Две души, альтернативные миниатюры

Убедившись, что девочки вышли из класса, Гарри поставил защиту, и расстегнул первый браслет. Нити судеб, цепи событий, видения не-Будущего привычно окружили юного Оракула. Но этого было недостаточно. И мальчик погрузился в медитацию, вбивая в собственное сознание цель: "тот-кто-в-шраме — не должен повредить Гермионе". А потом он решительно расстегнул второй браслет... Как Гарри оказался в том самом туалете, где, по рассказам Невилла и Гермионы они варили Оборотное зелье — он так никогда и не вспомнил. Кажется, туалет был женский, но это не имело никакого значения. Значение имела только ЦЕЛЬ. — Откройся! Слова прозвучали как-то странно... но правильно. И мальчик пошел по странной пещере, уходя все глубже и глубже. Там, впереди, что-то пело и звало его, обещая невиданные чудеса... но и это было не важно. Важно было то, что среди этих чудес было и то, которое могло помочь в достижении ЦЕЛИ. — Откройся! И металлические змеи расползались, открывая дорогу. — Говори со мной, Слизерин, величайший из Четырех! И статуя Изумрудного мага пропустила мальчика. За статуей открылось странное, искаженное пространство. Даже ведомый ЦЕЛЬЮ, не обращающий внимания на окружающее мальчик не мог не заметить безумных, непривычных, не укладывающихся ни в какую логику углов... огромные арки вели в никуда, восьмиугольные плитки под ногами складывались в жуткий узор. Их стороны не могли, не должны были совмещаться — но совмещались без стыков и зазоров. Голова мальчика закружилась... но он продолжал идти. ЦЕЛЬ звала его, заставляя пересекать изломанное, искаженное пространство. Однако, с каждым шагом Гарри чувствовал, что теряет силы. каждый следующий шаг было сложнее сделать, чем предыдущий... Но он шел. Шел вперед. Пока не упал без сил, содрогаясь от боли, терзавший каждый нерв, и стыда от осознания того, что он не справился... Благословенная тьма, накрывшая сознание — принесла облегчение. Сознание возвращалось медленно. Камень перед глазами расплывался, и только теплое присутствие Гермионы рядом не позволяло уйти обратно во мрак. Тихий всхлип девочки прозвучал, как ему показалось, слишком громко. Гарри дернул головой и постарался сфокусировать зрение. — Очнулся, самоубийца малолетний? — в голосе Карины отчетливо прозвучал укор, но от оставшейся фантомной боли она мальчика избавила, помогая ему адекватнее воспринимать окружающий мир, — Ну вот зачем ты туда полез? Между понятиями "позвать Летящего" и "пойти искать Некротек" есть некоторая разница, не находишь? И не надо утверждать, что ничего такого не собирался делать. Если ты сделал это случайно — это еще хуже, чем если бы ты полез туда нарочно и будучи готовым к тому, что ты там найдешь. Малыш, тебе судьба Риддла так нравится, что ты, как и он, действуешь не думая о последствиях? Ты подумал о том, что станет с Гермионой, если ты потеряешь себя в этих лабиринтах? — Я хотел защитить её от того-кто-в-шраме, — оправдание прозвучало слабо, очень слабо и даже сам мальчик это понимал. Теплые, но иллюзорные руки Карины мягко обняли его и обнимающую его девочку. — Ох Гарри, какой же ты еще ребенок, маленький и глупый. Пойми наконец, варп — не игрушка, и потерять себя там гораздо легче, чем найти искомое. Ты думаешь, что не смог дойти до цели, но ты даже не представляешь себе, что это за цель. Ты, по сути, ради убийства воробья полез за атомной бомбой. И хорошо, что Летящий тебя вытащил раньше, чем ты дошел. Ты чувствуешь себя виноватым в том, что не дошел. Но виноват ты в том, что вообще пошел туда, — Карина вздохнула, все еще не уверенная в мальчике. Иногда на самоуверенных мальчишек не действовали никакие слова, и они снова и снова храбро, но глупо бросались в неизведанное. Гарри отвернулся и постарался сжаться в комок. Слова Карины больно обожгли его своей правотой. И только присутствие Гермионы не давало ему постыдно разрыдаться "как маленькому"... На эмоции сжавшегося малыша ответила, как ни странно, Алисия. — Не стыдись. Все ошибаются. Кто чаще, кто реже. Но чем ты сильнее — тем серьезнее последствия ошибки. Ты еще учишься. Оставь взрослым столь глобальные проблемы — пока ты ребенок и можешь себе это позволить. Ни тебе, ни твоей подруге не позволят пострадать, если такое вообще возможно. Ты сильный мальчик, а на войне опыт приходит быстро. Не расстраивайся, и постарайся не повторять ошибок — и тебе не придется сожалеть о своих действиях. Она вкладывала в свой голос совсем немного силы — но чтобы успокоить ребенка этого должно было хватить. "Утешение" от Джинни (а мальчик еще не научился различать Джинни и Алисию, как безошибочно отличал Карину от Гермионы) сорвало последние барьеры воли, и мальчик забился в беззвучной истерике. Банг! В подоконник рядом в детьми вонзился черный клинок меча. Секунда — и на его месте сидела смуглая девочка в легком белом платье и с длинной серебряной косой. — Не ругайте его, раз уж сами не разбираетесь. И ты, братец — тоже. Додумались, что сказать... Все он правильно сделал! — Правильно?! — Летящий поднял бровь. — Хочешь сказать, что там, откуда мы его вытащили... — "Решение задачи зависит от ее формулировки" — процитировала Оракул базовый учебник своего хитрого дела. — Гарри, ты как задачу ставил? — Сделать так... чтобы... он... — мальчик коснулся шрама — не смог... повредить... Гермионе... — И мальчик сжался, ожидая, что его снова будут ругать. — ВОТ! И результат — понятен: его понесло туда, где домен нашего сюзерена проявлен наиболее сильно, где это — призрачная рука провела по шраму — не сможет даже выглянуть в реальность. Тебе, Гарри, разве что стоит быть чуть-чуть эгоистичнее: надо было искать помощи для себя... Но этим-то ты и привлекаешь к себе. — Я же говорю, глупыш маленький, — хмыкнула Карина, — С такой-то постановкой задачи... Гарри. Запомни, раз и навсегда. Твоя смерть гарантированно приведет к боли, безумию и смерти тех, кому ты был дорог. В первую очередь — Гермионы. И если ты не желаешь ей зла — побереги себя. Гермиона не стала возражать. Она видела душу Карины и видела раны, оставленные смертью близких. И не хотела испытывать это на себе. Девочка только крепче обняла друга, не желая его никуда отпускать.