Темнейший разум.

Над утренним Владивостоком, под усталые крики чаек и гудки кораблей в портах, летело аккуратное звено вертолетов. Три Ми-26 в сопровождении одного Ми-24 медленно летели со стороны запада, умело лавируя между столбов дыма, поднимающихся от леса заводских труб. Совместный рокот их винтов, заставлял редких прохожих нервно поднимать головы, чтобы посмотреть на туши огромных вертолетов, чьи борта были украшены красными звездами. Что поделать, в годы войны люди быстро понимают что вертолет — это не всегда хорошо, иногда намного лучше спрятаться, даже будучи уверенным что летят свои. Могут ведь пальнуть для профилактики, а учитывая что Владивосток и тихоокеанская группировка флота долгое время подвергались массированным бомбардировкам со стороны авианосных группировок США, то люди были просто запуганные. Даже свист ветра в окнах полуразрушенных многоэтажек, вокруг которых сейчас суетились инженеры и строители, мог заставить их начать мысленно искать укрытие. На их бортах и светоотражающих стеклах кабин, поблескивало едва поднимающееся солнце, а из-за жары внутри, солдаты открыли десантные двери и теперь сидели прямо на полу. Их головы изредка выглядывали наружу, чтобы полюбоваться на просыпающийся портовый город и в очередной раз пощекотать себе нервы ощущением высоты. Издали они могли видеть морскую гладь, словно нависающую над городом как громадная темная стена, на которой родимыми пятнами серели вытянутые корпуса военных кораблей, траулеров и сухогрузов. Некоторые из них уже выходили на торговый маршрут с Азией или южной Америкой, которой, как ни странно, было совершенно плевать на разразившуюся мировую катастрофу. Много домов были разрушены, целые кварталы лежали в руинах, став бесполезными грудами бетона, вокруг которых суетились пехотинцы, перенаправленные сюда после «Беринговской операции». Вертолеты сделали небольшую петлю, облетая один из консервных заводов, выгоревший насквозь и теперь держались левым бортом к морю. Где-то грохотали гусеницы тракторов, гудели корабли, выли чайки и шумели башенные краны, собранные на скорую руку. Инженерные войска оценивали ущерб и начинали восстановление стратегически важного города. Война едва ушла отсюда, отступив за так-называемую черту «адмирала Накамото» — особую морскую границу, которую держала эскадра кораблей Японии. Именно отсюда производились обстрелы и авианалеты, изматывавшие население последний год. Владивосток пережил многое — массовые удары с моря, бомбежки и точечные ракетные удары, попытку десанта, и долгий период изматывающих налетов. Над головами маячила новая угроза — новообразованная японская армия, которой страсть как хотелось отхватить кусочек земли, и вернуть Курилы. Но этого не случилось… Произошло совсем непредвиденное — массированный удар войск КНР по территории Японии, с последующим разгромом её «зеленых» войск. Война медленно, но верно шла к завершению, оставался лишь ничтожный кусок Европы, осажденная Великобритания, крупное сопротивление корпусов НАТО на ближнем востоке и непосредственно «логово капиталиста» (в шутку так называли весь североамериканский континент)- США. Теперь дело было лишь за флотскими — шесть эскадр при поддержке 18 флота КНР ещё три дня назад отправились в погоню за отступающими флотами противника, чтобы оттеснить их к берегам США. С тех пор от них приходили отрывистые сообщения, по которым точно представить что происходит было довольно сложно. Однако похоже, штабные все-же решились — большие соединения отборной пехоты, десанта и морской пехоты в экстренном порядке были переброшены на восток. Никто не знал что происходит, на слуху было лишь название грядущей операции — «Морской бриз». Вот и отряд «Дельта» в составе всей своей роты был отправлен на восток прямиком из французского города Анже…  — Ну и бардак… — Прошептал сержант, не включая гарнитуру на наушниках и глядя на то как с помощью двух танков люди пытаются оттащить от разрушенного дома остов ракеты. Он сидел на холодном полу транспортного отделения Ми-24, в котором помимо него летела большая часть командного состава роты. Правая нога десантника едва-ли не свешивалась за пределы вертолета, а права была согнута в колене, упираясь подошвой в цинк с боеприпасами. Десантник почти-что дремал, полностью расслабив мышцы и облокотившись на ящик с НУРами. Усталые глаза глядели на город, изредка отвлекаясь на кабину пилотов или на Степу, который где-то раздобыл плеер с наушниками, и теперь вместо командной частоты, слушал музыку. «Надо бы выговор сделать…» — Подумал десантник, но уже через миг понял что не хочет и не может этого сделать. Да даже банально пошевелится ему было сложно — слишком уж непривычно было ощущение безопасности. На коленях сержанта лежал верный АК-18, со все-ещё присоединенным ПСО-4, который остался от ВСС (кстати к превеликому сожалению сержанта, винтовка пострадала так что восстановить её было нельзя), а на поясе висел новенький, наградной ПМ. Изредка сержант любовно проводил по нему рукой, ощущая лаковое дерево рукояти, и вспоминал момент вручения оружия. Облачен десантник был в грязный, слегка оборванный и местами даже обгоревший бронекостюм, на который сверху был натянуты куски универсального камуфляжа РФ. Ветер проносился через салон, трепля волосы пассажиров, и громко хлопающий в штанинах командира роты, который почему-то стоял посреди вертолета. Остальные солдаты сидели или лежали, на всякий случай пристегнувшись аварийными ремнями. От него несло гарью, потом и порохом, впрочем, как и от всех кто был в вертолете, а потому свежий воздух, проходивший через салон, по настоящему спасал. Начало лета время приятное — воздух уже не холодный, но ещё и не очень теплый. Он полон запахов цветущих растений, прохладной влаги от начавшихся дождей. По розовеющему небу катились моря из серых облаков, принявших зачаровывающий, малиновый оттенок рассвета. Их подгонял морской, соленый ветер, пахнущий свежей (и не очень) рыбой, сгоревшим углем и горюче смазочными материалами. Он был именно таким, как его всегда помнил Вальтер — грубоватый, словно слегка обдирающий кожу соляными песчинками. Они приятно щекотали ноздри, и каждый вдох как-будто наполнял тебя первородной природной энергией, вдохновляющей на великое, или на простое созерцание. Впрочем сержант не рвался писать стихи, поскольку совершенно не умел, не хотел сочинять музыку или писать мемуары как один из его сослуживцев, он хотел просто сидеть, ощущая ветер на лице. Впервые за долгое время, возможно за четыре года, если не больше, вокруг не рвались снаряды и бомбы, а потому Вальтер был без шлема, лишь в наушниках. Он бы и их с удовольствием снял чтобы услышать шум моря, а не противное шипение статики, да слегка надоевшие голоса сослуживцев. Море навевало ему одно очень приятное воспоминание, из списка тех, что остались за чертой, чертой под названием война. Этот простой, близкий, и в то же время далекий мир пленял его, затягивая в пучины медленно желтеющих воспоминаний. Мир уже не станет прежним, даже если война закончится, все все-равно останется на своих местах… Он не уйдет с военной службы, ему просто не куда возвращаться, разве-что в родной микрорайон Москвы, пострадавший от случайно пропущенной ракеты. Все его близкие давно мертвы, а один из последних друзей с которыми он поддерживал связь, неожиданно перестал отвечать на сообщения после альпийского штурма, превратившегося в жуткую бойню в горах. С того момента уже изрядно настрадавшийся, слегка вымотанный войной сержант, и осознал, что ничего кроме воспоминаний у него не осталось… Но, даже если-бы он стянул наушники и бросил на дрожащий металлический пол, то все-равно не услышал заветный плеск волн — рокот винтов бы помешал. Вальтер усмехнулся, он представил как лет через сорок, проходя по улице, на него будут глазеть, говорить что он ветеран войны, и в душу пришло неприятное понимание — он никому не нужен. Пока идет война, нужны и солдаты, но что он будет делать после? Он не готов к нормальной жизни, которая живет в его мечтах, не готов жить по правилам гражданского общества, не готов спать без оружия в руках, не готов вновь ходить по магазинам вместо того чтобы брать что хочешь с руин оных. Нет, была у войны своя романтика, чтобы не говорили солдаты и лишь когда она заканчивается начинаешь понимать её. И это обидно, как например стать глухим на пике музыкальной карьеры. «Не хочу становится живым памятником, не хочу ощущать свое бессилие. Вот бы эта война длилась вечно» — Неожиданно подумал он и сам содрогнулся от такой мысли. — «Мда, вот чего с людьми насилие делает. Уже и не представляю как за хлебом без АК буду выходить… Хе… Зато гопникам смогу быстро объяснить что это они мне мобилы должны…» Вертолеты обогнули южную часть Владивостока, дав десантникам посмотреть на порт и ещё несколько разрушенных кварталов и направились прямиком на новообразованную военную базу «Восток». Это был недостроенный аэропорт, для транспортных самолетов, призванный заменить старый. Вокруг его территории было множество разрушенных или вовсе недостроенных конструкций, покрытых следами гари. Строители устроили воздвигнуть лишь здание терминала из четырех больших корпусов, и восемь больших взлетных полос. Военные же довершили их труд, напичкав недостроенное здание локаторами, антеннами и различными датчиками, позволяющими контролировать полет самолетов. На взлетных полосах стояли несколько десантных самолетов, подогнанных специально для прибывающих десантников. Помимо них тут было множество истребителей и штурмовиков — кто-то отправлялся на задание, устремляясь в небо, кто-то напротив возвращался и его уже принимали служащие аэропорта. Вокруг терминала, стояло множество различной гражданской и военной техники, подвозящей солдат и материалы. Прямо сейчас несколько рабочих разгружали грузовик с кирпичами. От них поднималось большое облако кирпичной крошки, которое тут-же поднималось в воздух благодаря ветру от пролетающих самолетов. Вокруг шаталась огромная толпа разного люда — рабочие в своих оранжевых комбинезонах, солдаты, офицеры с сияющими кокардами, пилоты и танкисты, чьи боевые машины были запаркованы на границе аэропорта. Ползали зеленые коробочки БТРов и катались квадратики джипов, извергающие облачка выхлопного газа. Немного неожиданно для себя, десантник увидел представителей армии КНР, и несколько их самолетов, немного стыдливо стоявших на периферии взлетной полосы номер шесть. Высокотехнологичные J-25, выглядели как несколько кобр готовых к броску или как молнии. Вокруг них стояла довольно большая делегация наших пилотов, изучающих экзотичные боевые машины и пытающиеся поговорить с азиатскими коллегами. Похоже, это было не очень успешно — пилоты активно жестикулировали, кривлялись, но никак не могли придти хотя-бы к близкому пониманию друг друга. Хотя, пилоты всегда были себе на уме, все они жесткие индивидуалисты и молчуны. Они с огромным трудом принимали в свой узкий круг общения кого-то не из их звена, а порой даже пилоты летящие в одном строю, могли не очень-то общаться между собой, что впрочем соответствовало их работе. Товарищи по звену, растянувшемуся на пару сотен км по фронту и полсотни в глубину — скорее призрачный голос в эфире, а реальность — только он сам и его самолет мчащийся вперед на огромной скорости. Вальтер знавал нескольких пилотов, но не мог сказать об них ничего особенно хорошего — высокомерные и немного заносчивые — на этом оканчивалось его описание. Впрочем, не все они такие, например те кто ведут в бой десантные самолеты, пользовались высочайшим уважением со стороны десантников — ведь именно от этих людей зависит твоя жизнь… Поднявшееся солнце лизнуло аэропорт и его разбитые стекла неожиданно засияли как маяк, на пару мгновений ослепив сержанта…  — Ладно. — Послышался хриплый голос командира роты (у него повреждено горло, из-за чего его голос всегда звучит так будто у него бронхит). — Рота, приготовится к выгрузке. Отряд «Тета», разгрузить вертолеты и доставить припасы в точку расположения роты. Остальные свободны.  — Товарищ командир. — Ответил сержант «Тета» с мягким акцентом, свойственным жителям Кубани (У него был позывной Маверик, и Вальтер часто брал у него уроки английского языка). — Куда тащить все это барахло? — Нам выделен блок А-12, как я понял это под вторым терминалом. — Командир перестал подпирать собой потолок и на конец присел на цинки, глядя как медленно приближается земля. Надо отдать должное пилотам — вертушка шла на удивление ровно и мягко, как нож по теплому маслу. Её не болтало, а нос смотрел прямо без всяких обожаемых пилотами наклонов на десять градусов, при которых невозможно нормально стоять и десантники катаются по салону как горох в банке. Вертолеты медленно закружились над аэропортом, выискивая посадочные площадки заранее заготовленные для них. На конец они зависли и плавно, как лифты, пошли вниз. Вальтер осторожно отполз от двери и собрался с силами, готовясь встать. На вертушки упала легкая тень аэропорта, и «лыжи» с тихим скрежетом коснулись холодного асфальта, размеченного заботливыми руками рабочих. Сержант встал, опираясь на борт вертолета. — Отряд, выгрузка, до часу дня свободны. После часу всем быть около взлетных полос, будем слушать инструктаж… — Сказал он, вешая автомат за спину и спрыгивая на твердую землю. Звук движков исчез, став тихим писком, винты начали медленно замедляться и сержант на конец скинул с головы наушники. Жаль, но звука моря он не услышал, вместо него лишь типичные звуки военной базы, от стука берцев по асфальту до рева БТРов, и самолетов. В сторону вертолетов уже бежали рабочие, чтобы помочь десантникам разгрузить машины. Вальтер ловко проскользнул между ними, едва слышно шелестя своей потрепанной формой, и неторопливой походкой направился куда глаза глядят. Вообще у него было довольно много дел, которые требовали немедленного исполнения, да и по базе шататься просто так не положено. Надо было-бы узнать где находится блок А-12, сходить отметиться в рапорте, поглядеть на обещанное пополнение для отряда. Впрочем… До часу дня ещё очень долго, ведь солнце едва поднялось, хотя нет, даже не поднялось, а значит можно сходить в порт, поглазеть на волны, и послушать их шум. Может удастся поговорить с моряками, узнать из-за чего весь сыр бор, или найти девушку на ночь… Вальтер на миг остановился чтобы пропустить БТР, катящий в сторону низких складов-ангаров и его обдало запахом сгоревшей солярки. Прокашлявшись, десантник пошел дальше и вскоре, миновав несколько палаток, заставленных радиоаппаратурой, вышел на летное поле. Солнце освещало его своим золотым светом, а прямо над головой на малых скоростях пролетали истребители, поднимающие целые облака пыли. От их шума их двигателей хотелось зажать уши, а сердце екало. Здесь уже ощущался какой-никакой порядок, а главное — странное волнение, которое сержант чувствовал буквально кончиками пальцев. Намечалось что-то очень серьёзное, а-ля день «Д». В центре летного поля стояли шесть громадных самолетов, по одному виду которых Вальтер определил что они предназначены для перевозки пары рот десанта, а-то и техники. Один из них видимо только прилетел, из него вытаскивали подводы с боеприпасами. Один из фугасов выпал из крепежа, заставив солдат попадать вокруг, прикрыв руками голову. На счастье оказалось что снаряд без взрывателя, и бойцы под хохот нескольких артиллеристов, осматривающих все остальное, погрузили фугас обратно. Вокруг суетилась огромная толпа народу, облаченного в мундиры и камуфляжи всех возможных расцветок. Солдаты лениво позевывали, стоя на своих постах или просто глазея на самолеты, рабочие уже что-то строили или настраивали, а гражданские просто путались под ногами. Где-то неподалеку постовой активно спорил с женщиной, которая пытался пройти в здание аэропорта чтобы поговорить с сыном, около стенки гудели перевозные генераторы, питающие вращающиеся тарелки локаторов. Рядом с тем местом где стоял сержант, под зонтиком расположились шестеро пилотов, поедающих саморазогревающуюся лапшу из пластиковых коробочек, а рядом с ними два инженера явно пытались слить немного солярки из бака припаркованного БТР. В общем все вокруг было как-то по мирному, повседневно, как-будто и нет войны. У всех свои заботы да печали, однако, оружия никто не убирал. Некоторые глазели на сержанта с нескрываемым любопытством и уважением. Другие напротив, с легкой насмешкой, видимо считая десантников выпендрежниками. — Эй! Рядовой! — Он остановил пробегающего мимо солдата, схватив его за рукав новенького камуфляжа. Тот резко остановился неумело отдавая честь нависшему над ним десантнику и Вальтер неожиданно понял что это просто пацан, едва лет восемнадцати. — Как выйти в порт?  — Товарищ сержант, пройдите вдоль летного поля, вон туда, где С-500 стоят. — Рядовой указал на поднятые в боевое положение «трубы» зенитных ракет. На одной из них нагло сидели чайки, а двое солдат внизу пытались согнать их бросая вверх сапог, но пока безуспешно. — Так-вот, сразу за ними будет КПП. — Вольно. — Сказал сержант, проходя мимо солдата. В голове всплывали старые воспоминания, как он только-только надел форму, как первый раз шел в бой. Тут таких навалом, тех кто пришли из зон эвакуации, призванные по возрасту, те кто остались без родителей, или добровольцы. Наверняка многие из них завысили свой возраст на год или даже два. Вальтер медленно побрел вдоль самолетов с раскрытыми десантными отсеками, без особого интереса заглядывая в десантные отсеки, столь знакомые его глазам. Внутри, в темноте или при свете переносных ламп, мельтешили грузчики и солдаты, заносящие внутрь различное оборудование и оружие. Рядом с ними, в окружении ещё не погруженного оборудования, стояли офицеры что-то записывающие в свои планшеты и покрикивающие на солдат когда те начинали тормозить. Едва Вальтер прошел часть площадки, как увидел интересную картину, мимо которой так и не смог пройти. Шестеро инженеров с трубами гранатометов за спинами, выстроились перед самолетом и о чем-то спорили. Потом один из них махнул рукой и крикнул в рацию: Лёха! Тащи драндулет сюда! Ща узнаем, а-то эти умники спорят! — Заинтригованный сержант остановился и прислонившись к борту заправщика, начал наблюдать. Солдаты любят интересные, а главное смешные истории и тут похоже намечалась одна из них. Буквально через несколько мгновений его любопытство было вознаграждено. Из-за угла на полных оборотах, распугивая людей и воя движком, вылетел Т-90. Слегка дрифтанув, он затормозил и поспокойнее покатился вперед, попыхивая выхлопом. Танк доехал до самолета и из корпуса высунулась красная голова мехвода, который начал приноравливаться, ровняя корпус по пандусу десантного самолета. Только сейчас Вальтер увидел что на том есть кустарные сходни, приваренные прямо к полу, а на танке сверху закреплен пластинчатый парашют… «Намечается что-то серьёзное, лучше подойти узнать» — Вальтер отлип от дозаправщика и подошел к месту действа.  — Ну давай! Должен влезть! — Ругался инженер, активно жестикулируя и указывая на самолет.  — Да ты с дуба рухнул! — Танкист постучал себя по мягкому шлему. — В это? Это же пехотный самолет! Моя красавица ему дно проломит!  — Не проломит! Езжай давай, нам надо посмотреть влезет танк или нет! — Инженер словно для виду постучал кулаком по корпусу самолета. Танкист пожал плечами и скрылся внутри боевой машины. Минуту танк стоял без движения, а изнутри доносилось громкое фырканье, напоминающее хохот пары макак — видимо мехвод рассказал остальным членам экипажа чего от них хотят инженеры. Танкисты почти все без исключений довольно добродушные люди, не терпящие одиночества — прямая противоположность пилотам. На конец танк, словно поддерживая танкистов, громко фыркнул и покатился веред, цепляя гусеницами кустарную пародию на штурмовую аппарель. Раздался лязг и скрип терзаемого металла, не рассчитанного на столь тяжелые боевые машины. Дуло пушки танка вошло внутрь десантного отделения, а задние катки гусениц, вошли в свои пазы. Инженеры уже ликовали, пожимая друг другу руки, как вдруг, прямо на глазах пандус слегка прогнулся, а потом, когда танк уже почти заполз, он взял и проломился. На секунду танк завис буксуя гусеницами, а потом с нереальным грохотом, и треском ломающегося асфальта, скатился обратно. В воздух поднялась туча мелкой пыли, сквозь которую слышались испуганные ругательства всех вокруг. У танка лопнула правая гусеница и теперь один из танкистов кричал благим матом, от того что ему отшибло зад, и что гусеницы совсем новые. — Идиоты! — Зарычал один из танкистов, вылезая через башню. — Я-же говорил что танк сюда не влезет, а если и влезет, то перевесит! — Кто-бы знал! — Развел плечами главный инженер, делая шаг назад и оценивая повреждения. Да, гусенице надо было менять два звена, повредился задний ведущий каток и сломался пандус самолета — работы предстояло не то чтобы много… Но, как и все люди, схожей профессии, танкисты крайне бережно относились к своей технике…  — Бля! Ты, сука, инженер!!! Кто-бы знал! — Передразнил его танкист, вставая на башне и закатав рукава, продемонстрировал свои огромные руки, которыми он шутя поднимал пару снарядов. — А-ну! Иди сюда, я тебе твой гаечный ключ в зад затолкаю! -И спрыгнув с танка на землю, бросился на инженера. Тот что-то вскрикнул, и выронив гаечный ключ побежал прочь, прекрасно осознавая что драться с танкистом это верх тупости. Эти ребята, пусть и выглядят маленькими, без помощи погрузчиков таскают снаряды и волокут гусеницы, так-что сил у них как, и у боевой машины — хватит на шестерых. Танкист что-то крича побежал догонять, а все оставшиеся вокруг, громко ржали, глядя как инженер улепетывает путаясь в лямках рабочего комбинезона.  — Дурдом, а не военная база… — С сожалением сказал ещё один инженер в черном, покрытом масляными пятнами комбинезоне. Пожав плечами он похлопал себя по карманам, облокачиваясь на поврежденный танк. Не найдя у себя сигарет, он помотал головой, да так-что обвислые усы, напоминающие хвосты селедок замотались перед его лицом. Заметив Вальтера, он жестом попросил у него закурить. Судя по нашивкам тот и сам был сержант, так-что такое отношение можно и потерпеть.  — Не курю. — Сказал Вальтер, облокачиваясь рядышком и наблюдая как танкист все-же догоняет инженера и ударом в затылок отправляет его на землю. — А что собственно происходит?  — Вы из новоприбывших? Тогда ясно, операция намечается, самая крупная с времен операции «Евротур». — В этот момент над их головами промчались несколько истребителей и инженер замолчал, дожидаясь пока вой стихнет. — Я точно ничего не знаю, а если-бы и знал, то права рассказать не имел. Но проще говоря, штабные требуют чтобы мы подготовили как-можно больше самолетов, для перевозки больших групп пехоты и техники. А у нас как назло не хватает шести транспортников для десанта танков, вот и приходится выебываться…  — Эх, понимаю, понимаю, помню как мы по три роты в стандартный транспортник набивались… — Вальтер бессовестно поковырял в носу и размазал соплю по теплой броне танка. Танкист проигнорировал это действие, но незаметно вытер соплю уголком комбинезона. — Да, товарищ десантник, сейчас то же самое будет. Людей напихивают в самолеты как селедок, вон, морпехов было столько, что на корабле спать в две смены надо. — Он понизил голос и оглядевшись, заговорщицки приблизился. — Говорят это высадка на западном побережье, ведь не зря сюда согнали столько сил. Я слышал что наши эскадры столкнулись с флотом противника за тысячу километров от побережья. Если им удастся рассеять силы США, то уже через день, два, начнется операция… А пока, ждем приказов… — Голос инженера потонул в реве двигателей нескольких грузовых «Русланов», пришедших со стороны моря и принесших с собой свежий аромат соли… Вдруг лицо инженера покрылось полупрозрачной дымкой, а звуки вокруг стали тихими, шепчущими. — Далеко не все приказы надо выполнять… — Послышался тихий шепот, кажущийся таким знакомым, мягким… …Вдруг сон прервался и Вальтер открыл глаза, ощущая себя неприятно-разбитым. Сны о прошлом, даже если не были кошмарами, все-равно плохо влияли на состояние Вальтера, приводя его в состояние похмельного синдрома. Голова болит, пот и сухость во рту, в общем ничего приятного, разве-что удастся уловить хотел отрывок сна если тот был приятным. Вальтер несколько раз моргнул, чтобы прийти в себя и понял что заснул на долгое время, и соскользнул со спинки скамейки «Хаммера», уперевшись ступнями в ящик с патронами. Пол под ногами все так же подрагивал, слышалось кряхтение движка и шелест колес, месящих грязь. Вальтер провел ладонью по лицу, размазывая по коже капельки прохладного пота. Слева от него посапывала Боннибель, прилепившись головой к бронированной стенке джипа. Судя по её наручным часам, прошло больше десяти часов. Безымянный рыцарь просто сидел на том же месте, и из-за шлема определить спит он или нет, было нереально. — Эй, извозчик, где мы? — Обратился сержант к водителю, принимая сидячее положение.  — Шут его знает… — Водитель — пухлый, розовощекий оперативник с большим, слегка приплюснутым носом, повернул голову к вампиру, демонстрируя смесь легкого страха и любопытства. — Должны быть где-то на границе с империей сластей. Час назад въехали в какой-то туман и половина навигационной начинки сразу сдохла. Видели-ли вы такое когда-нибудь товарищ вампир? Саундтрек Sal Solaris — Untitled (или Vlad Shegal — Rendezvous With The Hermit. Кому что нравится)  — Нет, но сейчас увижу. — Сказал вампир, остро ощущая потребность в свежем воздухе, а потому с радостью хватаясь за возможность высунуть голову из машины. Он осторожно приподнялся над скамейкой и развернувшись, схватился руками за станок пулемета, поднимая тело вверх как космонавт в невесомости. Уже у самого потолка он почувствовал холод, протягивающий к нему свои мертвые пальцы. Он стиснул череп словно обруч, моментально высушивая капельки пота и вампира пробрала легкая дрожь, отдавшаяся неприятным зудом в самых пятках. На миг он застыл, держась за станок, не решаясь высунуть голову и глядя в серое ничто, нависшее над джипом, как громадная серая простыня. Неприятное, тягучее предчувствие беды, колотьем поселилось груди, покалывая старые шрамы — это всегда было не к добру. Даже кончики пальцев словно наполнились статическим электричеством, а прикосновение холодного металла лафета, и тихий звон покачивающейся пулеметной ленты, заставили волосы на спине встать дыбом. Вальтер сглотнул, и все же полез оглядеться, ссылаясь не на свою развитую паранойю, столько лет спасавшую его жизнь, а на то что он едва проснулся. Осторожно, как-бы украдкой, просунув голову в дырку, он аккуратно устроился на полке стрелка, оглядывая окрестности. Да, водитель не соврал, и не преувеличил, понять где находился караван было нереально, во всяком случае для тех кто на нем ехал. Слева и справа от «Хаммера», медленно ползущего по грязной, проселочной дороге, была сплошная стена серого, почти черного тумана. Он походил дым от кальяна, или на декорацию к очередному фильму ужасов или триллеру. Куда не взгляни, везде удушливая, давящая своими холодными лапами стена, как туннель или вода, обволакивающий людей. Дышать становилось тяжелее, грудь сковывала шершавая сырость, от которой камуфляж моментально прилип к телу вампира, а на мече заблестели капельки влаги, медленно стекающей в салон «хаммера». Каждый вдох давался с трудом, вырываясь в виде надрывного, сиплого хрипа, а сил вдохнуть обратно уже не было — неприятно, очень неприятно, как-будто медленно тонешь в озере из влажных перьев, и пуха, который щекочет слизистые. Вальтер на всякий случай провел ладонью по губам, ощутив что те тоже мокрые, а влага имеет странный привкус, как если-бы в масле растворили килограмм пыли. Где-то над ухом прожужжал комар, но, как-то жалобно, будто хотел не укусить, а спрятаться в волосах Вальтера. Тот даже не нашел в себе сил отмахнуться от насекомого, лишь поднял руку чтобы протереть глаза. Уже в полуметре от головы, зрение замутнялось, искажалось, а дальше ничего разглядеть было нельзя — лишь то что решит раскрыть тебе туман. Какие-то мелкие обломки реальности, потонувшие в море серости, как маяки, или вешки, появляющиеся из ниоткуда, и уходящие в никуда. Машина медленно проехала мимо обломка почерневшей, заросшей мхом, кирпичной стены, торчащего прямо из дороги, и тот тут же исчез, растворившись в тумане как мираж. Последнее что успел заметить вампир, это вросший в кирпичи скелет, на шее которого болтались ржавые армейские жетоны — ещё одна неупокоенная душа солдата, навеки оставшегося на полях сражений. При виде него, сержанту почему-то представилось что колонна зашла в какое-то другое пространство, где нет ничего, кроме дороги и тумана, и они будут вечно ехать по ней, пока не умрут. Он слыхал об таких аномалиях, и загадочных «карманах» реальности, в которые люди проваливались, и исчезали навсегда, оставаясь в усыпляющем покое тумана. В Ууу, понятие «аномальный», было синонимом слова «нормальный», а потому опасения могли быстро стать уверенностью и сержант, силой воли задавил трусливую мысль о вечном скитании по туману. Он представил как караван едет день, два, неделю, а вокруг все то же самое, туман, и дорога, и конца им нет. Освещение не меняется, оставаясь серым, пепельным и слегка мерцающим, дни тянутся как годы, а каждый час стоит недели. И вот топливо кончается, приходит паника, за несколько недель исчезают запасы из каравана, а потом мерной поступью приходит страшная смерть… Он видит как оперативники умирают от истощения, убивают друг-друга, опускаясь д кровавого каннибализма. Последней умирает Боннибель, истощенная и изможденная туманом. И только он, Вальтер, останется стоять вокруг быстро разлагающихся трупов, поскольку умереть не может, ему ничего не остается как просто двинутся дальше, в неизвестную, серую даль. Ещё долго он мучается, вспоминая влажные лица мертвецов, надеясь что это сон, что рано или поздно туман и его дорога кончится. Но она не кончится, и через пару столетий бесконечной ходьбы, вампир сам станет легендой, частью тумана, и по окрестным селам будут ходить страшные истории про серого человека, появляющегося в тумане… Вальтер основательно залип, представляя эти сцены, но сообразив что туман заворожил его, звонко хлопнул себя по носу, приводя мысли в порядок. «Ага. Эта хрень ещё и на психику давит» — Подумал он, прогоняя обрывки фантазии. В таком случае надо быстро найти опору на реальность — боль, щекотку, неудобная поза, или что-то что нарушит иллюзию нереальности окружения. Вальтер принялся покалывать кончики пальцев холодными головками патронов, заряженных в ленту, а другой рукой похлопывал «мэнтикор» (сам пулемет) по охладительному кожуху. Его зрачки расширились, разгораясь красным огнем и зрение вампира пробилось сквозь туман, вылавливая ещё кусочки настоящего мира. Эти таинственные артефакты, связывающие заблудившегося с реальностью, которую пытается уничтожить туман. Сквозь него виднелись мохнатые, обвислые лапы елей и рога коряг, выглядывающих из мокрой, а от-того кажущейся стеклянной, травы, и папоротника. Он тихо шелестел, вдали кто-то выл, и что совершенно неправильно для леса, так это полное отсутствие птиц. Сержант облокотился на пулемет, и попытался хотя-бы примерно предположить где они едут. По характерному, сладко-кислому запаху цветов-лимонок (они и вправду похожи на гранаты) и некоторым ориентирам заметным лишь вампирам, сержант смог сориентироваться. Лимонки, эти желто-зеленые цветы растут только в одном месте — приречной долине, близ северо-восточной части бескрайних лугов, а значит до столицы не больше пятидесяти километров, а до пещеры Марселин меньше двух дней пешего хода. На лице Вальтера тут-же осели капли влаги, а уши слегка засвербели, лавровая множество звуков, от журчания речной воды, где-то в пяти километрах левее, до шагов множества крупных, и мелких животных. Они скрывались в тумане, но теперь, когда вампир их услышал, то даже этот серый кардинал, скрывающий под своим плащом местность, не спасет от попадания, ели вампир решит поохотиться. Его холодные щупальца завихрялись вокруг машины, словно норовя обхватить её и задержать, но свет фар напрочь пресекал это действо. Впереди, как через тополиный пух, или помехи на старом телевизоре «горизонт», виднелась корма головного «хаммера». На его крыше, в аналогичной пулеметной башенке, только с небольшой антенной, виднелась голова Вулкан, похоже тоже залипшей на туман. Позади, виднелись фары грузовика, крадущегося за джипами со скоростью черепахи. Под колесами тихо хлюпала вода, и похрустывали мелкие камешки, то и дело выстреливающие вверх. Вальтер вздохнул, удовлетворенно глядя вокруг. «Отлично, пусть тут довольно очково, но все же уже не так как по началу» — Подумал он, глядя вперед и рассеивая туман, как вдруг его глаза уловили движение, и голова как флюгер повернулась на него. Сквозь туман, оскальзываясь и запинаясь об собственные ноги, брел человек, облаченный в какие-то лохмотья. На его голову был наброшен капюшон старого маскхалата, а поверх него был толстый слой грязи, так-что определить кто этот человек, не удалось. Двигался как-то странно, то вроде как надо, то припадая на четвереньки. Ещё одно движение Вальтер заметил с другой стороны — ещё двое человек и какой-то гуманоид — высокий, с серой, шелушащейся кожей. Они двигались через туман, целеустремленно, прямо на конвой, и с каждой секундой их становилось все больше. Вот странный рыцарь, облаченный в ржавый, дырявый доспех, рядом ещё двое в драных гамбезонах. Шестеро оборванцев, ещё трое сбоку… Это походило на огромную толпу… — Зомби!!! — Вдруг осенило сержанта и в тот самый миг, из- тумана раздался леденящий душу вой вурдалака…