В подсолнухах

Иван брел по полю дальше. Он услышал отчетливый тихий стон. Стон боли. Россия все еще хорошо помнил такие звуки. Они надолго запечатлелись в его, казалось, бездонной памяти. Брагинский даже определил, чей он, и без колебаний отправился на звук. Там, под подсолнухами были Франциск и Артур. Второй стоял на коленях, со скрученными за спиной и связанными грубой веревкой руками. - Развяжи меня сей час же, мерзкий виносос, - прошипел Керкленд, - никогда ты от меня ничего не добьешься. - Ну, это мы еще посмотрим, мой дорогой, - певуче протянул, улыбаясь, француз. Он стоял над англичанином и похотливо разглядывал его. Артур лишь прожигал его горящим ненавистью взглядом и пытался развязать свои руки. Выглядело жалко. В потрепанной, грязно-зеленой военной форме, что так была к лицу, британец стоял на коленях. Золотисто-рыжие волосы совсем растрепались, лицо бледное, измученное, выражавшее одну лишь бессильную злобу и желание отомстить. Иван помнил и себя таким: запоминавшим каждую страну, что принесла боль, даже незначительную. Запоминал это, что бы потом отыграться. Надо сказать, у него это неплохо выходило. Тем временем Брагинский не подходил ближе и продолжал наблюдать за развитием событий. Искусанные припухлые губы складывались в изогнутую тонкую линию, так же выражавшую злобу. Кроме бледности лица Иван отметил ссадины и небольшие синяки, красовавшиеся и на шее. "Отыгрались и на союзниках, значит… Ясно" Франциск сел на корточки перед Артуром и приподнял тонкими пальцами его лицо за подбородок. - Ты хочешь продолжения вчерашней ночи, дорогой? – Бонфуа улыбнулся. Нет, оскалился. - Заткнись, тварь. - Ну-ну, солнышко. Продолжим прямо здесь? Из горла Керкленда вырвалось глухое рычание, - бороденку повыдираю. А потом придет Ваня, и ты чего-нибудь точно не досчитаешься. Послышался смех. - Ваня? Он меня не тронет. Он где—то рядом Америкой, а от нас это достаточно долго. Так что, мы успеем… Послышался удар, и француз не успел поговорить, издавая глухой стон. - Ванечка! Иван подошел к Артуру сзади и, развязав руки, обнял его. - Они и до тебя добрались? - Да. Даже пытать хотели. - Похоже, что у них это получилось. Керкленд опустил глаза, - так мерзко. - О-о-о, Эван! Быстро же ты добрался, - хрипя и улыбаясь, произнес француз. - Я старался. Франциск лишь хмыкнул в ответ. Он пытался сохранить спокойствие в душе, с помощью усмешки и, кажется, это получалось. - Ты же тоже хотел меня убить? Мне казалось, что осталась в тебе еще человечность, – Иван отпустил англичанина и подошел к Бонфуа. - Нет, не убить. Я привел Арти, что бы он посмотрел, как тебя убивают, - улыбался Франциск. Британские нервы не выдержали, и, за секунду оказавшись рядом, Керкленд с ноги ударил наглого француза в челюсть. Бонфуа вскрикнул от боли. - Тише, ангелочек, - ласково улыбнулся Брагинский, - для него уготована другая участь. Иван достал из-за пазухи небольшой перстень, с синим камнем в серебряной оправе, раздался щелчок, и русский что-то высыпал из кольца себе на ладонь. - Что это? – послышался тихий голос англичанина. Француз еще ворочался, посылая проклятия вперемешку со стонами боли. - Его судьба, - Брагинский подошел к Франциску, приподнял за шиворот формы и, насильно раскрыв челюсть, ссыпал порошок в рот, вытерев ладони о кровавые губы. - Идем, нам пора. - Х-хорошо, - Артур оглянулся на ненавистного винососа и отправился в след за Россией.