Темнейший разум.

— Знаешь, тебе лечиться надо! — Сказала принцесса в сторону Вулкан, медленно отойдя от каменного гроба, стоявшего на небольшой подставке в виде лесенки из двух базальтовых ступенек с изображением каких-то святых. Сверху на них стояли старые, давно оплавившиеся и пожелтевшие от времени свечи, чей воск заливал и без того грязный, покрытый пеплом пол. — Психичка…  — Ну нет… Это ТЫ привела ко мне вампира! — Запротестовала азиатка, тыча пальцем в принцессу. — Более того, ты его ещё и защищаешь! А ты ведь знаешь что у меня с ними особые терки!  — Это не повод мочить всех налево и направо!!! — Боннибель всплеснула руками, подходя к своей старой подруге. — Тем более что не все вампиры ублюдки! - Да? Дождись когда у него закончится пища и мы посмотрим кого первого он выпьет! — Вздернула нос Вулкан, складывая руки в замок и прислонилась к одной из колонн. — Они все твари, мерзкое искажение человека, повернутое на жажде крови! (Лицо Вулкан словно растянулось по черепу, а глаза распахнулись насколько это было возможно) и я не потерплю присутствия такого существа в моем городе!  — Можно подумать ты полноценный человек! — Уязвила двушку принцесса, указывая на пояс из некродермиса, выглядывающий из-под куртки азиатки. — Ты ведь тоже не совсем нормальная, не живут люди больше тысячи лет!  — Да не горжусь я тем что я такая!!! — Вскрикнула азиатка чуть не плача, ведь жвачка просыпала соль на её самую больную рану. — Но я хотя-бы пытаюсь вернуться к истокам, вновь стать чистым человеком! А они… Они поганят то что создала природа, мы не в праве вмешиваться в её работу, не можем подстегивать эволюцию и развитие, а они делают это каждый день!!!  — Никто не застрахован от ошибок и ты тому подтверждение! — Прошипела принцесса. У неё и Вулкан были странные, дружественно-сопернические отношения, может потому-что они работали на одну контору, но в разных её отделах? Боннибель была в крыле биотехнологий, а Вулкан одна из ведущих инженеров крыла кибернетики и техники, как известно техники, и биологи всегда соперничают за первенство. Едва появляется новая биотехнология, как техники тут-же предлагают её аналог из железа, аргументируя это тем что «плоть это прошлый век», чтож, даже спустя столько лет ничего не изменилось… — Не все они стали вампирами по своей воле! И знаешь что, может глубоко внутри он и чудовище, впрочем, он это не скрывает, но только его меч отделял меня от смерти пока я шла к тебе! Уже это не делает его чудовищем! - Ха! Это ничего не меняет! Даже ты можешь притворяться ангелочком пока тебе это нужно! — Вулкан почесала нос, прогоняя пару пылинок, решивших что тут им самое место. — Он вампир! Экспериментальная ошибка которую надо исправить!  — Он друг! А то что ты его вырубила отнюдь не спасло нам жизни, это вообще бессмысленно! Он не собирался никого убивать! — Запротестовала Боннибель, размахивая руками в своей привычной импульсивной манере. Вулкан тяжело вздохнула, глядя на принцессу как на маленького глупого ребенка, и если-бы кто-нибудь смотрел на них сто стороны, то тут-же понял что принцессу от нокаута отделяет лишь пара резких слов. Но Боннибель этого не замечала. — Теперь у нас крупные проблемы, с каких пор не здрасте, не до свидания, а сразу в морду! Знаешь как я задолбалась пока сюда шла, а ты хоть спросила зачем? - Эм, нет… — В голосе азиатки впервые появилась нотка сомнения и она обеспокоенно сощурила глаза, сделав из них совсем узкие щелочки.  — Вот ты так всегда, сначала бьёшь, а потом спрашиваешь чего было нужно! — Теперь настал черед принцессы сложить руки и сжать губы. Она сделал это так сильно, что кровь от них отлила, а передние зубы выглянули из-од верхней губы, едва заметно прикусывая её. — Может ты и победила его одного, да, гордись собой…  — Не его одного, этот уже восьмой… — Горделиво перебила её Вулкан, припоминая свою стену с трофеями, на которой висело ожерелье из вампирских клыков. — Так-что поближе к делу. - О, отлично, восемь. А сможешь победить десять сразу? А? — Заискивающе спросила принцесса, смотря на азиатку снизу в верх, но в то-же время свысока. Её как обычно «понесло», в такие моменты принцесса уже не особо думала о том что говорит, а все произошедшее слегка выбесило её. Сразу после того как Вулкан совершенно по-гадски вырубила Вальтера, она хотела его добить, просто разорвав на множество мелких частей и принцессе потребовалось много времени чтобы переубедить её. Вулкан согласилась сохранить вампиру жизнь, но только потому-что принцесса так об этом просит. Да и то, потребовала чтобы его содержали в монастыре, где по мнению азиатки «святые силы» (- Боже какой бред!!! Ты-же ученый какие святые силы!!!) не дадут вампиру творить зло. Чтож, стоило видеть глаза монашек, когда к ним в монастырь затащили кровоточащую тушу вампира и без всяких вопросов ушли с ним в склеп. — Так-что, сможешь?  — Скорее всего смогу. — Самоуверенно сказала Вулкан, потирая пояс, как-бы намекая на то что у неё получится все что угодно, лишь-бы были враги.  — Окей, а два десятка? Сотню, ладно, допустим ты победишь две сотни, но что будет когда сюда придет легион, или два? Что ты сделаешь тогда? Вскипятишь для них чайку?  — Что… Ты вообще о чем? Вампиров же осталось не более нескольких сотен, или я что-тоне знаю? — В голосе Вулкан проскочил самый настоящий ужас, который она не смогла замаскировать даже своим гонором, а по телу пробежали мурашки, и при том отнюдь не от пронизывающего могильного холода. На минуту девушки замолчали, переваривая итоги и тишина склепа вновь обняла их своими холодными лапами. — Вот он тебе все расскажет. — Заартачилась принцесса, указывая на гроб в котором лежал Вальтер (надо признать, Вулкан долго искала гроб длиной два метра). Вулкан по лицу поняв что Боннибель уже не переспорить, просто кивнула, но в душе у неё зародились самые темные подозрения. Вулкан кивнула принцессе, указыывая на покосившуюся каменную лавочку между колонн, призывая присесть. На её каменных подлокотниках и спинке тоже стояли погашенные свечи, и воск образовал подобие мягкой подушки, так-что сидеть на ней не так холодно как на камне. Девушки сели и начали молча смотреть на гроб, каждая погруженная в свои мысли. Вулкан то и дело нервно сглатывала, ощущение что она наломала дров никак не покидало её, в то-же самое время как принципы твердили что она все сделала правильно. Однако, что-то заставляло её перестать верить своим убеждениям, быть может страх? У неё было много страхов, касательно вампиров — боялась что те эволюционируют и смогут размножаться, боялась что в один прекрасный день она не сможет защититься от них. Боннибель рядом с ней, измученно прислонилась к холодному, резному подлокотнику из розоватого базальта, и принялась ковырять ногтями старый воск, большими каплями свисающий до пола. Её уже не особо что-то волновало, она устала и хотела съесть что-нибудь настоящее, а не ту синтетическую лабуду, которой питалась уже двое суток. Сказать по правде, она серьёзно просчиталась, посчитав что Вулкан отреагирует по другому, без такой экспрессии, но что-то пошло не так и вместо теплого ужина, ванной и мягкой постели, но нет, вместо этого она сидит здесь вместе с психичкой у которой она хочет получить помощь, и ждет когда вампир закончит регенерировать. Боннибель скрипнула зубами и слишком сильно сжав каплю воска, которую она теребила, оторвала её, принявшись разминать пальцами. Жирный, темно-желтый воск, покрытый тонким слоем пепла или сажи, налипшей на него, легко разминался, как пластилин. Размяв каплю до состояния мелкого крошева, принцесса сжала ладонь в кулак и разжав его, высыпала восковые крошки на пол перед собой, добавляя ещё чуть-чуть мусора к окружающему бардаку. Чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных мыслей и опять начавшего бурчать желудка, она принялась разглядывать подвал. Это была широкая, длинная комната, чей дальний край терялся в темноте, а передний, начинался с массивной, окованной железом двери. По бокам от неё, в небольших, темных нишах, стояли статуи молящихся монахинь в простых, некогда черных балахонах, чьи капюшоны прикрывали лица. Многие годы назад эти скульптуры были красивы и величественны, но время «поцеловало» и вечный камень, изуродовав его. У монахини слева, было страшно изуродовано лицо, от чего она напоминала скорее скелет в обрывках плоти, а та что справа обзавелась шкурой из мха, который судя по следам ножей, безуспешно пытались счистить. Не её правой руке висел предмет напоминающий прямоугольное, серебряное кадило, до сих пор источающее запах ладана. Однако его перебивал удушливый запах многовековой пыли, разложения и смерти, которой и было посвящено это место. По сути это был даже не подвал, а хладный склеп — последнее пристанище для служительниц монастыря и жителей городка. Что характерно, в этом склепе водились разнообразные насекомые любящие такие условия — широколапые пауки, вьющие свои шелковые паутины между колонн, гадкие тараканы (один из них решил взобраться по ноге принцессы и та едва сдержав визг, откинула его) и прочие ползучие ублюдки рыскали между камней… Прямо перед входом начиналась небольшая дорожка, освещенная лучше чем все остальное помещение — это был эдакий путь для ещё живых существ, решивших посетить мертвых. Он был специально отгорожен небольшими бордюрными камнями, на которых стояло множество давно погашенных или догоревших до основания свеч. Можно было подойти и зажечь те что ещё могли гореть или поставить новую, что и делали жители городка. По местной легенде, пока для мертвеца горит свеча, его дух сохраняет память, ориентируясь на её огонек как на маяк в своем загробном путешествии. Но если она погаснет, то он уйдет в тягостное, болезненное забвение, во тьму… Эти свечи были ещё одним барьером для живых, за них не надо ступать, нет смысла излишне тревожить мертвецов, это может плохо кончиться и тогда даже защита святых слов, ежечасно произносимых этажом выше, не спасет. А пока, шаг влево, шаг вправо и вот ты уже во мраке загробного мира, отгороженного плотными рядами квадратных колонн, поддерживающих потолок и образующих небольшие, влажные галереи. Они были покрыты мелкими трещинами и зеленым мхом, скрывающим старые письмена и барельефы-обереги, не дающие духам покидать склеп. На каждой колонне обязательно был один кирпич, внутрь которого был вделан человеческий череп, со свечой в глазницах. В них едва слышно гулял ветер, огибающий углы колонн. Будучи расположенными в шахматном порядке, на довольно маленьком расстоянии, они не давали увидеть главный проход, оставляя жителей наедине со своими предками или друзьями. Сработано все вокруг было из плохо обтесанных, больших кирпичей, сделанных из разного камня, из-за чего могло показаться что он образует узор или старую, разбитую мозаику. На самом-же деле, сказалось типичное распиздяйство строителей, которые просто не стали париться и собрали все как попало из разных кирпичей, и камня (это правда, при строительстве прораб выбирал самые дешевые сорта кирпича и камня, а все сэкономленное отсыпал себе в карман, в итоге разбогатев на добрые десять тысяч золотых). Впрочем, если не приглядываться, то цветастость помещения была незаметна, а окружающий девушек, синеватый полумрак идеально маскировал все дефекты дизайна, особенно учитывая что тот был не так важен. Мрак был повсюду, клубился у низкого, поросшего мхом, и лишайником, потолка, затаился в углах и дальней части повала, там, где начинались ступеньки к катакомбы, тянущиеся на долгие десятки миль под Мусорными Землями. Здесь же мрак развеивался тусклыми, едва способными осветить пол фонариками, сделанными под средневековый стиль. Они крепились к потолку с помощь небольших чугунных кронштейнов или цепей, едва слышно звякающих на сквозняке, который колебал ещё и сами фонари, заставляя их свет скакать вокруг. Он и так едва пробивался сквозь засаленные, закопченные стекла, а когда светильник начинало колебать, то тот и вовсе мог пригаснуть. Тогда целый участок галереи погружался во мрак и из незаметных глазу щелей в кирпичах начинал просачиваться голубоватый, могильный туман, присущий всем местам подобного назначения. Он был неплотный, разреженный по бокам и густой в центре и когда сквозняк усиливался, туман начинал принимать причудливые формы, подчас напоминая очертания покойников. Принцессу это напрягало, если не сказать пугало — когда она поворачивала голову и видела расплывчатую фигуру, плывущую между колонн. Это заставляло её вздрагивать, покрепче сжимая руки в кулаки или кутаться в куртку, перебарывая мурашки и навязчивое желание выстрелить в очередное видение. Но вот фонарик возвращается на место и дух исчезает, напоследок взмахивая прозрачной рукой, быстро исчезающей в свете. Тогда принцесса отворачивалась от них, пытаясь придумать тему для разговора, чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущего ощущения, которое вызвал склеп. Ей было почти физически неприятно здесь находиться и далеко не из-за близости покойников, их и в её лаборатории было навалом, а по какой-то другой причине. Это было как прикосновение холодной рукой по разгоряченной спине — столь-же неприятно и шокирующие. Вновь анализируя это ощущение, принцесса поглядывает на Вулкан, отмечая что та напряженно смотрит вперед, почти не моргая своими узкими глазами. Тогда Боннибель тоже разворачивается и глядит на главные достопримечательности этого склепа — гробы. Их были десятки, если не сотни. Каменные и деревянные, они стояли вдоль каменных стен, покрытых барельефами и мелкой резьбой, раскрошившийся, и смазавшейся от времени, и между некоторых колонн, перекрывая выход. Те что были у стен, стояли на небольших постаментах, в виде двух каменных ступеней, засыпанных прахом от давно засохших или сгнивших цветов, и залитых воском. Видимо на этих постаментах хоронились влиятельные, богаты или просто почтенные жители поселения, поскольку они выглядели крайне массивно и были преимущественно из потрескавшегося камня. Некоторые из гробов были такими старыми что начали раскрашиваться, потихоньку открывая внутреннюю черноту, которая, казалось, словно мазут могла вытечь наружу, или через трещинку глянет давно слепой, гниющий глаз. Это ещё больше вымораживало принцессу и она невольно переводила взгляд дальше, на другие прибежища мертвецов. На плотных каменных крышках стояли нагромождения свеч, чей воск полностью облеплял гроб, неприятно выглядящими, гнойными гроздьями в которых сохранились кусочки цветов и каких-то текстов, некоторые давно поросли лишайником или мхом, а третьи и вовсе покрылись паутиной, и пылью, а их свечи навсегда потухли. В общем гробиков тут было на любой вкус и цвет, это место определенно понравилось-бы Марселин, обожающей старые склепы и находящей их весьма романтичными, впрочем, и пара писателей книг ужасов, тоже, с радостным визгом бросились-бы изучать окрестности. На некоторых гробах, которые скорее можно назвать саркофагами, были полустершиеся от времени таблички или только дырочки от болтов, на которых они раньше держались. Два или три саркофага — из всех увиденных принцессой — были огорожены металлическими заборами и обставлены таким количеством оберегов, как-будто монахини всерьёз опасались за содержимое. Боннибель даже увидела гробик перетянутый металлическими скобами в виде лап льва, на которых стояли большие черные свечи, горящие почему-то синим пламенем. Зачем это сделано она решила не уточнять, в таких случаях когда ей прост оне хотелось узнавать сути вещей она прибегала к старой поговорке — «меньше знаешь — крепче спишь», хотя ей больше нравилось заменять слово «меньше» на «больше«… На остальных саркофагах обошлись без всяких наворотов в виде оберегов — самым простым, косым крестиком, очень похожим на руну смерти, которую Боннибель видела у бедуинов из ядерных пустошей, когда те приезжали в цветущую столицу империи. По легендам она не давала мертвецу встать из своей могилы чтобы пойти есть живых, и защищала её от разграбления мародерами, что было очень большой проблемой в землях Ууу… Все хотели поживиться сокровищами мертвых, но действительно, не все ушли живыми… Гроб в котором положили Вальтера, ничем не отличался от других, разве-что был совсем свежий и свеч вокруг него почти не было. Его массивная, покатая крышка, украшенная изображением ворона — священной птицы городка — лежал на ступеньках и чья-то добрая (или не очень) душа, уже водрузила на неё две толстых свечи. К краю гроба были присоединены какие-то тексты написанные от руки на листе ещё белого пергамента, а монашки, которые помогали положить сержанта в гроб, оставили вокруг несколько небольших, металлических ладанок и защитных оберегов. Боннибель долго задавалась вопросом, почему Вулкан была так маниакально одержима идеей того что надо положить вампира в гроб? В итоге она сообразила что та похоже верит в древние легенды, говорящие что это идеальное место для клыкастого монстра или что более вероятно — боится… Ведь Вальтер первый из всех вампиров, начали регенерировать при включенном пси-поле, а значит у Вулкан появился серьёзный повод для опасений… Боннибель не выдержала и достала из кармана пачку сигарет. Руки почему-то тряслись и она не с первого раза извлекла сигаретку, прежде чем взять её зубами. Курить хотелось страшно, сказывался стресс и неожиданный шок, а потому когда зажигалка в руках принцессы породила теплый огонек, подпаляя кончик сигареты, то та испытала истинное блаженство. — Не кури в священном месте. Мертвые этого не любят. — Пробубнила Вулкан, теребя ремешок на котором висел медльён. Видимо это был её оберег от всякой нечисти.  — Ладан-то они терпят, а воняет он не намного приятнее… — Ответила принцесса, выпуская облачко светящегося табачного дыма в воздух, а про себя подумала — «да подруга, ты сходишь с ума в этой помойке. А ведь была гениальным инженером, а теперь, приехали…» — Конечно у Вулкан и раньше было особое отношение к разнообразным суевериям, но до такого не доходило ещё не разу. Видимо местные жители очень неплохо поделились с ней своей культурой.  — Так-то ладан… Он вроде как священный, как для химиков таблица Менделеева. — Ответила азиатка не спуская глаз с гроба из которого начал доносится тяжелый, раскатистый храп, которым можно было поднять и мертвого. — Хочешь я лучше тебе кое-что интересное покажу? — Спросила Вулкан, доставая из кармана кожаной куртки какой-то, явно самодельный прибор из множества штифтов, проводов и линз.  — Ну покажи… — Стараясь быть максимально безэмоциональной сказала принцесса, безразлично глядя на инструмент, который тем временем расправил свои лапки, словно большой паук и просканировав ладонь азиатки, ввел под кожу небольшую иглу. Вулкан расслабленно улыбнулась, чувствуя как лекарство растекалось по её телу и вскоре достигает мозга, в виде прохладных, освежающих волн. — Одну секунду. — Попросила она, мечтательно прикрывая глаза, под которыми появились небольшие мерцающие пятнышки. Дело в том что у неё была страшная и увы неизлечимая болезнь, терзающая её тело и дух, а именовалась она хандрой. Она преследовала Вулкан вот уже восемь сотен лет, всякий раз подавляя её волю и приводя в ужасное расположение духа, в котором азиатка могла натворить что угодно. Сегодняшний день был излишним подтверждением этой аксиомы. Ей становилось тоскливо и очень грустно, дважды в таком состоянии она пыталась застрелиться, но некродермисовый жилет спасал её раз за разом, не давая хозяйке на конец покинуть осточертевший мир. Её спасение оказалось и её проклятием, осознав это она неожиданно ощутила некое сходство с вампирами, которые тоже, может и рады умереть, но не могут. Лишь легкий наркотик спасал от неё, приводя девушку в более-менее живое состояние. — Опять своей «химией» долбишься… — Усмехнулась принцесса, решив не говорить что в рюкзаке у неё лежит нычка с кучей наркоты. — А мне запрещаешь курить…  — Это не наркота, а антидепрессант. — Слегка озлобленно сказала Вулкан отсоединяя механизм от руки и убирая его в карман. — Так вот, об интересном. Посмотри немного назад и вверх, на потолок. Принцесса развернула голову и подслеповато глянула на потолок, с трудом различая его сквозь ряды колонн и темноту. Вроде камень как камень, только более неровный и образует какой-то узор или это опять иллюзия от ошибки строителей? Хотя… — Это что огромный гроб?! — Возбужденно воскликнула принцесса, на конец различив то на что указывала Вулкан. Действительно, в потолок был вмурован громадный каменный гроб, размером никак не меньше шести, а-то и семи метров, и два с чем-то метра в ширину. Справа на нем было что-то вроде дверной ручки, на которой висел фонарь, куда-более яркий чем все окружающие и отдающий синевой. Принцесса даже удивилась что не заметила такую штуку сразу, но смятение быстро перебороло удивление. Гроб едва заметно покачивался, а значит вмурован он ненадежно. Его крышка (вопрос почему гробы был крышкой вниз, оставался открытым) сдерживалась цепями и толстыми скобами, на которых виднелись квадратные головки гаек. Эти полоски металла, покрытого окислом, уходили на многие метры в разные стороны, явно едва не вырывая камень из потолка. Гроб был покрыт мелкой резьбой и барельефами, которые даже спустя столько лет не стерлись, давая рассмотреть историю жизни некоего субъекта облаченного в нечто напоминающее платье. — Только не говори что там кто-то захоронен!  — Это гроб первой настоятельницы монастыря. Леди Ниадра из северных пустошей. — Прошептала Вулкан, придавая имени древней героини некую загадочность, свойственную скорее сказкам чем былинам. Но поскольку делать было больше нечего, а мозг отчаянно нуждался в отдыхе, принцесса попросила рассказать про настоятельницу побольше. И Вулкан пустилась в длительный пересказ древней как этот монастырь истории об старой великанше с севера, которая на краю своей жизни ощутила необходимость сделать хоть что-то такое, что не будет забыто. Тогда она построила этот храм (про целю бригаду рабочих-идиотов и жадного прораба Вулкан решила не рассказывать) и основала здесь дом для всех больных душой и телом. История затягивала как фронтовые истории Вальтера, а когда Вулкан начала говорить об подвигах Ниадры, то принцесса поняла что потихоньку уплывает в другой мир и единственное что её роднит с реальностью, это тлеющий кончик сигареты, которую она продолжала мусолить в зубах. Девушки так увлеклись историей, что не заметили как храп прекратился, а потом вампир благополучно сел в гробу потирая лицо, которое ещё несколько часов назад было вмято внутрь головы. Он помотал головой, прогоняя последние симптомы длительного процесса регенерации, которая как известно вытягивала из вампира все соки. — Дамочки, я конечно понимаю что история интересная… — Сказал он, предварительно хлебнув из фляги. — Но я надеюсь вы пришли к консенсусу и мен больше не придется лежать в нокауте… И кстати, почему мы сидим в склепе?