The Little Boy Lost

Блейк со­бирал ве­щи. Их у не­го всег­да бы­ло ма­ло. Нес­коль­ко джин­сов, де­сяток фут­бо­лок, белье, кос­тюм, теп­лая кур­тка и паль­то - поч­ти все это ку­пил ему я. Стоп­ка дис­ков, шля­па, пос­тер в рам­ке и по­рази­тель­но урод­ли­вый под­свеч­ник в ви­де кон­тра­баса - подарены его однокурсницей Ритой. Кни­ги - от­дель­ный раз­го­вор. Часть мы сей­час со­берем в ко­роб­ки и от­ве­зем к не­му, часть я с курь­ером от­прав­лю поз­же. Ри­та пред­ла­гала по­мочь, но Блейк поп­ро­сил ее луч­ше дож­дать­ся его на квар­ти­ре, ко­торую он снял. Не хо­чет но­чевать один, сов­сем от­вык. И ему сей­час нуж­но, что­бы его встре­чали. Хоть ка­кая-то ви­димость то­го, что не все раз­ру­шено. А еще Блей­ку по­надо­бит­ся в бли­жай­шие дни дру­жес­кое пле­чо. Мо­гучее чер­ное пле­чо Ри­ты дав­но уже при­выч­нее и на­деж­нее мо­его. "Ес­ли ка­кая-то вещь те­бя не ра­ду­ет, выб­ро­си ее!" - Блейк обо­жал все рас­хлам­лять. Выб­ра­сывать то, что не ра­ду­ет. За­ляпан­ный вос­ком и ла­ком для ног­тей под­свеч­ник его ра­довал. Я - уже нет. Он по­шел в ван­ную и заб­рал свою брит­ву, зуб­ную щет­ку и гель для ду­ша. Не счи­тая книг и паль­то, его не­хит­рые по­жит­ки влез­ли в те два рюк­за­ка, с ко­торы­ми он ко мне пе­ре­ехал два го­да на­зад. Один си­не-се­рый, дру­гой чер­но-зе­леный. Па­ру лет про­валяв­шись у нас в кла­дов­ке, два по­тер­тых жизнью ре­зоне­ра сно­ва выш­ли на сце­ну. - По­нима­ете, - го­ворит один рюк­зак, - у этих дво­их ни­ког­да не бы­ло бу­дуще­го. - Ду­маю, - от­ве­ча­ет дру­гой, - у вто­рого бу­дуще­го тол­ком и не бу­дет. Ты пос­мотри на не­го во­об­ще. Я по­нял, что в мо­ем во­об­ра­жении ме­ня осуж­да­ют два ста­рых рюк­за­ка. Поп­ро­бовал внут­ренне ус­мехнуть­ся это­му и не смог. Ка­залось, сей­час вся об­ста­нов­ка квар­ти­ры бы­ла нас­тро­ена про­тив ме­ня. Чаш­ки счи­тали му­дилой. Ди­ван от­ве­сил бы пин­ка, ес­ли бы смог. Лам­па го­това бы­ла орать: "Ну что, вый­дем, по­гово­рим?!" О мыс­лях по­судо­мой­ки во­об­ще луч­ше не ду­мать. Хо­тя я ни­чего та­кого не де­лал. Чес­тно. Не из­ме­нял, не пре­давал, не осо­бен­но да­же скан­да­лил. Учи­тывая, что - Эм­метт, мой лучший друг, под­твер­дит - на до­суге я мо­гу кут­нуть с метом и какой-нибудь маленькой ненавязчивой оргией, я во­об­ще был па­инь­кой. Прос­то у ме­ня ни­чего не выш­ло. Я сно­ва все прос­рал. "Урод!" - пе­реда­ли мне те­лепа­тему обои. Блей­ки поп­ро­сил раз­ре­шения вклю­чить му­зыку, и сей­час в ко­лон­ках иг­рал ка­кой-то оче­ред­ной блюз. На­де­юсь, ког­да мой быв­ший бой­френд вый­дет за по­рог, блюз он за­берет с со­бой и боль­ше я ни­ког­да его не ус­лы­шу. Мне ка­жет­ся, все на­чалось имен­но с блю­за. Нет, ес­ли уж поз­во­лить се­бе все пе­рево­рошить с пре­тен­зи­ей на объ­ек­тивность, на­ши от­но­шения ста­ли за­кан­чи­вать­ся еще до то­го, как на­чались. Ког­да ро­ман­ти­чес­кая ис­то­рия стартует тем, что па­рень на­лива­ет те­бе бу­тират и ты не­мед­ленно впа­да­ешь в ко­му, это соз­да­ет мно­го ин­три­ги, но не вну­ша­ет ра­дуж­ных на­дежд. Вряд ли мы с Блей­ком дей­стви­тель­но мог­ли жить дол­го и счас­тли­во. С той макабрической сцены мы семь лет сходились, расходились и сходились снова при обстоятельствах все более странных. Сначала я уговорил Блейка лечь на реабилитацию, он сбежал. Через несколько лет я оказался там сам - и с ума сойти, кто вел нашу группу! Конечно, спустя пару ночей со мной Блейк вспомнил о профессиональной этике, и я снова год его не видел. Пока не встретил совершенно случайно два года назад в свой день рождения на лыжной базе и не отвез сюда вместе с этими долбаными рюкзаками. И вот, сто­ило заз­ву­чать пер­вым ги­тар­ным ба­сам, мой мозг, ми­нуя рас­су­док, сде­лал вы­воды: ты, чертов за­цик­ленный на се­бе кре­тин, со­вер­шенно про­пус­тил тот мо­мент, ког­да твой лю­бов­ник стал сов­сем дру­гим че­лове­ком. Я пред­ста­вил се­бе ве­чер. Сна­чала мой. Мне по­ка не хо­телось го­ворить друзь­ям о том, что про­изош­ло. Да­же Эм­метту. Та­кие рас­ска­зы - это пос­тавлен­ные друг нап­ро­тив дру­га зер­ка­ла. Пус­ка­ешь пер­вую вол­ну, и даль­ше она идет бес­ко­неч­но от­ра­жать­ся. Сей­час я точ­но не го­тов был это вы­носить. Пе­режи­ву сна­чала сам как-ни­будь, а по­том за­кажу на работе рек­ламные рас­тяжки. Ли­куй, Питт­сбург, Те­одор Шмидт сно­ва в по­ис­ке! А Блей­ки, на­вер­ное, как при­едет к се­бе, раз­ля­жет­ся на по­лу с Ри­той, и они бу­дут слу­шать эти свои прок­ля­тые блю­зы. Ри­та - на­вер­ня­ка еще и петь. По­ет она гром­ко, я мно­го раз при­ходил с ра­боты и еще с ули­цы слы­шал это ее мощ­ное "У-у-у-у-е!". По­том они, мо­жет, ис­пе­кут пи­рог. В Ри­те уже фунтов двести, а Блейк хоть и наб­рал за пос­ледние пол­го­да, ему все еще есть ку­да стре­мить­ся. В об­щем-то, это не мое де­ло. Прав­да, ес­ли уж не быть гов­ню­ком, сто­ит приз­нать: хо­рошо, что у Блей­ки есть под­ру­га. На­вер­ня­ка, на­ши от­но­шения окон­ча­тель­но пош­ли по пиз­де не без ее учас­тия, но это все рав­но бы­ло не­из­бежно, и луч­ше так. Каж­до­му в та­кие мо­мен­ты ну­жен че­ловек ря­дом. И уж точ­но луч­ше Ри­та, чем ес­ли бы Блейк на­шел се­бе ка­кого-ни­будь гла­мур­но­го хлы­ща и у­ез­жал сей­час от ме­ня к не­му. Тог­да я ду­мал бы о том, как эти двое со­бира­ют­ся за­нимать­ся сек­сом. Не­бось, воз­бу­дил­ся бы и не­нави­дел се­бя еще и за это. Мысль о том, как бы са­мому за­нять­ся сек­сом с Блей­ком, осо­бен­но не за­води­ла ме­ня уже ме­сяца три, а тут гла­мур­ный хлыщ, та­кое раз­но­об­ра­зие. Пой­ду ве­чером в клуб. Не в "Ва­вилон", не хо­чу встре­тить сво­их дру­зей. В ка­кой-ни­будь дру­гой. Хоть вспом­ню, как лю­ди в жо­пу тра­ха­ют­ся.

***

"Nobody loves me, nobody seems to care", - над­ры­вал­ся чу­вак в ко­лон­ках. Я пред­ста­вил се­бе его. Лет шесть­де­сят, то­щий, чер­ный, пь­яный. Си­дит за ро­ялем и хрип­ло орет, что его ник­то не лю­бит. А по­том рас­сте­гива­ет шта­ны, и сто дев­чо­нок не­мед­ленно бро­са­ют­ся ему от­са­сывать. Блейк ти­хо под­пе­вал, со­бирая свои кон­спек­ты. Я ощу­тил, как во мне под­ни­ма­ет­ся злость - и на Блей­ка, и на са­модо­воль­но­го уб­людка, на­писав­ше­го эту пар­ши­вую пес­ню, и на Ри­ту, и на меня самого. Я уку­сил се­бя за гу­бу и сно­ва пе­рес­тал чувс­тво­вать что бы то ни бы­ло. Блейк вык­лю­чил пле­ер, вы­нул диск и уб­рал в сум­ку. Сел на ди­ван ря­дом со мной и об­нял ме­ня за пле­чи. С того самого разговора я был в сту­поре. За пару часов на моем лице не дрогнул и мус­кул. Хо­тя нет, вру, несколько раз я зев­нул. Но, по­чувс­тво­вав ру­ку Блей­ка на мо­ей спи­не, я за­рыдал так, как не ры­дал, ка­жет­ся, с детс­тва. И это при­том, что ме­ня не на­зовешь осо­бен­но сдер­жанным. Как же все за­еба­ло! Со­рок лет мо­ей сра­ной жиз­ни все всег­да идет ис­клю­читель­но че­рез зад­ни­цу! По­чему я не мо­гу прос­то быть счас­тли­вым?! Мне ка­залось, я сей­час за­топ­лю со­седей - ес­ли они не ус­пе­ют рань­ше выз­вать по­лицию. Не без тру­да я пре­одо­лел по­рыв вце­пить­ся Блей­ки в ко­лен­ки и по­вис­нуть на нем, лишь бы он не ухо­дил. "Ну, ты же по­нима­ешь, что так бу­дет луч­ше", - ти­хо ска­зал Блейк, ког­да я нем­но­го ус­по­ко­ил­ся. Я кив­нул. Не име­ло смыс­ла про­сить его ос­тать­ся. И не по­тому, что он от­ка­жет­ся. Мне са­мому хо­телось, что­бы он ушел. Отвезти его вместе с вещами - и ни­ког­да боль­ше не ви­деть. Ос­та­вать­ся в чес­тном оди­ночес­тве уже бы­ло счасть­ем - пос­ле всех этих не­дель нап­ря­жен­но­го мол­ча­ния, по­пыток не стал­ки­вать­ся, на­ходясь вдво­ем в ма­лень­кой квар­ти­ре, и не соп­ри­касать­ся, ле­жа в од­ной пос­те­ли. Са­мым не­лепым бы­ло то, что ут­ром мы за­нима­лись сек­сом. И бы­ло хо­рошо. Пос­ледние ме­сяцы секс у нас был нас­толь­ко пло­хой, что это ис­купля­лось толь­ко его ред­костью. До се­год­няшне­го ут­ра мы не тра­хались несколько недель. И я по­думал: "Не­уже­ли на­чало на­лажи­вать­ся?" Да­же со­бирал­ся пос­ле зав­тра­ка сно­ва ку­пить би­леты в Май­ями, где мы от­лично про­вели от­пуск по­зап­рошлым ле­том. Но ког­да мы до­ели ом­лет, Блейк ска­зал: "Тед­ди, нам нуж­но по­гово­рить". Вот мы и по­гово­рили. Выс­моркав­шись и умыв­шись, я взял ко­роб­ки и по­тащил их вниз, к ма­шине. Ког­да мы до­еха­ли и выг­ру­зили ве­щи, я чуть не по­цело­вал Блей­ка на по­роге. Прос­то по при­выч­ке. Хо­тя мы не це­лова­лись на по­роге уже до­воль­но дав­но. Ри­та, вы­шед­шая встре­чать нас, со­чувс­твен­но поз­до­рова­лась. И я, что­бы не смот­реть, как Блейк, мой Блей­ки, мой род­ной, лю­бимый, слав­ный Блей­ки мнет­ся, не зная, как бы зак­рыть у ме­ня пе­ред но­сом дверь, раз­вернул­ся и по­шел вниз. Мне бы­ло так боль­но, что я ед­ва пе­рес­тавлял но­ги. Но чем даль­ше я был от Блей­ка, тем ос­трее ощу­щал не толь­ко пус­то­ту, но и лег­кость. Я на­конец-то был один.