Две души, альтернативные миниатюры

— Гермиона, Невилл, нам надо поговорить, — дети расселись вокруг парты в пустом классе. — Мне очень нужна будет ваша помощь. — Гарри, мы… — встрепенулась Гермиона. — Подожди, Гермиона. Сначала — выслушай, — остановил ее Гарри, на лице которого боролись очень противоречивые чувства. — Это может быть очень опасно. — Тогда — тем более. Напугать храбрую гриффиндорку не удалось. С одной стороны — это порадовало Гарри, а с другой… Он обещал самому себе, что будет защищать Гермиону, а получается — втягивает девочку в проблемы. — Да, Гарри. Мы поможем тебе. Что тебе нужно? — Невилл, хоть временами и производил впечатление тряпки, запуганной собственной бабушкой, но на Гриффиндор попал отнюдь не зря. — Хорошо. Я расскажу. Я… я видел Лабиринт Будущего… — Гарри! Ты видишь будущее? Как… как Трелони? — вспыхнул Невилл. — Не знаю, что видит Трелони. Я вижу именно Лабиринт. Тысячи, если не десятки тысяч вариантов событий наслаиваются друг на друга, пересекаются, вытесняют друг друга… Десять тысяч будущих борются за право стать настоящим. Иногда я вижу несколько вариантов одного события, но не вижу, где расходятся ведущие к ним варианты. А иногда события разных нитей наслаиваются друг на друга. Однажды я увидел, как я оказался жив и мертв одновременно. Учитель еще обозвал меня Котом Шредингера. — Учитель? Какой учитель? Дамблдор? — Гарри скривился. Невилла еще не посвятили в подробности бытия Летящего с изменчивыми ветрами и Видевшей Тьму. — Тшш… — шикнула охваченная любопытством Гермиона. — Потом расскажем. Продолжай, Гарри. — Хорошо. Но во всех Десяти тысячах будущих кое-что оставалось неизменным: Тот-кого-не-называют раз за разом воскресал, а Дамблдор раз за разом толкал меня навстречу ему… — Как пешку в шахматах, — Невилл хоть и не снискал себе славы шахматиста, но играл всяко не хуже Рона. — Да, Невилл. Именно как пешку. Дамблдор сталкивает меня с Воландемортом, а сам пытается остаться над схваткой. А я хочу сделать наоборот — столкнуть их, а самому отойти в сторону. — И как же ты собираешься этого достичь? — это спросила уже Карина… губами Гермионы. — Переинтриговать стодвадцатилетнего интригана смог бы Летящий, а ты… — А вот тут мне понадобится ваша помощь. Карина, ты сможешь погрузить меня в кому? Так, чтобы любые следящие заклятья показали, что я — умираю? Карина расхохоталась. — Хитрый малыш. Но какой реакции ты ждешь на этот ход? Что Воландеморт обрадуется и бросится добивать, а Директор — бросится спасать? — Карина внимательно осмотрела Гарри магическим взглядом, — Ох… Малыш, а Летящий тебе ничего о твоем шраме не рассказывал? Нет? Ну значит, я расскажу. В твоем шраме спит маленький кусочек Воландеморта. Думаю, именно поэтому он болит при взгляде на Квиррелла. — Гермиона? Что с тобой? — осторожно поинтересовался ничего не понимающий Невилл. Карина материализовала иллюзию. — Меня зовут Карина, и я волшебница примерно двухсот лет от роду. Так сложилось, что я в посмертии встретила душу девятилетней Гермионы — и помогла ей вернуться в тело. Но я смогла помочь ей только потому, что пошла с ней. И в результате мы делим её тело. Я стараюсь поменьше влиять на неё, и большую часть времени ты общался с ней. Невилл предпочел промолчать, потому что Гарри снова заговорил. Но его вид намекал, что он еще расспросит Гермиону об этом. Гарри задумался о том, как объяснить боевому псайкеру, не знающему что такое Паутина Вероятностей, что он Видит… Так что представление Карины Невиллу прошло мимо его внимания. — Я видел… — вступил он в разговор, не обращая внимания на то, закончили Карина с Невиллом представляться друг другу или нет. — Каждый раз, когда Тот-кого-нельзя-называть убивал меня — Дамблдор оказывался где-то неподалеку. Иногда он пытался поддержать меня, иногда — объяснял, что умирать — совсем не страшно… но чаще — бросался на Вол… — мальчик заметил, как скривился Невилл и осекся — ну, вы поняли. У меня сложилось ощущение, что он то ли попал под какое-то Пророчество, то ли воплощает его своими руками… — Хорошо, хитрый малыш. Мы поможем тебе. Ты будешь умирать, Миона — трагически разрыдается над телом героя, Невилл — может попытаться отомстить… И мы посмотрим, что предпримет Добрый Дедушка. А о том, чтобы и он, и Тот-кто поверили драматическому спектаклю, я позабочусь. В конце концов, актерская игра приятна Тёмному Принцу, — Карина улыбнулась, склонив голову набок и наблюдая за юным Оракулом. Гарри улыбнулся. — Хорошо. Но, чтобы поверили — все надо сделать в правильное время в правильном месте… Мальчик собирался продолжать… но в этот момент фигура Карины внезапно пропала, а Гермиона прижала палец к губам… а потом — поднесла руку к ушам. Все было ясно: «подслушивают». — Кто? — одними губами спросил Гарри. — Рыжий, — так же тихо ответила… наверное, это все-таки была Карина. — Невилл, — приняв сообщение Карины, мальчик решил то ли пошутить, то ли провернуть небольшую интригу. — Вот ты с младшим Уизли общаешься, в шахматы там играете… — Ага… — буркнул Лонгботтом, переводя вопросительный взгляд с Гарри на Гермиону, и периодически пытаясь отыскать исчезнувшую Карину. — Может, ты объяснишь мне: с чего он так ко мне липнет? Может он… того… Гарри залился краской. Все-таки произносить такое одиннадцатилетнему мальчику было нелегко. Но так получилось даже лучше. Рыжий «доблестный разведчик Сил Света, прозревающий коварные замыслы Тьмы» прятался у дверей класса. Впрочем, спрятаться ему удалось разве что от Невилла. Первой его, разумеется, заметила наиболее опытная в собравшейся компании Карина, но как только она дала понять о подслушивании — Гарри смог бы ткнуть в незадачливого шпиона пальцем: настолько он фонил радостным предвкушением. Кажется, он всерьез решил, что тут готовится какой-то заговор, который можно будет выдать учителям. Заговор, впрочем, действительно готовился. Вот только прознать его подробности — было явно задачей не по способностям Рыжего. Тем более, что услышав последнее предположение Гарри — Рон полыхнул такой чистой ненавистью, что заметить его смог даже Невилл, вроде бы не отличавшийся способностями к эмпатии большими, чем в среднем свойственны волшебникам. — Нет, Гарри, вряд ли… — всё-таки Невилл оказался то ли добрым, то ли справедливым мальчиком… а может быть — и то и другое вместе. — Наши семьи немного… знакомы, так что летом мы встречались… и он все лето говорил о том, что в этом году в Хогвартс поступает сам знаменитый Гарри Поттер, и хвастался, что обязательно станет его лучшим другом. — Тогда может быть… — начала говорить добрая девочка Гермиона (а сейчас это явно была именно Гермиона, а не Карина) — может стоит попробовать с ним подружиться? — Гермиона, это же не дружба, а зависть и жажда славы. Да он же предаст, как только решит, что ему чего-то недодали, или если подумает, что это поможет ему прославиться. Таких «друзей» меняют на двух врагов — и остаются в плюсе! От дверей полыхнуло просто непередаваемой гаммой чувств, которые однако, быстро удалились… Причём — удалились в направлении комнат профессора Макгонагалл. — Ой… — вздрогнула Гермиона. — Мы как-то… засиделись… Уже отбой был. Если нас поймают… — А вас поймают, поскольку до Макгонагалл и от её кабинета до башни Гриффиндора в сумме меньше, чем отсюда до башни, а Рончик уже убежал. Так что бегом, детишки, и учитесь рассчитывать время, — голос Карины прозвучал только в их разумах. Троица не добежала до башни буквально один коридор, когда на них наткнулась Макгонагалл. Судя по неаккуратной прическе и покрасневшим щекам — декан тоже бежала. — Вы трое! Почему вы все ещё не в спальне? Отбой был пятнадцать минут назад. — Простите, профессор, — сделала виноватое лицо Гермиона, — мы засиделись и забыли о времени, но уже идем спать. — Хм! Ладно. Я не буду снимать баллов с Гриффиндора, но отработку вы получите. Я сообщу вам о ней завтра. А теперь бегом спать. Дети кивнули и уныло поплелись в спальню. Внеочередная отработка никого не радовала, да и симпатии к Уизли тоже не добавляла.