где-то между

Юнги проклинает тот день, в который он пришел работать в этот дурдом. то есть, да, платят тут немало, выбора у него особо не было, и продавать людей на аукционе порой даже весело, если бы не. — хён, что я делаю не так? Юнги протирает стеклянный стол от пятен засохшего алкоголя — фу, липкие, что это? виски, джин? — хён, почему Тэхёна в первый же раз купил красавчик Ким Сокджин, а я сижу здесь, как лошара? — ноет Пак Чимин, заставляя желваки продавца опасно шевелиться. — так жаждешь оказаться в руках какого-нибудь жирного толстосума? — но, Юнги-хёооооон, — от этого бессвязного нытья глаза старшего расширяются настолько, насколько это вообще возможно, — я же не хочу толстого и богатого… я имею в виду — ты понимаешь, о чём я? — я не против, если бедный. и вообще, какая разница, какой… я хочу, чтобы меня любили! — а не слишком много хочешь? — возмущается Юнги. если подумать, Чимин очень даже ничего. Чимин, если уж совсем хорошо подумать, красивый. очаровательный. и Юнги может привести кучу аргументов, почему его не покупают. потому что кто в здравом уме полюбит того, кто продается за долги после трех лет работы на панели? потому что кому нужны это детское лицо и эти маленькие пальчики? и… продавец уж слишком часто ловит себя на мысли, что вот ему нужны, что вот он, Юнги. любит? Юнги втирает тряпку в стол с особым усердием, пока Чимин распевает заунывные песни об одиночестве. — хён, а что бывает с теми, кого не покупают? — внезапно и напуганно озвучивает свои страхи парень, ерзая в кресле. Юнги вздыхает. не будь это Чимин, с которым они провели вместе намного больше времени, чем с любым другим «товаром», он бы не ответил. — такие становятся продавцами и отрабатывают свой долг, подготавливая вас к продаже. Чимин замолкает и даже умудряется сложить два и два. он впервые за этот вечер смотрит на Юнги не сквозь, а внутрь. — почему тебя не купили, хён? — тихонько спросил младший. — потому что моя предыдущая хозяйка умерла, — продавец отвечает просто, не придавая своим словам большого значения, не делает эффект «откровения». Чимин закусывает губу и пытается сдержать слёзы. он весь такой как натянутая стрела, ему больно даже если его вообще не касается. Чимин расстраивается за Юнги, грустит и решает почтить память усопшей рюмкой с соджу. но продавец его останавливает и смотрит проникновенно, недовольно. угрожающе так. — куколку-алкоголика точно никто не купит. — хён, а у тебя есть девушка? — заплетающимся языком ворочает Чимин неважно. — ты не подумай, мне просто интересно. ведь ты можешь иметь личную жизнь, все такое. — личная жизнь на то и личная, Пак Чимин, — фыркает Юнги, убирая бутылки и рюмки подальше от младшего. — я тебе не скажу. — я хотел бы, чтобы меня кто-то любил. тогда я бы все бросил. я бы принял этого человека. сто процентов, — заверяет Чимин. — уверен? — и Юнги благодарен, что младший слишком пьян, чтобы заметить, как дрогнул его голос. — сто процентов! — повторяет Чимин. и, прежде, чем старший успевает хоть что-то сказать, парень откидывается на кресло и, кажется, засыпает? Юнги качает головой: «господи, за что мне все это?», а потом он подхватывает почти уснувшего Чимина за плечи и тянет его в спалню, которую он лишь пару дней назад делил с Тэхёном. младший забавно причмокивает губами, опрокинувшись на кровать. Юнги присаживается рядом, накрывает его пледом и наблюдает. — примешь хёна, Чимини? — шепчет продавец. Юнги приглаживает растрепанные волосы младшего и неохотно поднимается — у него еще много дел.