народ развратиться и станет уродливым подобием себя.  — Посмотри на это с другой стороны, мораль была создана чтобы контролировать народные массы, для облегчения управления ими. Согласились, законы можно нарушить и спокойно жить дальше, а вот если тебе что-то с детства вбивают в голову, например, что выпивать плохо, то ты всю жизнь будешь в это свято верить. Не спорю что пьянство вредно, но не для нас… Мы выше морали, для моего народа она лишь обуза… К тому-же у нас неограниченное финансирование и с амбициями недостатка тоже не испытывается… Может ты окажешь мне оке какую поддержку, по старой памяти?  — Черт… От таких предложений не отказываются… — Прошептала Боннибель, в очередной раз оглядывая все вокруг. — Я согласна… Вальтер стоявший в пяти шагах неподалеку, ударил себя ладонью по лицу, издавая громкий рык, от которого несколько животных, сидевших в клетке неподалеку, испуганно дернулись. Все его надежды на то что принцесса вылечит Марселин от такого позыва и старая-добрая раздолбайка вернется, канули в небытие. Теперь в доме было две сумасшедших, вместо одной… … Вот так и потекло время, которое превратилось в сплошную тягомотину. Сержант окончательно отчаялся вернуть прежнюю Марселин, все ещё считая что с ней явно что-то не в порядке, что отчасти подтверждалось её поведением. Она могла днями не выходить из своей лаборатории, которая к тому времени знатно разрослась, занимая уже не один зал, а несколько. В добавку к нему вокруг вырос целый замок, полностью находящийся в пятом измерении. Ему не было видно конца, каждый день появлялись новые помещения или видоизменялись старые, спутываясь так как заблагорассудится неведомым силам. Тут было все что и полагалось иметь настоящему замку — громадные приемные залы, увешанные гобеленами и уставленные удобными креслами, гостевые комнаты, залы, вмещающие огромные толпы народу и темные подземелья, предназначенные неизвестно для чего. Сержанту не очень нравился этот замок, несмотря на его нереальную изысканность и удобство. Ему была выделена одна из комнат, находившихся рядом с покоями Марселин, но Вальтер по прежнему продолжал обитать в своей собственной пристройке, не в силах терпеть невозможную роскошь, царящую вокруг. Казалось что замок набит золотом и прочими богатствами — если одеяло, то неизменно отедаланное золотой нитью, если пол, то точно покрытый дорогим деревом или мрамором, а говорить про живопись, и скульптуры и вовсе нечего. Марселин упрямо шла к своей цели, делая из замка некое подобие рая для своего народа. Здесь было все чего только стоило желать — огромные кухни, полные провизии, бордель в котором были лучшие девушки которых только можно было получить за деньги и прочее, прочее, прочее, чего могла желать вампирская, пресытившаяся жизнью душа. Была и библиотека, хранящая нереально огромные слои знаний и бассейны с подогревом… Несмотря на все это, в замке обитало сравнительно небольшое количество вампиров, которым между тем вполне хватало места, особенно учитывая то что вампиры существа не очень коллективные, предпочитая сидеть каждый в отдельной комнате. Марселин действительно предпочла жить на широкую ногу, получая все чего хотела, а крыло исследований продолжало работать с невероятной эффективностью. От всего этого, Вальтер опять начал пить, найдя утешение в бутылках шикарнейших образцов виноводочного искусства, и буквально прописался в борделе, который располагался на одном из нижних этажей замка. Сладострастные объятье девушек были одной страстью из немногих в его списке, а в купе с коньяком это превращалось в непреодолимую тягу. Конечно была у него и другая страсть — Тиффани. Он все чаще встречался с ней, проводя много времени в парках и лесах. Периодически он видел Боннибель, которая постоянно приходила к Марселин работать. Получив полный доступ к исследовательским ресурсам и персоналу с очень высокой квалификацией, она могла закончить все свои даже самые амбициозные проекты. Коллектив ей очень понравился и её представление о вампирах сильно поменялось, при-чем в лучшую сторону. Ученые принадлежали к третьей касте (т.е. считались высшими вампирами), находясь на ступень выше воинов, но подчиняясь аристократии и почти ничем не отличались от обычных представителей ученого мира, за исключением отсутствия хоть какого-то представления о морали или совести. К тому-же они испытывали почти нездоровый интерес к своей работе, уходя в неё с головой. Это объяснялось очень просто — многие их них работали над единственным проектом по паре сотен лет, и просто не могли отвлечься. Но в целом они были довольно радушны и во время обеденного перерыва охотно делились знаниями с Боннибель. Правда некоторые из них попытались изучить её, что выразилось в попытке провести опыт в разделе вивисекции (проще говоря они хотели вскрыть её заживо), но принцессе удалось отговорить их от этого, в качестве утешения выдав пару образцов своей плоти. Попутно она помогала Марселин, которая просила её сделать какую-нибудь мелочь, или подсобить в особо сложном задании. Хотя чем дальше все заходило, тем больше вопросов появлялось у принцессы. Основным направлением Марселин, была пространственная физика и различные науки сверх-узкого профиля, в частности «Теории потусторонних материй» и некромантия, что никак не укладывалось в представление жвачки об науке. И уж ей совершенно не нравилось то что по замку постоянно шаталась толпа разнообразной нежити, которую Марселин использовала в своих опытах, или направляла с поручениями. Особенно её вымораживали вурдалаки и зомбули (зомбуль, от слов зомби и гули, проще говоря это гибрид зомби и голубя… Человеческое тело с голубиной головой… Не спрашивайте меня откуда оно взялось…), от которых воняло просто на всю лабораторию, а их уровень интеллекта действительно равнялся голубиному… К тому-же она не могла ни заметить, что в замке постоянно растет число ресурсов и прислуги, которая не являлась вампирами, нежитью или людиками, а оперативниками, или её бывшими гражданами. На вопрос откуда они тут берутся, Марселин давала уклончивый ответ что они все здесь добровольно. Однако со временем Боннибель начала подозревать что все это совершенно не так и с этого момента она начала подозревать что-то нехорошее. Эксперименты Марселин казались все жутче и жутче, особенно если они касались биологии или гибридизации. Из-под её «пера», появляясь жуткие монстры — порождения сумрачного гения, действующего в неизвестных целях. В такие моменты принцессе начинала скучать по «старой» Марселин…Казалось что её исследования совершенно бессистемны, поочередно касаясь каждое отдельной темы, но со временем Боннибель стала все-больше уверяться что это не так. Однажды, за обедом она задала ей открытый вопрос: ради чего мы все это изучаем? Почему? Какая цель у конкретно этого проекта? Но Марселин отмолчалась, сделав вид что уснула. Смешно поверить, но это дурачество сработало, заставив принцессу замолчать, однако её любопытство не знало границ. И вот однажды, когда рабочий день принцессы был завершен… …Боннибель стояла в слабо освещенном, мраморном коридоре, у порога личного кабинета Марселин. Периодически она нервно оглядывалась на коридор, в котором слышались тихие разговоры двух охранников доносившиеся из-за угла. В её глазах сквозило сомнение, а ноги обутые в розовые сапоги неуверенно переминались, ведь если она заберется внутрь без ведома Марселин, то скорее всего надолго испортит отношения с ней. Эта дверь из красного дерева, окованного почерневшим свинцом, считалась запретной для всех, даже для принцессы, однако где как ни здесь можно было получить всю информацию. «Может все-таки не стоит? Может ничего она от меня и не прячет?» — Сомневалась она, глядя на резную дверную ручку, в виде клыкастой пасти вампира. Казалось что она может укусить любого кто к ней прикоснется. Справа от неё на сене была аккуратная цифровая панель с десятью кнопками в виде цифр.  — Вали отсюда… — Сказала ей Белль, неожиданно появившаяся у стенки неподалеку. Видение, как всегда одетое очень вульгарно и даже неприлично, прислонилось к угловой колонне, сверкая своими нахальными глазами. — Пока тебя не поймали…  — Блин, не капай мне на нервы. — Потребовала принцесса, уже шестой раз за это время подходя к кодовой панели. — Я и так на взводе…  — Ну вот и зачем тебе туда лезть?! — Возмутилось видение доставая из пиджака длинную сигарету и откусив зубами фильтр, запихнула её в рот. Она принялась ощупывать карманы в поисках зажигалки и похоже получая некое удовольствие от того что мнет себя.  — Зачем? Я просто хочу узнать ради чего она работает. — Сказала жвачка, складывая руки на груди и всматриваясь в кодовую панель. — Я ведь по своему опыту знаю к чему приводят ничем не ограниченные исследования.  — Ну так и ты не супер-герой! — Зашипела Белль, запуская руку в декольте и повозившись, с улыбкой извлекла из него старую бензиновую зажигалку. Она подкинула её и включила прямо на лету, подставляя сигарету под струю искрящегося пламени. Белль с удовольствием затянулась и полупрозрачный дым с терпким запахом осел на её кроваво-красных губах. — Вспомни, сколько раз тебе мешали в исследованиях? Не думаю что Марселин все это понравится и тем-более, её видение мира мне весьма нравится…  — Вот это меня и пугает ещё больше! — Принцесса сняла с пояса детектор отпечатков и прошлась им по кодовой панели, подсвечивая отпечатки Марселин. На маленьком экранчике высветились все варианты шестизначного кода, который использовала Марселин. - Ага, все ясно… Из цифр можно собрать её дату рождения, да… Похоже её действительно подогнали под меня. — Прошептала она, без ошибок набирая код. Панель тихо пиликнула, подтверждая код с помощью зеленой лампочки. Раздался едва слышный щелчок и принцесса в нерешительности положила руку на дверную ручку, ощутив леденящее прикосновение шершавого металла. Поколебавшись ровно секунду и взглянув в глаза Белль, которая продолжала делать одну затяжку за другой. Нажав на ручку он осторожно вошла в кабинет с ходу подмечая его обстановку. В леденящей кровь темноте бросалась в глаза настольная лампа, стоявшая в центре большого лакированного стола со встроенной тумбочкой и парой полок. Конус света выхватывал клавиатуру выключенного компьютера, старую кружку с каким-то наполовину стершимся рисунком и россыпь документов. За ним стояло дорогущее офисное кресло, обитое не менее дорогой черной кожей, блестящей столь сильно, как-будто была смазана маслом. В левый подлокотник был встроен держатель для бокала, в котором сейчас покоилась открытая бутылка вина. Рядом с креслом стояла высокая тренога на которой был вентилятор, призванный давать живительные потоки прохладного воздуха. Принцесса осторожно прикрыла за собой дверь, оставив небольшую щёлочку, через которую падал озорной лучик света. Он освещал пол, покрытый лакированным паркетом, а чуть дальше, ближе к столу, начинался бархатистый, черный ковер. В целом кабинет было небольшой, без особого размаха соответствуя скорее кабинету директора большой школы. Слева от двери начинались картотечные шкафы, на которых перманентным маркером были выведены буквы и цифры. Противоположная стена была свободнее и на ней располагалось зашторенное окно, за которым была всё та-же космическая чернота пятого измерения. Ярко-красные шторы покачивались когда вентилятор поворачивался в их сторону, работая на минимальных оборотах. Левее окна стояла тумбочка для документов, а на ней стояла китайская ваза с розами, испускающими легкий аромат. С другой стороны стоял принтер и шкаф со стеклянными дверцами, в котором виднелись различные книги, разноцветные папки с пластиковыми обложками, и старые фотографии. В нём-же стояла непонятная игрушка, в виде бесформенной материи, прыщей на небольшой высоте. Она излучала нежный, бирюзовый свет, вызывая непреодолимое желание прикоснуться. Повернув голову в другую сторону, Боннибель увидела маленький столик, раскрашенный в традиционно-японский рисунок. На нем стоял чайник и пара маленьких чашек, и пиал, в которых ещё остались следы чая. Рядом с ним стояли стулья для гостей или посетителей, они конечно были менее удобными, но все-ещё очень дорогими. На стеночке, за стеклом висела коллекция засушенных жуков и какие-то гипнотические картинки, притягивающие к себе взгляд и вызывающие непонятное чувство похожее на эйфорию. Боннибель на цыпочка прошла к столу, каждый миг озираясь на дверь и готовясь в случае чего юркнуть под стол. Все было подозрительно просто и либо Марселин не ожидала вторжения, либо принцессу ждут сюрпризы. Зайдя за стол она обнаружила что прямо за ним на стене висит гитара-топор, любовно затянутая в защитный чехол. Прямо под ней стоял ящик с выпивкой, очень хорошо замаскированный под холодильник для донорских органов. Однако винная пара винных пробок, лежавших неподалеку и стойкий запах спирта начисто срывали весь маскарад. Белль конечно сразу-же заняла кресло и поерзав в нем, устроилась с максимальным удобством. — Давай, садись ко мне на коленочки… — Улыбнулась она принцессе, похлопывая себя по коленям. Боннибель выдохнула и не долго думая принялась обыскивать стол на предмет важных документов. Если новая Марселин была действительно скопирована с неё, то конечно-же она не станет прятать основные документы далеко, а наоборот, положит куда-нибудь поближе. На столе ничего не обнаружилось, кроме разнообразных отчетов, донесений и графиков, демонстрирующих рост эффективности. Рядом с компьютером обнаружились две фотографии, запиханные в одну рамочку. На одной была Марселин и принцесса, а на другой она с Вальтером. Похоже что-то в новой Марселин осталось прямиком от старой, например память или склонность к постоянным приступам ностальгии… Определив что важных документов на столе нет, жвачка полезла по ящикам, периодически ежась от холодного ветра, направляемого вентилятором. В первом ящике лежала косметика и небольшой округлый дрон, который очевидно и наносил её на лицо вампирши (она и раньше был не против косметики, но красится не видя собственного отражения в зеркале, было нереально). Осторожно перебрав её и ничего не найдя, принцесс рванула второй ящик. В нем лежала аккуратная коробочка с шоколадными конфетами и бутылка водки. В дальнем углу обнаружилась коробка с резинками для волос и какие-то приборы. Третий и четвертый были забиты инструментами и всякими канцелярскими принадлежностями, среди которых особенно выделилась гирлянда, вырезанная из бумаги. Пара сотен крошечных человечков держащихся за руки — похоже вампирша уходила в кабинет не работать, а отдыхать. А под раскрученным амперметром обнаружилась пачка презервативов и порнографический журнал, сложенный в «квадратик». Покраснев (ой, ой, недотрога, это в её ящиках никто не рылся), принцесса положила это на место и потянула последний ящик. Там, словно дожидаясь её, на горе карандашей, ручек и всяких канцелярских инструментов, среди которых выделилось картриджи для принтера, лежала одинокая папка, со всего двумя словами на обложке. «Проект NOKTIS«… Принцесса громко вздохнула, одно-лишь название ей уже не нравилось, звуча зловеще и уж тем-более храня таинственный смысл. Принцесса подняла папку и положила её под свет, глядя как тот переливается на выдавленных буквах. «Сейчас откроются все тайны, а если мне повезет, то Марселин ничего и не узнает» — Подумала принцесса открывая папку. Её жвачные пальцы невольно прилипли к её поверхности, но она не обратила на это внимания, напротив, её глаза вперились в страницу. Достаточно было прочесть текст наискосок, чтобы понять кошмарность задумки вампирши, пусть и общих чертах. Перед глазами принцессы мелькали предложения хранящие главные мысли, заставляя её тих охать: «создание обращающей сыворотки с последующими тестами на оперативниках»; «уничтожение гена уязвимости к солнцу»; «создать материальную базу для грядущих поколений инфицированных»; «ликвидировать недостаток рабочей силы за счет местного населения»; «вырастить идеальное поколение, приспособленное под любые условия»; «мирный сход невозможен — силовое подчинение окрестных секторов с последующим чипированием; «Фаза-2: контакт»; «создание стабильного коридора с временными пустотами, для призыва пропащих»; «окончательная настройка пси-матрицы для подчинения непокорных»; «Фаза-3: пришествие ночи — развертывание излучателя тьмы и подавителя воли»; «создание идеальных условий для процветание империи«… Каждое это слово заставляло принцессу дрожать как осиновый лист, так вот над чем работала Марселин: она хотела построить империю на костях старого мира…  — Ну что? Начиталась? — Прошипел недовольный голос, заставивший принцессу подскочить в ужасе. В дверях, в напряженной позе стояла Марселин, а за её спиной уже расположились двое воинов. Глаза королевы вампиров полыхали таким пламенем, что казалось через миг оно вырвется наружу, поглощая все вокруг. — Я думала ты хочешь мне помочь… — Прошептала она, входя в кабинет. Двое воинов тут-же встали по сторонам от двери, кладя руки на оружие и очевидно готовясь стрелять по приказу своей госпожи. Никогда Боннибель не было так страшно, холод сковал её тело, а обед попросился наружу. Иногда она представляла что произойдет если Марселин станет её врагом и даже самые оптимистичные прогнозы не предвещали ничего хорошего. Марселин дошла до стола и положила на него ладони, глядя прямо в напуганную душ принцессы. Если-бы тут была старая Марселин, то принцесса бы даже не боялась, та всегда плевала на то что за ней следят, но вот эта версия вампирши… — А ты… Эх, я была намного лучшего мнения… — Прошипела она, начиная обходить стол.  — Прости… — Пикнула Боннибель, пытаясь оторвать папку от руки, но та как-будто обхватила её.  — Это был простейший тест на доверие… — Прошипела Марселин, одним рывком срывая папку с её руки и шлепая её на стол — И ты его завалила… Или ты правда думала что я такая дура, что мой кабинет столь легко открыть, а папка будет просто лежать в столе? — В этот момента принцесса болезненно охнула, отстраняясь назад и едва не спотыкаясь об кресло. Это была тщательно спланированная ловушка в которую она попалась и теперь вампирша скорее всего выгонит её в шею, если не убьёт.  — Прости… Прости пожалуйста… — Пищала Боннибель, все-же оступаясь об кресло и едва не падая, но руки Марселин схватили её за плечи своей нереально крепкой хваткой.  — Ладно, допустим насчет папки ты и победила, спрятав её внизу я сделал глупость, но тут скорее надо винить сигнализацию. По идее ты бы закрыла дверь до конца и тогда в тебя выстрелили усыпляющим дротиком…  — Прости, я просто не могла, не узнать… — Сбросив испуг начала отпираться Боннибель, ощущая как Марселин спокойно поднимает её над полом. Она предпочла умолчать о том что она просто в ужасе от того что она прочла, пусть Марселин считает что принцесса не успела… - Эх, птичка ты моя, допрыгалась… — Марселин неожиданно сменила гнев на милость и принялась сюсюкать принцессу. — Теперь будешь у меня сидеть в золотой клеточке (она взяла Боннибель за подбородок и провела языком по её шее, развратно при этом чмокая), и чирикать мне оттуда… Фьють-фьють, да? Ладно… — Вампирша резко разжала руки и принцесса с громким стуком упала на пол, ещё не до конца осознавая что происходит. — Мальчики, отведите птичку в её «золотую клеточку«…