Темнейший разум.

Саундтрек Stielhandgranate — Blitzkrieg Kampfkomnie (лучше закольцуйте его, ведь глава длинная) Над небольшим восточногерманским городом, состоящим из типичных для бывшей ГДР многоэтажных домов — из серого, облицованного мелкой плиткой бетона — больше напоминающих Россию или Польшу чем истинно хтоничный, германский стиль, предпочитающий множество острых углов, поднималось густое, черное облако дыма. Он шел от сотен и тысяч жарких пожарищ в которые превратились некогда ровные, проведенные по линеечке кварталы. Военные действия, быстро разнесли в пух и прах весь этот стройный план, превратив его в никчемный кусок бумаги, на котором начертаны ничего не значащие линии. Поистине, война родственница анархии, ведь только она может так легко разрушать иллюзию порядка, повергая все вокруг в хаос. Рушились здания, погребая под собой улочки, гремели взрывы газа и других горючих материалов, где-то громко выла агитационная вышка, выговаривающая отрывистые слова на немецком. Огромные бетонные блоки перекрывали улицы, давя автомобили, брошенные бегущими от войны жителями. Их не выключенные сигнализации выли как тысяча чертей которых облили кипящим маслом. Вместе с дымом и серой, удушающей пылью, в небо поднимался и оглушительный, дикий грохот идущего боя: трещали автоматы, бухали гранатометы и выдавали свое глухое стаккато тяжелые пулеметы, снятые с танков. Вслед за ними лязгала броня легкой бронетехники подвозившей все больше подкреплений к каждой из сторон, желавшей заполучить этот стратегически важный пункт. Пули впивались в стены, откалывая кусочки бетона и плитки, дождем сыплющихся вниз, на вставший «раком» асфальт. Вместе с серыми осколками шел ливень из разбитых стекол, сияющих в свете пламени и закатного солнца, чей размытый, сияющий диск с трудом проходил через дым, медленно опускаясь за горизонт. Оно окрасило небо в символичный, багрово-красный цвет, напоминающий море крови, омывающее Землю вот уже несколько лет. В нестройную симфонию войны, от которой кровь кипела в жилах, вмешивался визг артиллерийских снарядов, прилетающих далеко из-за горизонта и всепроникающий, осточертевший гул двигателей самолетов, чьи металлические корпуса сверкали в закатном свете. Этот звук был страшнее всего на свете, страшнее звука выстрела, страшнее визга снаряда, да даже звук опустевшего магазина не пугает столь сильно, заставляя вжать голову в заваленную обломками мостовую, ведь никогда не знаешь, чт о стукнет в голову пилоту. Может пролетит мимо чтобы вступить в схватку с себе подобными, а может и пустит град ракет, которые моментально уничтожат целый квартал. Это было похоже на безумие, отряды пехоты схлестывались в тесных дворах-колодцах, сталкивались нос к носу в подворотнях и арках, соединяющих отдельные районы между собой. Иногда под пули выбегали перепуганные гражданские, оказавшиеся слишком тупыми, чтобы сбежать до того момента как на город обрушились первые снаряды. Почти каждый дом, или то что от них осталось, превратился в укрепленную огневую точку, утыканную пулеметами и стволами обычного оружия. Линия фронта протянулась прямо через центр города, разделив его на две почти равные части. Силы обеих сторон безуспешно пытались выбить противников с позиций, привлекая огромное количество артиллерии. Под вой снарядов и шквальный, подавляющий огонь сотен стволов разного калибра, пулеметы затихали, но стоило солдатам подняться в атаку, как точки вновь оживали, раня или убивая по многу бойцов сразу. Из черных провалов окон палили снайперы и вырывали ракеты от гранатометов, оставляющие за собой густые дымные следы. Повсюду расцветали огромные тюльпаны взрывов, а с неба сыпалась земля и обломки погребающие под собой воющих раненных. Их кровь растекалась по грязной земле, остужая горки гильз, большие настолько что на них можно поскользнуться и омывая тела уже мертвых бойцов, а те были везде. Пестрые переплетения камуфляжей и конечностей виднелись повсюду, порой достигая неплохих завалов, через которые было сложно перебираться ещё живым воинам. Теперь улицы не измерялись метрами или домами, они измерялись куда более ценными единицами — людьми. Не смотря на все современные бронежилеты и тактики призванные сохранить личный состав, война как известно, почти не изменилась. Изменились лишь способы убийства, а суть та-же… Каждая война требует жертв, человеческих жертв, а иначе не бывает. Человек никогда не покинет поле боя, даже когда по нему будут ездит автономные роботы, а небо заполонят мобильные дроны. Ведь человека не заменить, только он способен мыслить творчески, подходя к решению боевых задач порой с такой выдумкой, что любого робота закоротит от недоумения — они-то опираются на заложенные в них жесткие тактики… Даже самые продвинутые и продуманные тактики моментально разбиваются об множество барьеров, которые нереально перебороть в условиях настоящей войны. Логистика, случайности, мелкие недочеты и непредсказуемые события — все это делает бой максимально рандомной вещью, из которой победителем выходит отнюдь не тот кто лучше вооружен, или продумал бой, а тот кто может быстро реагировать на стремительно изменяющиеся условия боя. Война рождена хаосом, состоит из него и порождает его-же, и только тот кто может с головой уйти в жаркую, абсолютно бессистемную работу, корпя над десятками приказов сразу, может привести свою армию к победе. Иных подходов война не приемлет, тот кто упирается в свои жесткие представления, непременно потерпит поражение в бою с противником способным активно реагировать… …По одной из прилегающих к центральной площади улиц стремительно ползли две БМД-4М, окрашенные в слегка запачканный сажей камуфляж городской расцветки. Их гусеницы с хрустом перемалывали мелкое крошево и обломки домов, вперемешку с телами погибших солдат. Все вокруг было в густом, черном дыму, пахнущему паленой резиной, раскаленным бетоном и горящим мясом. Из одного из окон свисало стремительно пожираемое огнем тело снайпера, принадлежность которого было уже не определить. С его шеи свисала снайперская винтовка, с лязгом упавшая на землю, когда где-то рядом начали рваться артиллерийские фугасы, земля задрожала как при землетрясении. Едва вторая машина миновала один из углов этой узкой улочки, по центру которой едва могли проехать две машины, как кусок второго второго этажа с грохотом упал вниз, открывая выгорающие внутренности здания. По обочинам догорал мелкий мусор и остовы автомобилей, среди которых можно было увидеть тела солдат бравших эту улицу ещё час назад. Дом справа полыхал изо всех сил, оглушительно треща своими перегородками, а из того что слева ещё доносилась стрельба, видимо линия фронта пролегала прямо через его комнаты и дульные вспышки, изредка вычерчивали отдельные окна. Позади был долгий путь, начавшийся ещё два часа назад, когда оперативные отряды десанта сбросили в десятке километров от ТВД с приказом оказать поддержку завязшим в бою частям. У отряда «Дельта» было одно из главных заданий, не банальная огневая поддержка как у «Эпсилон» и «Тета», а прямая, непосредственная кооперация с почти мифическими отрядами «Альфа» и «Бета», которые должны были взять главную площадь. Впереди, буквально на самом конце улицы, догорала БМП, подбитая из гранатомета, а вокруг почерневшего корпуса собралась небольшая группа пехотинцев, поочередно обстреливающих дом на прилегающей улице. От-туда в ответ прилетали длинные, неорганизованные очереди, барабанящие по асфальту вокруг и громко звенящие по металлу. Один из пехотинцев присел на одно колено и выстрелил из подствольника — граната с неразличимым, на фоне воя снарядов, свистом полетела в окно, где и взорвалась. Вместе с дымом наружу вылетела чья-то искалеченная рука, нашпигованная мелкими осколками. В ответ обрушился самый настоящий шквал автоматического огня и двое пехотинцев, высунувшихся по сторонам от догорающей БМП, моментально попадали. Башни катящихся БМД быстро закрутились, высматривая врагов в окнах домов, нависающих над улицей, и не найдя их, дали залп по передовому дому. Сто миллиметровые снаряды врезались в усыпанную кратерами от попаданий стену и с громким хрустом обрушили её. Здание задрожало, по фасаду поползли толстые трещины и четвертый этаж планомерно съехал на третий. Огромные куски бетона врезались внутрь давя тех кто не успел отбежать, а осколки посекли тех кто выжил. Улица впереди моментально потонула в облаке пыли, от появившейся баррикады. Пехотинцы, радостно вскинули вверх кулаки, заприметив технику десантников, выехавшую прямиком из огромного облака дыма, словно два стальных монолита, извергающих смерть. Проехав ещё немного, плавно замедляя ход, боевые машины остановились, мощно пыхнув своими выхлопными трубами, и обдав пехоту ароматом жженой солярки. Десантные рампы с щелчком раскрылись и из душного, темного нутра боевых машин высыпали десантники, облаченные в довольно продвинутые бронекостюмы, обтянутые городским камуфляжем. Поверх него были кевларовые пластины и утолщенные керамические прослойки, прикрывающие самые уязвимые места брони. На головах были новые модели штурмовых шлемов, с поднимаемым инфравизором, защищающим глаза. Остальное лицо было закрыто облегченной маской, призванной защищать только от огня и мелких осколков, некоторые нанесли на неё устрашающие изображения в виде зубастых пастей, или костлявой челюсти смерти. Вид негласной элиты Российских войск, изрядно ошеломлял и пехотинцы слегка опешили, улыбаясь как придурки, которым подарили по карамельному петушку. Многие из них видели десантников столь близко в первый раз в жизни, а лычка с надписью «Дельта», выдавала в них элиту среди элит. Последним из головной машины вывалился двухметровый сержант, на ходу затягивающий ремешки шлема и одновременно подсоединяющий магазин к ВСС с четырехкратным прицелом. Немного растерянно повертев головой, он дал пару жестов своим бойцам, которые тут-же расположились рядом, занимая позиции, и пошел в сторону пехотинцев.  — Сержант Вальтер, отряд «Дельта» — Представился он, пытаясь перекричать разразившуюся канонаду. При этом он обращался как-бы к главному в отряде, но как бы и сразу ко всем, поскольку был не в силах определить кто из этой пыльной толпы сержант, или хотя-бы капрал.  — Сержант Михеев, 24 мотострелковая рота. — Вперед вышел невысокий, но очень коренастый боец, с перевязанной левой рукой. Когда рядом громыхнул очередной снаряд и с фасада горящего дома сорвалась плавящаяся рама пластикового окна, то Михеев как-то странно дернулся, припадая на колени. Следом за этим действием где-то далеко раздался вой нескольких падающих снарядов и следующий за ним грохот.  — Окей, вот и познакомились. — Вальтер перекинул ремень ВСС на плечо и обвел глазами разркшенное здание впереди. Тем временем БМД уже развернулись и поехали обратно, у «коробочек» как всегда были свои приказы, никак не согласованные с сухопутными силами. Хотя, считать ли десантников сухопутными? — Как у вас тут обстановка?  — А-то вы сами не знаете, товарищ десантник. — Пехотинец пожал плечами, не выпуская из рук свой «калашников». — Бундесвер засел буквально через улицу, превратили каждый дом в крепость а-ля Измаил и площадь кроют со всех сторон, прямо высунуться не дают. Вальтер повернул голову в ту сторону откуда доносилась самая оглушительная канонада, безошибочно определяя где находится площадь. В этот момент из уже начавшей оседать пыли, выскочила фигура в сером камуфляже, отчаянно сбивающая с ноги пламя. Один из стрелков без вопросов дал по человеку очередь, роняя его на грудь. Солдат с хрустом щебня упал и принялся дергаться в агонии, но два выстрела милосердия оборвали его страдания. В тот-же миг откуда-то из пыли прилетели три неприцельных выстрела, чиркнувших по горящему дому за спинами солдат, по видимому кто-то из раненых был ещё способен огрызаться. Вальтер казалось не заметил свинцовые оскорбления, врезавшиеся в бетон и вернулся к Михееву. — Ладно, Михеев, окажите нам поддержку. Мы должны занять дом на периферии площади, прикроете наши задницы?  — Да без проблем! — Михеев развернулся к своим солдатам, которые воспользовались затишьем чтобы зализать раны и перекурить. — Слушай мою команду! Идем за десантниками, прикрываем их спины! Вальтер кивнул, и под маской обозначилось что- о вроде улыбки, адресованной скорее себе самому и дав отмашку своим бойцам, направился вперед. Десантники двигались слегка вприсядку, держа оружие прямо у лица, чтобы не тратить драгоценные секунды на прицеливание. Из-за дыма видимость была минимальной, никак не больше двух-трех десятков метров, а значит в случае столкновения победит тот кто выстрелил первым. Звуки отдавались от изрытых попаданиями стен, не давая нормально определить где стреляют. Где-то поблизости лязгали гусеницы какой-то боевой машины, очередями бил крупнокалиберный пулемет и слышались чьи-то тихие стоны. Десантники рассредоточились по улице, стараясь держаться около стен и двинулись вперед, внимательно глядя на окна. Они обогнули угол дома в котором идет бой и оказались на сильно покореженной улице, идущей через два дома от главной площади. Вся она была завалена кусками дома из которого ещё недавно велся огонь и обломки занимали всю левую сторону улицы, выглядя как огромный навалю. Из кусков бетона и горок плитки выглядывали окровавленные конечности, трубы и обрывки проводов, держащие на себе некоторые кусочки бетона. Вперемешку со строительным мусором были и горящие вещи прежних жильцов… Слева высился земляной бруствер, высотой до двух этажей, укрепленный тротуарной плиткой и всяким хламом. Сверху на нем была огневая точка, укрепленная мешками с песком и цинками от боеприпасов, на которых виделись следы от попадания мелкого оружия. В нескольких десятках метров за этим бруствером слышалась отрывистая пальба, и до ушей доносились чьи-то команды затихающие от грохота снарядов. Изредка с той-же стороны прилетали шальные пули, чиркающие по третьим этажам домов вдоль улицы. Судя по нескольким телам и брошенному станковому пулемету, позиция была давно оставлена, а одно тело в зеленом камуфляже сидело у самого основания бруствера, склонив голову на окровавленную грудь. Его шлем был в ладонях, как коробочка у нищего, но вместо монеток в ней была красно-серая масса — видимо мозг… Где-то впереди виднелось свободное пространство, которое перечерчивали трассеры и освещали языки пламени. Вслед за десантниками двойками начали выбираться пехотинцы, пытающиеся копировать движения профессионалов, но у них немного не хватало ловкости и они двигались рывками, как роботы. Вальтер шел чуть впереди всех, напряженно глядя по сторонам и ожидая увидеть врага в любой момент. Где-то над головами просвистели несколько компактных беспилотников, отправивших по небольшому снаряду куда-то вперед, в сторону площади. Двое пехотинцев было подняли оружие, но маленькие, юркие машинки похожие на насекомых уже промчались мимо, завернув за угол ближайших домов и стрелять в них не было смысла. Вальтер проводил их взглядом, на всякий случай фиксируя в голове что БПЛА здесь обитают и двинулся дальше, слушая как позади пыхтят солдаты. В доме справа перестрелка возобновилась с новой силой. Работали два или три десятка автоматов и два дробовика, долбящих без всякой системы, словно владельцы этих машинок случайно натыкались друг на друга в широких коридорах. На одном из верхних этажей что-то взорвалось, а вслед за хлопком, на фоне окна замаячила спина бойца бундесвера, затянутого в компактный, серый бронежилет повышенной плотности. Бойцы облаченные в такие бронежилеты были сложными мишенями, способными выдержать очередь в грудь, однако, его спина была защищена довольно плохо и пробить можно было. Медик Андрей, шедший на противоположной стороне улицы, у самого завала, среагировал первым и вскинув автомат сделал четыре выстрела. На сером бронежилете бундесвера вспухли четыре кровавых вулканчика, вокруг которых бесполезными тряпочками болтался внешний корпус бронежилета и вытекала жидкая начинка (основана на неньютоновской жидкости, способной стать прочнее при ударе). Тело обмякло и вывалилось через окно, смешно брыкнув руками как жонглирующий клоун. Однако его нога зацепилась за распахнутые рамы и труп на миг повис за штанину, а потом с треском вырвал оконную раму и полетел вниз. Шлепнувшись с мерзким хрустом, он поднял небольшое облачко пыли, а с верхнего этажа показалась голова в шлеме с лычкой РФ. Боец улыбнулся и помахал рукой вниз, но тут-же где-то вдали раздался гулкий выстрел и башка несчастного разлетелась как арбуз — снайперы безжалостны, и не дают поблажек. Десантники рефлекторно дернули оружием на звук, но снайпер сидел на одном из высотных зданий на западной окраине города, так-что увидеть его было нереально. Однако приняв во внимание новые данные, они перестроилась, теперь держа дом на мушке, а Вальтер и пулеметчик Степа смотрели вперед. Они начали перебираться через завал, столь беспечно устроенный их-же коробочками. Под ногами захрустели мелкие камешки, которые начали осыпаться вниз, поднимая ещё больше маскирующей пыли. Вальтер поправил намокшую маску на лице, ощущая как на зубах начинает скрипеть песок вперемешку с цементом, оседающие всюду. Вокруг было жарко — самый разгар лета (кто-же знал что спустя два месяца, стремительное наступление захлебнется и силы РФ застрянут под Берлином до самой зимы) и драться в таких условиях было далеко не пределом мечтаний. Из-за нервов, адреналина и жары, кожа уже покрылась соленым потом, из-за которого от солдат несло как от толпы средневековых бомжей. Солдаты быстро взобрались на небольшой завал и спустившись с другой стороны завала, увидели два трупа, вокруг которых растекалась свежая кровь, вот видимо кто стрелял из дыма. Миновав их, бойцы нырнули во двор между необходимым им зданием и соседней улицей. Здесь грохот был просто непереносим, состоя из визга снарядов и пуль, раздирающих сознание как когти огромного кота и Вальтер уже начал думать что сейчас у него начнется мигрень. Они оказались в типичном дворе-колодце, со всех сторон окруженном десятиэтажными домами, слегка содрогающиеся от дикого грохота, доносившегося буквально в сорока метрах неподалеку. На их верхних этажах играли красные блики солнца и пламени, делая стекла поразительно красными, и сияющими. Порой в них прилетали шальные очереди и вниз рушился поток из битого стекла, которое со звоном впивалось в истерзанную землю. Крыша здания справа провалилась внутрь от попадания гаубичного снаряда, и от-туда шел дым и пламя, медленно пожирающие все здание. Два балкона здания напротив были разбиты чьим-то метким попаданием, и теперь несколько бетонных блоков держались что называется «на соплях», готовые рухнуть вниз в любой момент. От каждого взрыва неподалеку блоки вздрагивали, начиная опасно раскачиваться. Вдоль чернеющих окон первых этажей росли густые кустарники, должно быть красиво цветущие по весне, но теперь от них остались лишь обгорелые палки, и лишь два куста были целы. Вдоль кустов шли небольшие гравиевые дорожки и лежали искореженные фонари освещения. Во двор вели ещё и два прохода-арки, выходящие в соседние дворы. Левый был заблокирован дымящимся танком «Леопард-3», а рядом к стене были прислонены три тела. Бойцы пытались забраться в окна, но хлесткая очередь перечертила их спины, и судя по уже всхошейся в цемент крови, это было давно. В самом центре дворика был ещё больший навал из обломков, увенчанный упавшим истребителем, чьи полыхающие куски громко потрескивая валялись повсюду. Два куска фюзеляжа врезались в пластиковую детскую площадку, превратив её в гору руин, копирующих настоящий город вокруг. Удивительно, как все детское пытается копировать реальность, разрушаясь так-же легко как и построенный взрослыми мир. Надрывно скрипели чудом уцелевшие качели, под которыми лежал изорванный осколками труп уже неопознаваемого солдата. Здание напротив было главной целью отряда «Дельта», именно его следовало занять для огневой поддержки сил пытающихся взять главную площадь. Оно тоже заметно пострадало, неся на стенах следы множественных попаданий из разнообразного оружия, и гари. Большая часть окон была закрыта импровизированными баррикадами, способными в любой момент превратится в бойницы, что не могло не огорчать. Правда парочка оконных проемов заметно расширились от попаданий их подствольников, став настоящими укрепленными ДОТами. Где-то внутри здания слышались длинные очереди пулеметов, и звон льющихся гильз. На уровне третьего этажа, прямо из стены дома торчало крыло истребителя украшенное пожираемой пламенем, красной звездой. На нем до сих пор висела парочка бомб, предназначавшихся одному из местных укреплений. Десантники крадучись пробрались во двор, а пехотинцы, на несколько мгновений задержались в проходе, держа окна здания на прицеле. Вальтер медленно пошел в лево, чтобы его прикрывал навал, устроенный упавшим самолетом. Как-то не верилось что опытные бойцы бундесвера оставили такой очевидный подход без защиты… В следующий миг его мысль громогласно подтвердилась, в виде хлопка снайперской винтовки и один из пехотинцев рухнул на землю, хватаясь за пробитую грудь. В следующий миг из окон ударили ещё несколько стволов и на отряд обрушился настоящий свинцовый шквал, наполняющий двор неописуемым грохотом. Пули чиркали повсюду, поднимая фонтанчики из бетона и земли. Опытные десантники тут-же бросились за ближайшие укрытия, а вот пехотинцам резвости не хватило, вернее не всем. Те что стояли в проходе, ловя ворон или любуясь на пролетающие в вышине тактически ракеты (нечего сказать зрелище классное), моментально погибли под шквалом свинца, словно столбы упав на пол. Их более везучие товарищи нырнули сразу за десантниками и теперь пытаясь подражать им, открыли огонь по зданию, пытаясь вычислить откуда ведется огонь. Вальтер оказался за навалом из кусков кровли и уложив ВСС словно на огневом рубеже, начал постреливать по окнам. Отступать было некуда, так-что оставалось только принять этот бой… Вальтер приподнялся, ловя в прицел странную тень на втором этаже и выстрелил. ВСС дернулась и уткнулась в плечо — дистанция была просто смешная, он конечно попал. Тень запнулась и рухнула, сержант тут-же перевел прицел в другую сторону и сделал ещё три выстрела в соседнее окно, из которого выглянул ствол пулемета. Его владелец издал громкий вскрик, который было слышно даже сквозь бой и судя по всему был тяжело ранен. Рядом с Вальтером вовсю работал Степа, водя уже начавшим греться стволом «печенега» из стороны в сторону. Поток горячих гильз летел во все стороны, громко звеня по камню, а двое пехотинцев поддерживали его огнем, давая короткие очереди, но без особого успеха. Тем кто оказались на другой стороне от входа, повезло меньше, укрытий у них почти не оказалось, и у них было уже трое «трехсотых» и два «двухсотых», которые теперь выполняли скорее функцию укрытия чем бойца. Ещё шестеро пехотинцев и один десантник отошли за вход, выглядывая из-за углов чтобы вставить свои пять копеек к общей перестрелке. Взвизгнула граната из подствольника и взрыв поднял тучу пыли, в которой мелькали лишь дульные вспышки.  — Прием «Дельта»-главный, прием… — Зашуршала рация, и Вальтер откатился в сторону, как-раз вовремя. Над его головой просвистело несколько пуль, выбивших крошево из укрытия. Сержант вжался в гравий и не доставая рацию, нажал на кнопочку на шлеме, активирующую внутреннюю связь. - Да! «Дельта»-главный слушает! — Он хотел добавить пару матерных эпитетов, но громкий взрыв за стенкой и ещё более плотная очередь заглушили даже его мысли.  — Говорит «Альфа»-главный… — Раздался глухой, строгий голос, который мог принадлежать лишь человеку в возрасте или тому кому совершенно плевать на свою жизнь. — В вашу сторону сорвалась большая группа противника, продержитесь ещё несколько минут и у нас с «Бетой» будет шанс взять центр площади. — Это был даже не приказ, технически Вальтер и «Альфа»-главный были в одном звании, однако этот голос явно не терпел никаких обсуждений сказанного им.  — Сделаем что сможем! — Крикнул Вальтер, отпуская кнопку на шлеме, а в его голове плясала лишь одна мысль — «вот не было бл*дь печали! Как-будто нам своих врагов не хватает!». Сообщив новость своему отряду, он жестом попросил Степу прикрыть его огнем, и привстав, дал два точных выстрела в сторону двух наиболее огрызающихся окон. Судя по прекратившейся стрельбе, он опять попал. «Какое везение…» — Подумал он, перекатываясь под укрытие бетонного блока в котором было множество дыр и выставив в одну из них ВСС, принялся палить без прицела. В ответ по бетону прошуршали ответные попадания. Теперь целью было даже не взять здание, а просто торчать здесь столько, сколько потребуется легендарным «Альфовцам» для взятия площади. Сержант включил свой смартвизор, и окинул поле боя со стороны тактического экрана, и быстро понял что с каждой секундой ситуация становится все неприятнее, перейдя из разряда покалывания в заду, до полыхания адским пламенем. Раненых было уже семеро, среди них трое десантники, а плотность огня противника все нарастает. Ещё одни пехотинец попал под хлесткую руку одного из пулеметчиков, и его тут-же пригвоздило к земле. Тяжелые пули 7,62, словно швеллеры прибили его, заставив исторгнуть багровый поток крови изо рта. Двое его товарищей, видимо хорошо знавшие его, попытались затащить агонизирующего солдата за укрытие, но один из них тут-же словил несколько пуль. Из соседнего прохода во двор выбежали ещё двое бундесверовцев, в сопровождении небольшого овального дрона, похожего на вертолет. Они заняли позиции по сторонам от прохода, начав вести огонь приблизительно в то место где стоял Вальтер, а дрон вылетел на центр площади, умело маневрируя и уворачиваясь от пуль, и принялся вести огонь из крохотного пулеметика, подвешенного внизу. Вальтер перезарядил ВСС и вновь просунув ствол в дырку, поймал в прицел одного из бундесверовцев прикрывающих выход в соседний двор. Перекрестье идеально сошлось на переносице противника, а последовавшая за этим пуля уронила солдата на землю. Второй боец сделал какое-то непонятное движение и сныкался за небольшой обломок, поднимая над головой свою G-36. Вальтер прицелился в его руку, но в этот момент рядом что-то взорвалось и прицел скакнул. Пуля ушла намного выше, чиркнув по… — Твою мать!!! — Закричал Вальтер, увидев что в арке медленно ползет танк. — Танк!!!! — Успел закричать десантник, прежде чем башня стального монстра выглянула из-за поворота. Крупнокалиберный пулемет с оглушительным стуком застрочил по укрытиям солдат. Бетонная плита за которой прятался Вальтер моментально раскрошилась и десантник рухнул на землю, рефлекторно прикрывая голову руками. Чувство исконного, невероятного ужаса поселилось в его груди, легко перебарывая установку командования и любой боевой настрой. Дикий грохот наполнил уши, появилось непреодолимое желание вскочить и броситься бежать куда глаза глядят, подальше от этого стального монстра, чей двигатель ревет как водопад, и чьи пулеметы строчат прямо над головой. Тяжелая, непреодолимая пулеметная очередь лизнула соседнее укрытие и трое десантников с криком превратились в окровавленные тряпочки. Кто-то из пехотинцев поднялся чтобы выстрелить из подствольника, но несколько пуль буквально вывернули его грудь на изнанку. Кровь брызнула во все стороны, яркими каплями оседая на бетоне, и истерзанный труп грохнулся на спину, напоследок все-же сжав рукоять подствольного гранатомета. Граната с хлопком вылетела из него и описав красивую дымную параболу, врезалась прямо в крыло штурмовика. Облако пламени и осколков, высекающих искры из покореженного металла, окутало его, и в следующий миг оно со скрежетом разломилось на две части, и авиационная бомба, сдерживаемая лишь пилоном, полетела вниз. Словно в замедленной съемке она перевернулась в воздухе, и миновав небольшое облачко выбитого пулями крошева, коснулась земли. Почти половина тонны взрывчатки сдетонировала моментально, не оставив времени на осознание произошедшего. Оглушительный грохот перебил все звуки, даже грохот танкового движка и Вальтеру, все ещё лежащему на земле, показалось что его перепонки вырывают кривыми щипцами. В единый миг большую часть двора захлестнула волна ярко-багрового пламени, ударяющемуся об стены. Оно охватило дома, срывая с них все что плохо держалось за конструкцию. Невообразимый, дикий ураган из осколков и обломков зданий полетел во все стороны с такой скоростью что даже мелкие камешки могли-бы пробить бронежилет, помчался во все стороны. Он моментально захлестнул бундесверовцев, откинув их во все стороны, и прижав к стенам. Вальтер, лежащий на животе получил такой удар в бок, что все органы прямо перемешало, а перед глазами поплыли кровавые пятна. Его укрытие разметало в пыль и сержанта откинуло назад ударив спиной в стену. Левой лопаткой он ударился об оконную раму, едва не сломав ключицу. Град мелких, бетонных осколков защелкал по броне, болезненно тыча в тело и ударяясь в шлем. ВСС вывернуло из руки, едва не сломав пальцы и верная винтовка полетела куда-то в сторону. Вальтер опустил голову на грудь, искоса глядя на утопающий в пламени двор. Он не мог даже пошевелиться, а ощущения были такие будто в пах ударили коленом. Танк, ещё миг назад предатсавлялвий смертельную опасность, погрузился в стену пламени из которой послышался ещё один взрыв, а в следующий миг из огня вылетела обгоревшая башня «Леопарда-3». Она с треском ломаемых конструкций, врезалась в стену дома над головой Вальтера и благополучна застряла в ней, осыпав всех кто был внизу градом маленьких горящих ошметков. Сержант застонал и в следующий миг взрыв достиг своего пика, соседний дом покрылся трещинами и начал медленно оседать. Бетонные плиты съезжались, крошились и рушились, между них что-то вспыхивало и полыхало, громко треща. Град камней полетел от этой оседающей громады, многократно укоряемые взрывной волной. Вальтер вжал голову в грудь, но избежать травмы ему не удалось. Вторая взрывная волна ударила по нему, громко хрустнув костями несчастного человека. Перед глазами все поплыло как при изрядном алкогольном опьянении, а потом на лицо обрушилась плеть из мелких, острых камней вперемешку со стеклом… Нереальная боль прорезала его голову, маска не выдержала такого удара и порвалась. Вальтер закричал от боли, пытаясь схватиться за лицо ладонями и ощущая как по нему стекает что-то горячее. А вокруг все ещё дико грохотал рушащийся дом. Стена за спиной Вальтера покрылась трещинами и вдруг проломилась под ударом невзгод и десантник упал на захламленный пол. В уже и так отбитый, кровоточащий бок врезалась ножка от стола, который лежал неподалеку и десантник закричал ещё громче. Меж его зубов тоже потекла кровь, она-же заволакивала мутный взор. Казалось что его медленно заворачивают в окровавленную простыню из тончайшей ткани. Он закашлялся, на губах проступили кровавые пузыри и десантник попытался перевернуться на другой бок. Как вдруг он увидел другого солдата, лежащего на полу буквально в паре метров от него, так-же извиваясь от боли. Он был весь покрыт кровью, которая текла с его искалеченного, покрытого множеством глубоких ран лица. Разбитый смартвизор ввернулся внутрь, давая рассмотреть красные замыленные глаза, в которых читалась нечеловеческая боль и растерянность, как у ребенка, котоырй только-что узнал что Деда Мороза не существует. Камуфляж его медленно пропитывался кровью, превращаясь из серого в почти-что черный. Она проступала с левого бока, на котором красовался глубокий разрез с кривыми, грязными краями.. Чтобы осознать что это его отражение в треснувшем зеркале, Вальтеру потребовалось много времени, а едва это произошло, как десантник потерял сознание от боли… …Из черной болезненной пелены наполненной обрывками давно минувшего воспоминания, вдруг проступило какое-то светлое пятно. Оно проступило через слипшиеся веки, и Вальтер с трудом разлепил их видя мир словно через воду. Все плыло и разваливалось на отдельные фрагменты, превращаясь в мозаику. Её центром было то самое пятно света, обнадеживающего и согревающего. Оно потихоньку разрасталось, медленно принимая очертания небольшого потолочного светильника окованного латунными держателями. Внутри у него мирно сиял крохотный огонек, притягивающий взгляд. На деле он оказался не таким ярким, с трудом пробиваясь сквозь засаленное, треснутое стекло, но в тот момент он казался вампиру пределом мечтаний. Вокруг него блекло поблескивали отесанные гранитные кирпичи, выглядящие столь древними, что наверное помнили третью мировую. Если приглядеться то они образовывали какой-то узор, напоминающий мальтийский крест. Чуть поодаль потолок поддерживала простая квадратная колонна, на которой висели ещё два светильника, и какие-то латунные таблички. Вампир моргнул, и картинка вновь стала нечеткой, дымчатой или даже мыльной, но потихоньку восстановилась до прежнего вида. Вампир пошевелился и понял что лежит на чем-то твердом и очень холодном как тот-же самый гранит что украшал потолок. Левая лопатка упиралась в неровность, а под ребрами были кривые камни, так-что назвать лежбище удобным ни в какую не получалось. Но кто-то аккуратно прикрыл тело сержанта белоснежной простыней с золотистой бахромой. Оно было немного влажным, но поразительно свежим, даже пахло стиральным порошком. Вампир повернул голову, ощущая что все тело от долгого лежания затекло и слушается очень плохо, а левый бок сковывает боль. Однако, поворот головы ничего ему не дал, его нос уперся в стенку из замшелого гранита и сержант сообразил что лежит в каменном гробу без крышки. Чтож, это не казалось обнадеживающим, и появилась мысль что надо-бы по-быстрому сваливать от сюда. Вокруг было прохладно и немного сыро, как-если-бы гроб лежал в подвале. Звуков вокруг не было, абсолютная, мягкая тишина, давящая на уши будто пробка. Через миг вампир сообразил что на самом деле он просто оглох или схлопотал неслабую контузию. «Уже третью за жизнь что-ли?» — Подумал он и мысль моментально растворилась в абсолютной черноте, заполняющей сознание. В голове была поразительная пустота, в которой мысли тонули и увязали как в мазуте. Вальтер вдохнул и выдохнул, осознавая что его тело все-же цело и даже начинает слушаться. Понюхав воздух он убедился что лежит в сыром подвале — пахло застоявшейся водой, мхом и гниющим деревом. Нос вампира сморщился в гармошку и посильнее втянул затхлый воздух, проводя более тщательный анализ. «Ага, вода, камни, соль, какой-то дым и горящий керосин. Это понятно, так-так, ещё разок. Где-то неподалеку что-то гниет, а этажом выше варят суп» — Принялся перечислять вампир, пытаясь отсрочить тот момент когда ему придется встать чтобы осмотреть окрестности. Подумав об этом, он пошевелил задеревеневшими пальцами и потрогал собственный пояс, но не нашел на нем оружия. «А вот это уже плохо» — Вампир попробовал стать невидимкой, но кожа зудела и болела, чувствовал он себя явно нехорошо. «Ну-да, регенерация» — Спохватился он и кашлянул. Он сделал это не для того чтобы прочистить горло, а лишь чтобы услышать хоть какой-то звук в этой тишине. Звук кашля пришел издалека, сильно исказившись и став аморфным. Но похоже он привлек чьё-то внимание. Раздались едва слышные шаги и над гранитным гробом склонилась аккуратная, розовая голова. Она облегченно выдохнула и что-то прошептала, но сержант не услышал ни слова, темнота вновь начала прибирать его, уволакивая в сон…