Темнейший разум.

В главном тронном зале замка вампиров, было сумрачно как в склепе, и столь же тихо, даже тихий треск огоньков свеч, был почти не слышен. Начищенный до зеркального блеска мрамор, хранил холодное молчание, изредка отдавая эхом очень далекие, или излишне громкие звуки. Стаи летучих мышей, обычно паривших под потолком, спрятались за скульптурами горгулий, украшавхих потолочные арки, и теперь злобно взирали вниз. Огромная жаровня для мяса, по совместительству выполняющая роль камина, была потушена, а свечи на дубовых столах притушены настолько, что скорее усиливали мрак. В нем поблескивали хрустальные бокалы и тарелки с различными яствами, виноградом, мраморным мясом, фруктами и редчайшими сортами рыбы… Их легкий запах ощущался по всему залу, растекаясь по прохладному воздуху, циркулирующему через невидимые вентиляционные отверстия. Где-то за многочисленными дверями слышались дробные шаги часовых и шуршание щетки, которой орудовала одна из бесчисленных рабынь. В глубине балкончика второго этажа, приглушенно раздавался звук очень старого патефона, царапающего виниловую пластинку, от чего мелодия тридцатых годов 20 века, казалась ужасающим кошачьем воплем. В любое другое время, Марселин бы убила за такое отношение к раритету, но не сейчас. Сейчас она была сосредоточена, раздумывая. Ни единой живой или почти живой души не нарушало одиночества темной королевы, обдумывающей свои темные как смоль планы. Марселин сидела в своем троне, к которому добавилась шикарная обивка из бархатистой, но от этого не менее приятной, человеческой кожи и нервно теребила пальцами фею. Маленькое существо, отчаянно извивалось и пищало когда вампирша слишком сильно сжимала пальцы на её хрупком тельце, и пыталось укусить Марселин, но та была в кожаных перчатках, а потому все попытки феи освободиться не вызвали никакого успеха. Иногда она принималась громко материться на языке фей, ударяя вампиршу кулачками размером чуть больше спичечной головки, и пинать её большие пальцы. Феи в Ууу зовутся так только за внешнюю схожесть с персонажами сказок или из-за особого чувства юмора у того кто их так назвал — на самом деле это знатные мрази, способные на множество всяческих пакостей, при чем обычно смертельных. Они очень маленькие — легко умещаются во взрослой ладони — похожие на довоенных глянцевых кукол, с которыми играли девчонки. Но, не надо обольщаться их красотой, на самом деле под мелкими губками скрываются несколько сотен миниатюрных зубов, внешне похожих на акульи. Худенькие настолько, что можно на свет скелет смотреть или пальцами косточки прощупывать, приятно похрустывая феей как осенним листочком. При этом у них намного больше физической силы чем кажется — например три феи легко поднимают ведро, и так же легко швыряют его человеку в голову. За спинами у них были маленькие, но от этого не менее работоспособные крылышки, похожие на стрекозиные, но с куда более яркой, светящейся расцветкой. С них сыпалась мерцающая пыльца, заставляющая чихать всех аллергиков и чесаться остальных. Вопреки легендам, она не наделяла человека магическими способностями и не превращало в фею, а лишь вызывала зуд. Стаи этих лесных и луговых разбойниц нападают на путников, нанося крохотные порезы ножами и заливая в них ядовитый сок, от которого человек умирает в жутких судорогах, с пеной изо рта и болью в глазах. Они делают это не з-за голода, а из-за невероятной злобности натуры и вечной уверенности в собственной правоте. После гибели жертвы, феи либо грабили тело, особенно забирая все что могло представлять ценность, либо вырывали мертвецу зубы, чтобы швыряться ими в тех на кого не хватит яда. Для Марселин их ловил Блинк, особенно шустрый вампир, мастерски управляющийся с сачком для ловли бабочек. За один заход в него попадал десяток, или два маленьких матерящихся тварей, которым категорически не нравилось такое обращение. Марселин использовала их как карманный удовлетворитель потребности в жестокости — всегда можно достать из банки очередную жертву и переломать ей все кости, слушая как они похрустывают, и упиваясь воплями тварюшки. Впрочем, несмотря на характер, феи быстро смекнули что все их пакости тут не пройдут, а трехлитровая банка их концлагерь, из которого никто не выйдет живым. Эта фея ничем не отличалась от своих подружек — крошечная, с милым, но каким-то злобным лицом, через которое прошла тонкая рана, сделанная ногтем Марселин. У неё были опаленные об свечу, золотистые волосы в которых поблескивала пыльца, и остатки радужных крылышек, трепыхающихся за спиной. Вампирша всегда отрывала феям крылья, чтобы те не сбегали… … — Он уже очень близко… — Прошептала Марселин, небрежно подбрасывая фею на ладони, и ловя её за ногу. Даже легкого прикосновения, хватало чтобы оставить на ней синяк, а вампирша сжала пальцы со всей силой, заставив миниатюрные кости обратиться в пыль. Малышка тоненько запищала, хватаясь крошечными пальчиками, за раздробленное колено и принялась рыдать от боли. Но Марселин словно и не заметила страданий феи, и лишь сложила на ней пальцы, собирая в удушающий кулак, из которого торчала только голова. Пальцы начали медленно сдавливаться и фея начала задыхаться, не в силах сделать вдох. Она начала рваться наружу, пытаясь высвободить руки, а весь её боевой настрой сразу улетучился. Вероятно в памяти всплыли картины ужасающей гибели её подруг, которым вампирша одним движением большого пальца, сломала ноги и руки, и положила у основания свечи. Стекающий вниз воск намертво приковал малышек к латунному подсвечнику, заставляя наблюдать как с каждой секундой к ним приближается огонь… — Да, близко… Возможно завтра утром уже будет… — Вампирша оскалила длинные клыки, на которых, после утренней трапезы, ещё осталась тоненькая пленка крови, останавливая пальцы и давая фее продохнуть. Она явственно ощущала что Вальтер уже очень близко, буквально кожей, по которой шли мурашки от каждого прикосновения шелка, близко настолько что она могла учуять запах коньяка и пороха, источаемого его одеждой. Едва она вспомнила этот запах, как он поселился в ноздрях, всколыхнув какую-то чуткую струнку души королевы. На пару мгновений её бросило в жар, а потом в голове заскользили всякие мысли, среди которых не было ни одной дельной, и чтобы успокоиться, Марселин вернулась к главной проблеме. Дело в том, что не она одна чувствовала приближение Вальтера и идущую от него угрозу. Все вампиры знали сержанта, если не лично, то по рассказам и по тому что он был защитник трона — проще говоря, второе лицо королевы, её глаза, уши, и карающая длань, способная на многое. А теперь, когда он фактически предал королеву и исчез, то все поняли это по своему — большинство решили что защитник трона желает смены власти… Плетение интриг, заговоры и прочая дворцовая фигня, обычно заканчивающаяся революцией или сменой курса государства, среди вампиров не пользовались особым интересом, поскольку государства-ка такового не было и каждый вампир в сущности одиночка. Однако когда появилась возможность, все смело окунулись в омут дворцовых интриг, и Марселин, уже не могла быть точно уверена в верности всех своих подданных. Многие почувствовав нервозность королевы, начали шептаться между собой что она боится защитника трона. Боится — значит слаба и не может больше выполнять роль главы всего рода. К тому же в каждом обществе есть недовольна своим положением, желающие перейти в более высокую касту или выйти из опалы, а при нынешнем правлении их стало несколько больше чем до изменений. Далеко не всем понравилось появление гибридов, слепо преданных королеве, и уж совсем не всем понравилась идея жестких законов, и прямого подчинения — ведь это ударяло по свободолюбию, которого в каждом вампире было столько, что на десять полков хватит. В обществе наметился легкий раскол, грозящий превратиться в самый настоящий крах всего королевства. Конечно все понимали, что если Вальтеру удастся свергнуть королеву, то те кто помогают ему, получат очень неплохую награду, а может и частичку королевской власти. Пока никто в открытую не выступал на стороне Вальтера, опасаясь кары, но если он начнет действовать…  — Где же Финн, что-то он не спешит выполнять мое поручение… — На лице вампирши отразилось легкое разочарование и мимолетное потепление вновь стало заморозками. Обычно этого хватало чтобы подписать кому-то смертный приговор — едва заметив на лице госпожи эту эмоцию, стражники не дожидаясь приказа хватали провинившегося и в зависимости от его положения в обществе наказывали. — А ты, ты что думаешь по этому поводу, никчемная игрушка? — В шутку спросила Марселин у феи. Но та ответила отборным фейским матом, отлично описывающим все что мелкота думает о вампирше и её вопросах. Марселин хищно усмехнулась и в очередной раз подбросила фею на ладони, дав ей призрачный шанс сбежать. Но едва существо попыталось отползти к краю ладони, то вампирша тут же поймала её за другую ногу, сдавливая пальцы с такой силой, что малышка закричала тоненьким голоском. Её нога с хрустом расплющилась и стала как резиновая, болтаясь между пальцев. Королева вампиров рассмеялась, глядя как фея корчится воя от боли. Для неё это несомненно был оглушительный крик, а вампирша слышала лишь тонюсенький писк — даже мыши громче пищат. Маленькое, беззащитное существо дергалось на её ладони, трепыхая оборванными крыльями и пища. — Больно, да? — ехидно спросила Марселин, разворачивая дрожащую от боли фею лицом к себе и упиваясь крошечными слезами. — А если я оторву ножку до конца? — Продолжила она, делая вид что собирается воплотить угрозу в жизнь. Фея взвизгнула и жалко дрожа попыталась встать на колени, складывая ладони в молитве, но колени были раздроблены, а потому она смогла лишь лежа умолять королеву о пощаде. — Не хочешь? Ладно, но ты увидишь как других я сожгу над свечой, выбирай, либо умрешь сама долгой и мучительной смертью, либо будешь смотреть как умирают другие, а потом все-равно умрешь долго и мучительно… — Да, Марселин определенно нравилось успокаивать нервы причиняя боль феям. Вдруг её ухо дернулось, фиксируя новый звук и поспешно откладывая покалеченную фею на столик рядом с троном. Точным щелчком она отправила её в пепельницу и оправив на себе платье, сделала величественный вид. Массивные двери тронного зала с грохотом распахнулись, и из приемной вышел один из её гонцов. На фоне темноты он казался тенью, бесшумно скользящей над полом, и лишь шесть маленьких лампочек на броне, помогали различать его на фоне тьмы. Пройдя к подножию трона, он поспешно упал на одно колено и подняв глянцевый визор шлема, доложил: госпожа, Финн доставлен и ожидает вашего зова в приемном зале.  — Ведите сюда. — Отрывисто приказала вампирша, положив руки на подлокотники и сложив пальцы домиком. Её глаза хищно стрельнули в сторону двери, предвкушая встречу с тем кто возможно сможет переменить всю ситуацию в её пользу. Гонец кивнул, щелкая своей пластинчатой броней и отойдя от трона, махнул рукой кому-то стоявшему за дверями зала. И вот, из мрака выглянула белобрысая голова, а вслед за ней и сам парень, одетый в мокрый камуфляж. «А он сильно повзрослел» -Подумала Марселин, делая приветственный жест. Финн тоже помахал рукой, демонстрируя пару новых шрамов на пальцах (они остались от неаккуратного обращения с мечом) и что-то тихо промурлыкав двинулся вперед. На ходу он снял мокрый капюшон, с которого текла вода и отряхнул куртку, немного запачкав пол. «А манер все так же никаких» — Вновь разочарованно подумала королева, глядя как за Финном остаются грязные отпечатки старых берцев.  — Ну и замок ты себе отгрохала… — С восхищением сказал он, проходя поближе, и разглядывая зал. Его восхищенные глаза гляди на мрамор, на шедевральные скульптуры, а потом перебрались на столы заваленные разнообразной жратвой. -Это просто фантастика, все эти залы, скульптуры, прислуга. Я конечно далеко не ценитель, но все считаю просто прекрасным… Только вот не понимаю зачем выпускать такую толпу нежити, она же отвратительна…  — Это была необходимость, слишком много врагов вокруг Ничего особенного, просто магия… — Улыбнувшись сказала вампирша, стараясь пустить в голос прежнюю теплоту и бесшабашность, чтобы парень ничего не заподозрил. В сущности её план был слегка злобен и подл, но не настолько чтобы она считала это предательством — так, маленькое одолжение, тем более что Финн её вечный слуга. — То-есть, всего этого не существует? — Парнишка стянул с левой руки перчатку без пальцев и подойдя к столу, взял в руку красное яблоко из хрустальной вазочки. — Оно не настоящее?  — Да все здесь настоящее! — Марселин обвела руками зал разжигая притушенные свечи и встала с трона, давая себя разглядеть. Взгляд Финна тут перескочил с яблока на неё, и в зрачках вспыхнуло что-то вроде угольков. При свете она больше не казалась закутанной в гору черного шелка как пилигримы из дальних земель в мешковину, напротив, королева была облачена в тонкое черное платье из шелка, и полупрозрачного газа, од которым можно было разглядеть все дурманящие особенности её фигуры. На её руках были золотые браслеты с множеством драгоценных камней, сияющих в свете свеч и несколько драгоценных колец, выбранных из огромных гор награбленного золота. Рукава, заканчивающиеся в районе локтей, превращались в свисающие куски полупрозрачной материи, расшитой серебром. Сквозь разрез в юбке, вплоть до бедра, выглядывала нога, затянутая в чулок на кружевной подвязке и обутая в черную туфельку с алмазной завязкой на щиколотке, а декольте оставляло мало простора для фантазии… Поверх платья бархатным водопадом стелились блестящие волосы, завитые в каскады кудрей. Глаза Финна жадно скользили по Марселин и на пару мгновений он даже потерял дар речи, видимо потерявшись в мире собственных грез. — Ты… Ты… — Парня словно заклинило и он просто пялился на вампиршу. — Ты великолепна… — На конец выговорил он, тщательно подбирая слова чтобы случайно не сказать что-нибудь лишнее.  — Ты тоже подрос. — Марселин холодно улыбнулась, подходя поближе и кладя руки на плечи парня и ощущая как он вздрогнул. — Финн, я не просто так пригласила тебя и на самом деле ценю то что ты пришел. Ты сейчас ничем не занят?  — Нет, абсолютно ничем. — Финн все ещё говорил как подросток впервые увидевший существо женского пола. Очевидно Марселин добилась именно той реакции какой и требовалось, теперь Финн сделает все что она просит. Впрочем, это даже не самая важная часть плана, а лишь одна из формальностей — мутаген лучше действует на одурманенных людей, которые не осознает что сейчас произойдет.  — Скажи, ты бы смог убить человека знакомого тебе очень близко? — поинтересовалась вампирша, отстраняясь от Финна и подойдя к столу взяла пару персиков.  — Ну смотря какого знакогомого… — Финн почесал подбородок, явно не совсем понимая о чем идет речь. — А зачем ты спрашиваешь?  — Да так, есть одно дело… — Марселин попыталась отойти от темы и с оглушительным чавканьем откусила персик. По губам потек приторно-сладкий сок, поблескивающий в свете свеч и быстро достиг шеи, а по ней стек на грудь. Финн невольно сглотнул, и смущенно опустил глаза, а на его щеках проступила краснота. Вампирша принялась жевать, а потом протянула второй персик Финну. — Попробуй, он очень сочный, специально из Конуэльского графства доставляли. Тысяча золотых за сто килограмм… — Марселин положила персик в руку Финна и нажатием на его руку, просто заставила парня откусить. Сначала тот просто спокойно жевал, чавкая соком, как вдруг, его челюсти застыли и он уставился на королеву полными ужаса глазами. Зрачки неожиданно сузились, по белкам стремительно расползлись красные пульсирующие полоски сосудов, а через секунду его глаза помутились, покрываясь бельмами. Парень вздрогнул и затрясся, роняя надкушенный фрукт с тихим шлепком упал на пол. ПО мрамору потек не сок, а зеленоватая, пузырящаяся жидкость, отдающая белладонной. Она начала быстро испаряться, превращаясь в холодный, шипящий пар. Финн начал кашлять, схватившись за горло — в этот самый момент его легкие наполнялись паром, быстро уменьшая объем кислорода поставляемого в мозг. Он сделал шаг назад, издавая страшные хрипящие звуки, и медленно опуская руки, покрывающиеся синими пятнами, словно миг назад он писал пером обмокнутым в чернила. Изо рта потекла зеленоватая пена, быстро сползающая на камуфляж и капающая на пол, а через неё проступал пар. Вместе с ней вытек и пережеванный кусок персика, персика который был начинен мощным транквилизатором, призванным вырубить парня. Марселин немного отдалилась от него, не желая запачкать платье и закричала. — Стража! Доктор Рейнхард! Тащите мутаген он готов… …Туман вокруг все так же колыхался как молочная взвесь в холодной воде, закрывая от взора истинную картину мира. Ему помогала темнота и моросящий дождь, шумевший по листьям деревьев, и громко стучавший об капюшоны путников. При такой погоде и видимости в десять метров, сбиться с пути было всего-лишь делом времени и неумелости проводника. Но друзья шли в верном направлении, во всяком случае Вальтер был уверен что идет в нужную сторону, а уж верить ему, или нет, девушки должны были решать сами. Поначалу Вулкан пыталась оспорить его решение ни в какую не признавая лидерство «клыкастого» над собой. Но долго этот спор не продлился, после того как выяснилось что Вулкан очень мало знает об Ууу в целом, имея лишь теоретическое представление об местной флоре, и фауне, сержант просто задавил её авторитетом. Рассказа про кислотных заглотов подстерегающих людей среди кочек, комаров размером с дом и опасные радиационные очаги от которых фонит похлеще чем от кратера ядерного взрыва, вполне хватило чтобы убедить упрямую азиатку что лучше-бы ей послушать более опытное существо (на самом деле Вальтер бессовестно врал, выдумывая страшных монстров, давя на угрозу в первую очередь для принцессы, без которой вся затея не получится). Теперь он не собирался ронять свой авторитет проводника, и уже успел вытащить принцессу из небольшой ямы, в которую та скатилась не заметив склон. В качестве дополнительного бонуса, было его зрение, позволяющее видеть вокруг без фонаря на многие десятки метров, а тепловизор помогал избежать неприятных столкновений с другими слугами Марселин. Вулкан и Боннибель ими не обладали, всецело полагаясь на сержанта, чем тот не мог втихаря не гордиться. Ему нравилось ощущать свою полезность… Эти места он знал хорошо и каждый звук, запах или даже вкус воды, падающие с неба, помогали ему определять верный курс, прямиком в сторону пещеры Марселин. Они шли уже четыре часа, оставив караван на дороге и углубившись в лес, среди которого Вальтер довольно быстро отыскал небольшую дорогу. Она была грязной и разбитой многочисленными грузовиками, видимо катавшимися здесь во время нападения ЛК на Землю. Следы от огромных колес и гусениц боевых машин оставили глубокие колеи, в беспорядке пересекавшие дорогу. В них скопилось много грязной воды и иголок, а некоторые даже превратились в небольшие ручьи с каменистым руслом, из которых вполне можно было пить. А пить хотелось часто, казалось что туман и холод, высасывают силы, вызывая жажду которую было не утолить водой из фляги. Все трое путников в принципе не боялись отравления или заразы которую можно цепануть попивая из грязной лужи, но как говориться «не пей — козленочком станешь», и сержант на всякий случай кидал в лужу по паре таблеток очистителя. Один раз друзья обошли столь огромную лужу, что её можно было назвать озером, а её края берегами, они были покрыты песком и разноцветными камнями, упирающимися в обочины дороги. На ней, с обеих сторон, росли густые кусты и заросли ядовитого орешника, чьи плоды мягко светились, словно обозначая дорогу как огни взлетной полосы. Иногда прямо посреди появлялись высокие деревья, выныривающие из тумана столь резко, что Боннибель иногда не успевала на них реагировать и врезалась в шершавые стволы, смешно ругаясь, и падая задом в грязь. Непонятно как они успели вырасти за такой короткий срок, но факт оставался фактом — вот колея, а между предполагаемых колес растет десятиметровый дуб. Всякий раз проходя мимо них, принцесса шептала что все это ненормально и что ненавидит магию, которая здесь повсюду. Вулкан принималась с ней тихо спорить, говоря что магии не существует, а существует лишь определенная механика, по которой работает мир, а потому ошибки допустимы. Все это выливалось в тихую перебранку, и девушки, шедшие в полуметре за сержантом, отвлекались от дороги, оскальзываясь чуть чаще. У вампира все это вызывало характерную усмешку и раздражение — жизнь научила его что в Ууу, понятие «нормальный» отсутствует, при-чем как среди неразумной жизни, так и разумной. У каждого какие-то свои тараканы в голове… Вскоре ему надоело слушать бубнеж ученых, которые уже перешли к легкому рукоприкладству защищая свои теории, и он пожалел что ему самому не с кем поговорить. Безымянный рыцарь решил остаться с караваном, чтобы на него больше не нападали вурдалаки, но выдержал ли он это испытание, или нет, друзья уже не могли узнать. Приблизительно через два часа, за их спинами раздалась стрельба, заглушенная туманом и толстым слое мокрой листвы. Это значило что вурдалаки собрали новую толпу мертвецов, и вновь пошли в атаку, при чем, судя по звукам гаусс-винтовок, их поддерживала гвардия гибридов Марселин. Сержант мысленно желал им удачи, хотя и не понимал почему едва знакомые ему люди, заставляют его так за себя переживать. Он вновь уходил куда-то в глубины собственного сознания, пытаясь представить что сейчас происходит вокруг каравана, пялясь слегка покрасневшими глазами в пелену тумана. Лишь пронизывающий кожу холод, от которого на коже всегда были колкие мурашки, заставляли его возвращаться в неприятную реальность. Вокруг было темно и сыро, лес состоящий преимущественно из лиственных деревьев, среди которых изредка встречались странные деревья похожие на пихты, давил на душу, а туман только подбавлял напряжения. То и дело начинало казаться что в кустах, чьи силуэты проступали в тумане, сидят очередные зомби или вурдалак. Но, на счастье друзей, пока им никто на пути не встречался, если не считать пары мутировавших лосей, жевавших кору пихты. Проходя мимо них, Вулкан зачем-то сфотографировала животных, и те испугавшись вспышки мчались в лес, громко шумя подлеском. Под ногами тихо чавкала вода, проступающая через мох и подстилку из еловых игл, и гниющих листьев. Повсюду приятно пахло хвоей и грибами, чьи разноцветные шляпки то и дело мелькали под кустами. Вокруг них парили мерцающие облачка спор, вдыхать которые ни в коем случае нельзя — залетит такая спора в легкое, а через неделю из всех пор на теле грибы расти начнут. Но встречались среди них и обычные, например подберезовики и подосиновики, но чаще «поросячий гриб». Розовая шляпка на жирной ножке с белыми прожилками — он был назван «поросячьим» за вкус свинины. Изредка Вальтер останавливался как вкопанный, прислушиваясь к шороху листьев, покачивающихся на легком ветерке, а потом слегка корректировал курс… …Спустя ещё два часа, за которые друзья успели задолбатсья и изрядно устать, они вышли к небольшой, раскатанной гусеницами танков, поляне. Она была покрыта оранжевой глиной из которой торчало множество обгоревших веток. Деревья по периметру были сломаны и сгорели, оставив после себя высокие столбы, чернеющие в тумане. Слева от того места где стояли друзья, из земли проступал покореженный броневик Лунной корпорации, вокруг которого лежало множество обломков от менее везучих машин. Прямо по центру поляны была воронка со странными, словно вывернутыми наизнанку краями. Похоже сюда угодила шторм-бомба ОКП (из базы данных Лунной корпорации, файл 4450/993 — Шторм-бомба. Разработана ОКП в 2845, первое применение — побоище на Алькантросе. Бомба основана на принципе магнитной воронки, вызывающей резкие колебания магнитного и гравитационного поля. Все металлическое сначала затягивает в одну точку с силой равной силе гравитации планеты, помноженной на восемь, а потом отпускает, разбрасывая с нереальной силой. Является дорогим и редким оружием, применяемым против скоплений легкой техники и механизированной пехоты), и просто разметала колонну корпорации, оставив на память только этот броневик…  — Все, привал. — Объявил сержант, снимая с пояса флягу и делая большой глоток коньяка. — Давайте, располагайтесь вокруг броневика и начинайте шаманить со своими технологиями, до дома Марселин осталось совсем немного.  — Немного? — Вулкан стянула с плеча лямку рюкзака и напилась к броневику, высоко поднимая ноги, чтобы они не увязали в глине. — Будем надеяться что мы вообще в ту сторону идем.  — Ты сомневаешься в моих способностях проводника? — Вальтер поднялся над землей и за три секунды долетел до броневика, приземляясь на кусок металла, торчащий рядом. — О, глядите, можно будет внутри спрятаться… — Он указал на опущенную рампу, ведущую в десантный отсек. Это был самый типичны броневик — небольшая вытянутая машина из толстых, округлых бронелистов, на которых сохранились следы камуфляжной краски. Его кабина была разбита и зарыта в глину. Через остатки укрепленного бронестекла виднелись искореженные скелеты водителя и стрелка, до конца остававшихся на боевых постах. Получалось что корма броневика была приподнята над землей, и можно было разглядеть антигравитационные блоки, с их сетчатыми гасителями, всегда напоминавшими Вальтеру дуршлаги. Внутри сохранились сидения и часть ящиков, но все они были открыты так-что найти здесь интересные плюшки было нереально. Боннибель подошла к броневику и достав из кармана счетчик гейгера, принялась обходить его по кругу. — Фонит как проститутки в городе воров. — Буркнула она, закидывая свой рюкзак в десантное отделение и подтянувшись залезла вслед за ним. Внутри пахло плесенью и сыростью, а темнота превышала все разумные пределы, но ощущение защищенности, и даже некоторого уюта все же присутствовали.  — По моему не лучшая идея… — Сказала Вулкан, постукивая кулаком по броне и заглядывая в кабину. — Я конечно бессмертна с этой штукой, но фонить тоже буду.  — Ничего, я сделаю тебе ванну с обеззараживающим. — Усмехнулась принцесса, ложась спиной на влажные подушки сидений. — Ладно, Вальтер, разожги костер, а мы пока отдохнем. — Попросила принцесса ежась от холода. — Чего уставился, да, я устала, а потому веду себя как стерва! Ну давай, кабанчиком, костер сам себя не разожжет!  — Не стерва ты, а мразь розовозадая… — В шутку сказал сержант, укладывая на пол рюкзак. — Хорошо, разведу, но учтите, я тут туманника рядом засек, так-что если будут глюки не сильно удивляйтесь, и не ведитесь на мольбы о помощи…