Две души, альтернативные миниатюры

Остаток года прошел спокойно: нападения прекратились с гибелью василиска, так что все (и министерская комиссия в первых рядах) решили, что автограф "Наследника" был чьей-то неумной шуткой. Так было проще для всех. Правда, комиссия еще довольно долго рыскала по школе, "проверяя безопасность и эффективность учебного процесса". При этом члены комиссии в упор не замечали ни "уроков всеобщего сна" профессора Бинса, ни взрывов котлов на зельеварении, зато весьма интересовались состоянием вентиляционной системы. Проще говоря, комиссия старательно искала Тайную комнату, надеясь на невиданные сокровища Изумрудного мага. Вотще и втуне. Отбытие Бабы Яги было обставлено... практически никак. Просто однажды она сказала своим подопечным "загостилась я у вас что-то... так что — пишите, сова ваша меня знает и найдет", загрузилась в свою избушку на курьих ножках, и растворилась в Запретном лесу. Дети хорошо учились, в меру шалили, и казалось, все будет хорошо... Но однажды Гарри за мелкую проделку получил отработку у профессора Локхарта. И только он зашел в класс, как услышал "Империо"... Нити следящих чар, бережно вплетенных в ауру малыша, дернулись, сообщая создательнице о чарах подчинения. Удивление Карины заметила и Гермиона, и тут же поинтересовалась, в чем дело. — На Гарри наложили чары подчинения. И судя по тому, что сейчас он должен быть на отработке у Локхарта, это сделал именно Локхарт. У меня только один вопрос: зачем? — Мы должны освободить его! — моментально взвилась Гермиона, — А если... — Спокойно. Гарри вне опасности. Мы должны понять, чего от него хотели добиться этими чарами. Потому что эти чары я могу легко снять, а если в следующий раз там будет что-то менее обратимое? Всегда думай о последствиях своих действий, Гермиона. Никогда не делай ничего, не подумав о последствиях, и подумав тщательно. Гарри идет сюда, в гостиную. Посмотрим, что он будет делать. Я вижу, он сильный мальчик, и скорее всего скинет подчинение сам. Это, кстати, хороший урок для него. Умение скидывать подчинение всегда пригодится. Мальчик пришел в гостиную и направился к Джинни. Алисия тут же перехватила контроль, не желая усугублять воздействие приворота и выгнала девочку в наиболее безобидные свои воспоминания. — Гарри? — Джинни... Я... — мальчик явно боролся с чем-то, и внимательно оглядев малыша, женщина заметила подчиняющие чары. Бросила взгляд на Гермиону, потянулась нитью связи к Карине. — Госпожа? — Да, это чары подчинения. Нужно выяснить, что ему приказали и чего пытаются добиться. Но Гарри сильный мальчик, и почти справился с чарами сам. В этот момент взгляд мальчика прояснился. Трое детей под удивленным взглядом Рона вышли из гостиной Гриффиндора, чтобы отыскать себе более уютный уголок. Шестой Уизли дернулся за ним, но в дверях наткнулся на "нечаянно споткнувшегося" Невилла, а когда мальчики разобрались где чьи руки и ноги — странной троицы уже и след простыл. — Гарри... — взволнованно спросила Гермиона — что с тобой случилось?! — Я... — мальчик задумался. — Я пошел на отработку к Локхарту... Прямо на входе он набросил на меня заклятье... кажется... кажется оно звучало как "Инпенио"... или как-то так... Меня вдруг охватила какая-то легкость, хотелось слушать все, что мне скажет Локхарт... слушать, и делать так, как он скажет... — И что же он "сказал"? — Поинтересовалась уже Карина. — Он сказал... "Удели больше внимания Джинни Уизли. Она так убивается по тебе... А эта грязнокровка, что она может тебе предложить?" Вначале... прости, Гермиона... вначале все сказанное показалось мне истинной, не требующей осмысления. Хотелось сделать все так, как сказано. И я пошел в гостиную. Но... как он мог назвать тебя "грязнокровкой"? Я шел и думал... и чем дальше — тем больше понимал, что в том, как я думаю — что-то неправильно. И уже начав говорить с Джинни... как будто порвалась какая-то грязная бумага... Я понял, ЧТО я собираюсь сделать... Прости, Гермиона... — мальчик повесил голову. — Я понимаю, что это трудно сделать. Я оказался таким... Я не могу даже... По мере того, как мальчик терялся в обрывках смысла и незаконченных фразах, его глаза все больше упирались в пол. Казалось, что он сейчас расплачется... — "Империо". Одно из трех непростительных заклинаний. За применение — Азкабан. Сильнейшее известное местным магам подчиняющее, — уточнила Алисия, вытянув сии ценные сведения из памяти Джинни, — Другие два — пыточное "Круцио" и смертельное "Авада Кедавра". — Ты молодец, Гарри. Далеко не каждый взрослый смог бы сбросить эти чары самостоятельно, равно как и вообще понять, что происходит, — постаралась успокоить малыша Карина, создав иллюзию и позволяя Гермионе обнять Гарри. Девочка ничего не говорила, но её беспокойство за Гарри и желание быть рядом, поддержать и успокоить, были слишком очевидны. Да она и не пыталась их скрыть. Мальчик вздрогнул, и с сомнением и виной во взгляде посмотрел на Гермиону. — Ты ни в чем не виноват. Ты — молодец, ты смог перебороть сильнейшее заклятье... — Девочка крепко обнимала Гарри и в зеленых глазах загоралась надежда. — Только... наверное, об этом надо заявить... — Гермиона чуть не плакала. Гарри крепко-крепко прижал ее к себе. — Нет. Прости, Гермиона... но я чувствую... Кому-то там, далеко. очень плохо. И этот кто-то нам нужен. — Но как ты сумеешь этому "кому-то" помочь, подставляясь под Империо? — Не знаю. Этот кусок будущего — в непроглядном тумане... — Что ты планируешь делать, Гарри? — уточнила у него Карина. — Госпожа Карина — мальчик повернул голову в сторону иллюзии, отнюдь не спеша выпускать Гермиону из объятий. — Если... если однажды я не смогу справиться сам... Вы снимете с меня это заклятье? — Конечно, малыш, — женщина мягко улыбнулась, — Подчиняющие чары, как и иллюзии, всегда легко давались слугам Темного Принца. Хотя я больше специализировалась на боевой магии, эта область мне тоже хорошо знакома. А что до вопроса скорости снятия чар... Взгляни на свою ауру, — Карина показала мальчику тонкие нити следящих чар, вплетенные в его ауру и замаскированные до почти полной незаметности, — Можешь обижаться на меня, но без присмотра я тебя не оставлю, пока ты еще ребенок. — Спасибо, госпожа Карина... Так... так мне действительно будет спокойнее... Как бы еще выяснить: с чего это учителю ЗоТИ приспичило свести меня с Джинни? — Поначалу я полагала, что за этим стоит покойный Дамблдор, но, похоже он был далеко не один. Возможно, это какой-то план. Алисия, Джинни ничего не знает об этом? — задумалась Карина Джинни покачала головой. — Возможно, стоит допросить Локхарта на эту тему, — предложила старшая женщина. После обсуждения еще нескольких чисто технических деталей, военный совет в Филях закончил свою работу. А буквально через пару дней Гарри снова удостоился отработки у Локхарта. Теперь уже по столь пустяковому поводу, что профессор Снейп на этом фоне казался истинным образцом объективности. Естественно, на отработку Гарри отправился не в одиночестве: Гермиона, накрывшись мантией-невидимкой, шла рядом. Первым, что услышал Гарри, войдя в класс, было, вполне ожидаемо, "Империо". — Гарри, почему ты так мало уделяешь внимания Джинни? — Отеческим тоном поинтересовался преподаватель ЗоТИ. — Потому что я люблю Гермиону. — Просто и правдиво ответил Мальчик-который-Выжил. В ответе на него обрушилась рекламная буря, расписывающая достоинства рыжей, и недостатки Гермионы. Девочка под манитей едва сдерживалась. Когда Локхарт наконец заткнулся и выжидающе посмотрел на Гарри, он совершенно не ожидал шлепнуться на спину парализованным. Девочка не снимала мантии-невидимки — допрашивать Локхарта классическими методами Карине не хотелось, да и не хотелось раньше времени демонстрировать малышам свои познания в такой области. А посему она предпочла просто вывернуть его разум, вытащив все, что известно бедняге Локхарту. Невидимая девочка подошла к лежащему на полу профессору и положила прохладные ладошки на его голову. Вбежавшему через несколько минут Рону открылась следующая картина: Гарри стоит и бессмысленным взглядом смотрит на Локхарта, лежащего на полу неподвижно. Профессор оставлял впечатление человека, находящегося под чарами "Петрификус Тоталус", но вот выражение страдания в его глазах тонко намекало, что не все так просто. Как и маленькие ладошки, виднеющиеся в шикарных золотых волосах профессора. Впрочем, Рон был слишком глуп, чтобы заметить это, а потому он обошел Гарри и присел около Локхарта, протянув руку и пытаясь потрясти профессора за плечо. — Профессор Ло... — Рон не успел договорить, когда в одной из ладошек появилась палочка, и шестой Уизли свалился без сознания. "Петрификус" Гермионы пришелся вовремя и в точку. К тому моменту, как Карина закончила издеваться над тем, что когда-то называлось разумом Локхарта, а теперь представляло собой лишь пустую оболочку, Гарри сбросил подчинение, а Рон еще не пришел в себя. Перехватив контроль над телом, Карина взяла палочку Рона краем мантии, сотворила с неё "Обливиэйт" на Рона, после чего бросила палочку Уизли рядом с бессознательными телами, а палочку Локхарта переложила за пояс Рону. — Вот и все, — удовлетворенно заявила Карина, — Пойдемте. Больше нам здесь делать нечего. Вид ладошек Гермионы, возникающих из ниоткуда (то есть, из-под мантии, конечно, но этого же не видно), привел Гарри в состояние настолько неконтролируемого умиления, что мгновенно сорвал любой внешний контроль. Гарри смотрел на происходящее, и люто завидовал профессору. Пусть его корчило от боли, но на его висках лежали узкие прохладные ладошки Гермионы... Он, Гарри, готов был хоть сейчас поменяться с Локхартом местами... Завороженный этими мечтами, Гарри пропустил даже появление Рона, и очнулся только тогда, когда Карина сказала "ну вот и все..." Вернувшись в гостиную своего Дома, дети уселись на диванчик возле камина. Причем Гарри подумал немного, а потом положил голову на колени Гермионы и попросил: — Помассируй мне виски, пожалуйста, а то голова раскалывается. Карина видела, что никакая голова у мальчика не болит, но отказывать малышу в невинных удовольствиях смысла не видела ни малейшего. Тем более, что Гермионе явно нравилось такое проявление внимания. Дети наслаждались теплом камина и обществом друг друга, под ошеломленными взглядами остальных гриффиндорцев, когда портрет Полной Дамы отодвинулся, и в гостиную ворвалась Лаванда Браун с дикими глазами: — Ребята, там такое... такое... Гилдерой Локхарт был найден в своем классе. Рядом с ним лежала сломанная палочка Рона Уизли, последними заклинаними, брошенными с которой были "Обливиэйт" и "Империо". Сам Рон лежал без сознания неподалеку, и у него за поясом нашлась палочка Локхарта со следами многочисленных Империо. Рон ничего не помнил, что был, в общем, не удивительно. Авроры, приехавшие расследоввать это дело пришли к выводу, что Гилдерой Локхарт практиковал черную магию и Непростительные заклятья, но в последний раз, применяя чужую, да еще и сломанную палочку, ошибся, и заобливиэйтил сам себя. В газетах эта история была сильно приукрашена, и растиражирована на всю Магическую Британию и окрестности. И истинным украшением статьи стала крупная фотография скромного героя Рона со сломанной палочкой, удерживающего семейного питомца Уизли — облезлую крысу, обычно сонную, но в данном случае — отчаянно вырывающуюся...